По ту сторону закона

К выходным Лера словно ожила. Погода стояла тёплая, весенняя — та самая, когда хочется вырваться из города. — Поедем к карьеру? — предложила она. — Там, где вы стреляли. Стас прищурился. — Пикник с оружием — звучит как наш стиль. Они решили собрать самых близких: Глухарёва, пару коллег Стаса, дядю Диму с Пашей. Без лишней официальности — просто шашлык, пледы и воздух. В субботу утром они заехали в большой супермаркет. Лера шла с тележкой, выбирая овощи и соки, Стас — мясо и угли. — Я отойду за водой, — сказал он. — Не двигайся никуда. — Есть, товарищ подполковник, — усмехнулась она. Он ушёл к дальнему ряду. Лера стояла у витрины с фруктами, когда рядом появился молодой парень — высокий, светловолосый, лет двадцати пяти. — Девушка, извините… — начал он. — Вы не подскажете, где тут минеральная вода? Лера улыбнулась. — Вон там, за тем рядом. — Спасибо. Просто… — он замялся. — Вы очень красивая. Можно познакомиться? Она даже растерялась на секунду, а потом рассмеялась. — Поздно. — Почему? Она положила ладонь на уже заметный живот. — Потому что я беременна. Как минимум. Парень покраснел. — Оу. Простите. Я не заметил. — Ничего, — улыбнулась она. — Бывает. В этот момент за спиной раздался голос Стаса: — Бывает что? Лера обернулась и увидела его взгляд — спокойный, но слишком внимательный. Парень быстро понял атмосферу. — Я уже ухожу. Когда он скрылся, Стас молча взялся за ручку тележки. — Что хотел? — Познакомиться. — И? — Я объяснила, что занята. — Вижу. Она рассмеялась. — Ты ревнуешь к мальчику? — Я ревную ко всем, кто на тебя смотрит. — Стас, я с животом. Он наклонился к ней. — От этого ты менее красивая не стала. Она улыбнулась шире. — Ну всё, гроза района, поехали на кассу. У карьера воздух был прохладный и чистый. Машины припарковали у лесополосы. Мужчины быстро развели мангал, Паша носился с мишенями. Стас привёз пару пистолетов и карабин — официально, под контролем. — Только аккуратно, — сказал он сразу. Первые выстрелы раздались через полчаса. Бутылки выставили на пне, металлические банки повесили на ветку. Глухарёв стрелял первым — с привычной бравадой. — Учитесь, молодёжь. Бутылка разлетелась. Лера наблюдала со стороны, укутавшись в лёгкую куртку. — Я тоже хочу. Стас даже не повернулся. — Нет. — Почему? — Потому что нет. — Я умею стрелять. — Я знаю. Но сейчас — нет. Она подошла ближе. — Стас. — Лера. Она посмотрела на него с тем самым упрямством. — Один раз. Он тяжело выдохнул. — Только если я держу. Она победно улыбнулась. Он зарядил пистолет, проверил предохранитель и встал позади неё. Аккуратно обнял, его руки легли поверх её ладоней. — Ноги шире. Спина ровно. Не напрягай плечи. — Я помню. — Я знаю. Но я всё равно скажу. Он чувствовал её тепло спиной, чувствовал, как она немного волнуется. — Дыши спокойно. На выдохе. Она прицелилась. Выстрел. Банка качнулась и упала. — Видишь? — улыбнулась она. — Вижу, — тихо ответил он. Он не отпускал её сразу, словно проверяя, всё ли в порядке. Глухарёв усмехнулся: — Карпов, ты её так держишь, будто она сейчас на штурм пойдёт. — А ты молчи, — спокойно ответил Стас. Лера повернулась к мужу. — Спасибо. — Хватит на сегодня. — Ещё один? Он посмотрел ей в глаза. В них не было легкомыслия — только азарт и уверенность. — Последний. Второй выстрел тоже был точным. Когда они вернулись к пледам, Лера чувствовала странное сочетание — спокойствие и лёгкий адреналин. Стас сел рядом, протянул ей сок. — Ты довольна? — Очень. Он посмотрел на неё внимательно. — Я не запрещаю тебе жить. Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности. Она взяла его руку и положила на живот. — Мы и так в безопасности. С тобой. В лесу пахло дымом, смех разносился между деревьями, бутылки звенели на ветру. И в этом обычном, простом дне было больше счастья, чем в любой громкой сцене ревности. К началу этой недели Лера была уже на шестом месяце — двадцать четвёртая неделя. Живот стал заметным не только для близких, но и для всего отдела. Утром она долго стояла перед шкафом, пытаясь застегнуть форменную рубашку. — Да ладно… — пробормотала она, втягивая воздух. Пуговицы не сходились. Стас, уже в кителе подполковника, наблюдал с порога. — Не мучай себя. — Я должна выглядеть по форме. — Ты и так по форме. Просто другой. Она попыталась ещё раз — ткань натянулась опасно. Стас подошёл ближе. — Всё. Хватит. Он снял свою запасную форменную рубашку — ту, что держал на смену. — Надевай мою. — Она огромная. — Зато застегнётся. Лера скептически посмотрела, но всё же быстро переоделась. Рубашка действительно сидела свободно, рукава чуть длинные, плечи шире. Она аккуратно прикрепила свои погоны, поправила воротник и посмотрела в зеркало. — Я как кадет на вырост. Стас подошёл сзади, положил руки ей на плечи. — Ты как моя жена. И мать моего сына. В его голосе не было шутки. В отделе, конечно, заметили перемены. Кто-то отвёл глаза деликатно, кто-то улыбнулся. Лера прошла к кабинету начальницы. Ирина Сергеевна Зимина подняла глаза от документов. — Заходи, Лера. Девушка села напротив, держа в руках папку. — Я пришла писать рапорт… на декрет. Зимина внимательно посмотрела на неё. — Срок? — Шестой месяц. Врачи рекомендуют не затягивать. Пауза. — Сомневаешься? — спокойно спросила начальница. Лера честно кивнула. — Я только начала. Мне кажется, что я едва успела что-то доказать. А теперь… будто всё останавливается. Зимина откинулась на спинку кресла. — Служба никуда не денется. А вот такие моменты — да. Лера молчала. — Ты думаешь, я не проходила через это? — мягче сказала Зимина. — Карьера — это длинная дистанция. Ребёнок — не конец. Это просто другой этап. — А если меня перестанут воспринимать серьёзно? — Будут воспринимать так, как ты позволишь. Лера впервые за разговор улыбнулась. — Спасибо. — И ещё, — добавила Зимина. — Ты уже многое доказала. Не из-за фамилии. А потому что работала. Лера кивнула и подписала рапорт. Когда она вышла в коридор, Стас стоял у окна. Он сразу понял по её лицу. — Всё? — Всё. Он притянул её к себе и тихо поцеловал в висок. Вечером он вернулся домой раньше обычного. — Закрой глаза, — сказал он с порога. — Стас… — Закрой. Она послушалась. Он вложил ей в руки бархатную коробку. Лера открыла глаза и замерла. Внутри лежал тонкий браслет из белого золота с небольшим кулоном в форме крошечной детской ножки, усыпанной мелкими камнями. — Стас… это очень дорого. — Знаю. — Зачем? Он серьёзно посмотрел на неё. — В честь того, что ты сделала самый важный шаг. И потому что я горжусь тобой. Она тронула украшение дрожащими пальцами. — Я просто ушла в декрет. — Нет, — он покачал головой. — Ты приняла новую жизнь. И не сломалась. Он сам застегнул браслет на её запястье. Лера вдруг почувствовала, как подступают слёзы. — Ты сумасшедший. — Есть немного. Она обняла его, прижавшись щекой к груди. — Спасибо. Он поцеловал её в волосы. — Отдыхай теперь. Подполковник разрешает. — Я всё равно буду приезжать иногда. — Я знаю. В тот вечер в квартире было тихо и спокойно. Новая рубашка висела на стуле, погоны аккуратно лежали на полке. А на запястье Леры поблёскивал браслет — как напоминание, что её жизнь не остановилась. Она просто изменилась. Вечером квартира погрузилась в тишину. Стас лежал на кровати поверх покрывала — усталый, с закрытыми глазами, просто отдыхал. Пиджак висел на спинке стула, телефон лежал рядом. Лера аккуратно сняла с вешалки свою форму, провела ладонью по ткани. Рубашка — уже тесная. Погоны — аккуратно приколотые. Она сняла их, задержала в руках. Провела пальцами по звёздочкам. В груди что-то неприятно сжалось. Ей вдруг стало больно — не физически. Как будто она прощается с частью себя. С тем ощущением, когда утром надеваешь форму и знаешь, что ты нужна, что ты на своём месте. Слёзы выступили неожиданно. Стас открыл глаза, услышав тихий всхлип. — Лер? Она быстро вытерла щёку. — Ничего. Он сел. — Иди сюда. Она не спорила. Подошла, села рядом. — Тяжело? — спросил он тихо. Она кивнула. — Я смотрю на них… — она кивнула на погоны. — И думаю, что всё. Теперь я просто дома. — Ты не “просто дома”, — спокойно сказал он. — Ты на самом важном задании в жизни. — Я не просила такое задание. Он взял её лицо в ладони. — Я знаю. В его голосе не было назидания. Только понимание. — Ты вернёшься, — добавил он. — И форма будет ждать. Она прижалась к нему, уткнулась носом в шею. — Обещаешь? — Обещаю. Утром Лера проснулась раньше него. На кухне было прохладно, за окном только начинал светлеть город. Она решила не лежать в тревожных мыслях. Приготовила омлет, нарезала овощи, сварила кофе. Когда Стас вышел, он удивлённо посмотрел на стол. — Это что за сервис? — Я провожаю подполковника на службу. Он улыбнулся, поцеловал её в макушку. — Ты могла поспать. — Не хотела. Они позавтракали спокойно. Он уехал. В обед телефон завибрировал. — Лер, — голос у него был деловой. — Мне нужно в командировку. Три дня. Она замерла. — Куда? — Область. Ничего опасного. Рабочая проверка. Она старалась говорить ровно. — Когда? — Завтра утром выезд. Пауза. — Всё нормально? — спросил он. — Конечно, — слишком быстро ответила она. — Я взрослая. Но после разговора квартира вдруг показалась слишком большой и пустой. Вечером, когда он вернулся, она уже не держалась так уверенно. Он зашёл, снял китель — и увидел её взгляд. — Ты плакала. — Нет. — Лера. Она подошла к нему, уткнулась в грудь. — Мне кажется, что я без тебя с ума сойду. Я целый день одна. Думаю. Слушаю тишину. Он обнял её крепко. — Три дня — это не три года. — Я знаю. Но мне страшно. Он задумался на секунду. — Ладно. Есть решение. — Какое? — Я привезу к тебе маму. — Что? — Твою. Она давно хочет пожить у нас. Будет с тобой, пока меня нет. Лера подняла на него глаза. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я не хочу, чтобы ты сидела одна и накручивала себя. Она вдруг облегчённо выдохнула. — Спасибо. — Это временно, — добавил он с усмешкой. — Не расслабляйся. Вечер перед отъездом стал тихим и очень близким. Они лежали рядом. Лера прижалась к нему. — Три дня — долго, — прошептала она. — Я буду звонить. Она посмотрела на него тем самым взглядом, в котором снова появилась искра. — Я хочу, чтобы ты не забывал, кто тебя дома ждёт. Он усмехнулся. — Это невозможно. Она поцеловала его медленно, сдержанно, но настойчиво. В её движениях не было резкости — только желание напомнить о себе. — Чтобы не забыл, — прошептала она с улыбкой. Стас тихо выдохнул, провёл рукой по её волосам. — Я и так не забуду. Близость была осторожной, но глубокой — больше про связь, чем про страсть. Он всё время держал её за руку, будто боялся, что даже эти несколько часов между ними уже расстояние. Поздно ночью они лежали, переплетя пальцы. — Я быстро вернусь, — сказал он. — Я буду ждать. И впервые за день ей стало спокойно. Утром Стас уехал рано. Лера стояла у окна, пока машина не скрылась за поворотом. В квартире стало непривычно тихо. К обеду приехала мама — с пакетами, домашней едой и привычной заботой в глазах. — Так, — сказала она, оглядев дочь. — Никаких слёз. Будем жить активно. И Лера неожиданно выдохнула. ⸻ Первые дни без Стаса прошли иначе, чем она боялась. Они с мамой ездили по магазинам — сначала за удобной одеждой для Леры. — Тебе нужны платья, — настаивала мама. — Не всё же в спортивных штанах. Лера примеряла свободные сарафаны, мягкие кардиганы. Смотрела на себя в зеркале уже не с раздражением, а с осторожным принятием. — Живот заметный, — тихо сказала она. — Он красивый, — спокойно ответила мама. Потом они заехали в детский магазин. Маленькие бодики, крошечные носочки, пледы. Лера держала в руках крошечную голубую шапочку и вдруг улыбнулась. — Он же совсем маленький будет… — А ты думала, сразу взрослый? — засмеялась мама. Они купили первый комплект «на выписку». Лера долго выбирала — хотелось, чтобы всё было не банально. ⸻ На третий день она решила заехать в отдел — просто проведать. Когда она вошла, несколько сотрудников оживились. — О, будущая мама! Глухарёв вышел из кабинета и театрально осмотрел её. — Срок растёт, а ты хорошеешь. — Не начинай, — предупредила она. Он улыбнулся, но уже без прежней бравады. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — Карпов звонил? Живой? — Живой. Он посмотрел на её живот и покачал головой. — Серьёзно всё это. — Очень, — спокойно ответила она. В его взгляде впервые не было шутки. Только уважение. — Если что нужно — звони, — добавил он. — Мы тебя не списали. Эти слова неожиданно согрели. ⸻ Ночами они с Стасом разговаривали долго. Она лежала в темноте, мама уже спала в гостевой комнате. — Как день? — спрашивал он. — Мы купили плед. И шапочку. И я заезжала в отдел. — И? — Все живы. Глухарёв строит из себя заботливого дядю. Стас хмыкнул. — Я ему припомню. — Не надо, — мягко сказала она. — Он нормальный. Потом она спрашивала про его службу. — Устал? — Немного. Но терпимо. — Ты спишь? — Когда получается. Пауза. — Возвращайся скорее, — тихо сказала она. — Я уже считаю часы. Он вдруг добавил: — Какие цветы тебе привезти? Она улыбнулась в темноте. — Хочу что-то необычное. — Например? — Пионы с эвкалиптом. И… — она задумалась. — И чтобы ты привёз мне солёные огурцы с клубникой. Он засмеялся. — Это что за сочетание? — Беременность, товарищ подполковник. — Есть. Они ещё долго говорили о мелочах — о погоде, о соседях, о том, как шевелится малыш. — Он сегодня толкнулся сильнее, — прошептала она. Стас замолчал на секунду. — Я жалею, что не рядом. — Ты рядом, — тихо ответила она. — Просто по телефону. — Я вернусь. И больше никуда без крайней необходимости. Она знала, что служба всё равно будет звать его. Но в эти ночные разговоры между ними не было расстояния. Только голос, дыхание и ощущение, что они по-прежнему команда. И впервые за эти три дня Лера засыпала спокойно.