По ту сторону закона

Новоселье Стас решил устроить без лишнего шума — но список гостей всё равно вышел серьёзный. — Раз уж жить вместе — пусть знают, — коротко сказал он. Пришли его коллеги из отдела, дядя Дима с семьёй, родители Леры. И, к неудовольствию самого Стаса, — Сергей Глухарёв. — Обязательно было его звать? — тихо спросила Лера, помогая расставлять закуски. — Он всё равно бы узнал, — сухо ответил Стас. — Лучше лично. Когда гости начали собираться, квартира наполнилась голосами. Коллеги осматривались с любопытством — многие впервые видели Карпова вне кабинета. Глухарёв появился позже остальных — с широкой улыбкой и бутылкой в руках. — Ну что, Карпов, обжился? — сказал он громко, пожимая руку. — Работаю над этим, — коротко ответил Стас. Потом взгляд Глухарёва остановился на Лере. — А это, значит, хозяйка? — он улыбнулся уже ей. — Наслышан. — Надеюсь, хорошее, — спокойно ответила Лера. — Интересное, — усмехнулся он. Стас это услышал. Сначала всё шло спокойно. Разговоры, тосты, шутки. Глухарёв рассказывал истории со службы, легко и громко. Лера смеялась — не заигрывая, просто реагируя на рассказ. Но Стас наблюдал. Слишком внимательно. В какой-то момент он заметил, как Глухарёв наклонился к ней чуть ближе, чем нужно, что-то тихо сказал. Лера ответила, улыбнувшись. И этого оказалось достаточно. Стас подошёл и положил руку ей на талию — крепче обычного. — Всё нормально? — спросил он нейтрально. — Конечно, — спокойно ответила она. Глухарёв посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Расслабься, Карпов. Я просто шучу. — Я и расслаблен, — ответил Стас, но голос стал холоднее. Вечер продолжился, но напряжение уже появилось. Когда Лера пошла в коридор за чем-то, Стас вышел следом. — Тебе обязательно было так близко с ним разговаривать? — тихо, но жёстко спросил он. Она удивлённо посмотрела на него. — Ты серьёзно? — Да. — Он просто рассказывал историю. — Он слишком много на тебя смотрит. — А ты слишком много анализируешь, — спокойно ответила она. Это его задело. Он сделал шаг ближе. — Лера, я знаю его. И знаю, как он умеет “шутить”. — Я тоже не наивная. В её тоне не было страха — только твёрдость. Это одновременно раздражало и заводило. — Пойдём, — коротко сказал он и взял её за руку. Он завёл её в ванную, закрыл дверь. Там было тесно и тихо по сравнению с шумом за стеной. — Ты ревнуешь? — спросила она. — Да, — ответил он прямо. Он притянул её к себе резко. Поцелуй получился жёстче, чем обычно. В нём было не столько нежности, сколько попытки заглушить злость. Его ладони сжали её талию крепче. — Стас… — тихо сказала она. Он остановился на секунду, посмотрел в глаза. — Я не люблю, когда кто-то смотрит на тебя так. — Ты мне не доверяешь? — Доверяю. Но ему — нет. Он снова поцеловал её, уже глубже, но без перехода границ. В этом была грубость — не физическая, а эмоциональная. Желание показать, что она его женщина. Она ответила, но положила ладонь ему на грудь. — Не так, — сказала спокойно. — Я не трофей. Эти слова отрезвили его быстрее любого холодного душа. Он тяжело выдохнул, отступил на шаг. — Прости. Это было коротко, но искренне. — Я не собираюсь никому тебя “доказывать”. Просто… не люблю это чувство. Она мягче посмотрела на него. — Тогда просто будь рядом. Этого достаточно. Он провёл рукой по её волосам уже иначе — без давления. — Пойдём к гостям. Иначе будут вопросы. Когда они вернулись в комнату, Глухарёв бросил быстрый взгляд на Стаса, потом на Леру. Усмехнулся, но ничего не сказал. Стас сел рядом с ней и больше не отпускал её руку. И хотя вечер продолжился спокойно, он впервые понял, что ревность — это не про других мужчин. Это про страх потерять то, что стало слишком важным. После новоселья квартира наконец стала тихой. Гости разошлись, посуда была вымыта, свет приглушён. Лера сидела на кухне в его футболке, листала что-то в телефоне. Стас молча налил себе воды и остановился напротив. — Устал? — спросила она. — Немного. Он сел рядом. Некоторое время они просто молчали. — Я думал сегодня, — вдруг сказал он. — О чём? Он посмотрел на неё без иронии. — О детях. Она подняла глаза. — Так быстро? — Я не говорю “сейчас”, — спокойно ответил он. — Но я хочу. Когда-нибудь. Двоих минимум. Она улыбнулась. — Минимум? — Да. Чтобы в доме было шумно. — А если они будут похожи на тебя? Упрямые и ревнивые. Он прищурился. — Это ты сейчас к чему? Она усмехнулась. — К твоему лицу, когда Глухарёв рассказывал анекдот. Стас вздохнул. — Мы это уже обсуждали. — Я просто шучу. — Мне не смешно. Тон стал холоднее. Она отложила телефон. — Ты до сих пор злишься? — Нет. Я злюсь на себя, — жёстко ответил он. — И мне не нравится, когда это превращают в шутку. — Я не превращаю. Просто хочу, чтобы ты не воспринимал всё как угрозу. Он встал. — Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны. — А ты не понимаешь, что я не давала повода! Голос стал громче. Это была их первая настоящая ссора. Без криков, но с напряжением. — Я не собираюсь контролировать, с кем ты разговариваешь, — сказал он. — Но я имею право чувствовать. — Чувствовать — да. Давить — нет. Пауза. Он молча вышел из кухни. Дверь в спальню закрылась. Лера осталась одна, впервые ощущая неприятную пустоту в квартире, которая ещё вчера казалась таким тёплым общим домом. Ночь прошла в тишине. Утром он ушёл на работу раньше обычного. Без поцелуя. Лера провела день на учёбе с тяжёлым ощущением внутри. Гордая — не писать первой. Но неприятно. Вечером, когда она возвращалась домой, возле подъезда стояла машина доставки цветов. Курьер спросил: — Лера? — Да. Он открыл багажник. Там стояла большая корзина с белыми розами. Огромная. Их было много — очень много. — Сто одна, — сказал курьер, передавая карточку. Она подняла записку. «Я не умею красиво мириться. Но я не хочу ссориться. Прости. Стас.» Она поднялась в квартиру с трудом — корзина была тяжёлая. Когда открыла дверь, он стоял в коридоре. Без формы. Без привычной жёсткости. — Это перебор, — тихо сказала она, глядя на цветы. — Знаю, — ответил он. — Но меньше не хотел. Она поставила корзину на пол. — Сто одна? — Чтобы ни у кого не было сомнений. Она улыбнулась сквозь напряжение. — У кого? У меня или у Глухарёва? Он сделал шаг ближе. — У меня. Он провёл рукой по её плечу. — Я не хочу, чтобы ревность разрушала то, что у нас есть. Мне просто нужно учиться реагировать иначе. — А мне — не задевать тебя шутками, — мягче сказала она. Он притянул её к себе. — Я говорил о детях не случайно, Лера. Я вижу с тобой будущее. И иногда меня это пугает сильнее, чем любые конкуренты. Она обняла его в ответ. — Я не собираюсь никуда уходить. Он поцеловал её в волосы. — И я не собираюсь тебя терять. В квартире пахло розами — резко, свежо. И их первая ссора закончилась не громкими словами, а тем, что они оба поняли: важно не отсутствие конфликтов, а желание оставаться вместе после них.