Сирень

— Ну.. ты точно уверен? Скарамучча, держа в пальцах одну белую капсулу, сложил пластинку с остальными обратно в карман, поправляя край толстовки. — Да, боже, уверен я, – тот закатил глаза, — не яд же я тебе подсовываю. Ещё раз повторяю: таблетки от головы пил? Пил. Вот это почти то же самое. Кадзуха всё ещё с долей сомнения задержался на капсуле в чужой ладони, но мгновением после таки взял её, осматривая гладкую текстуру, которая плавно переливалась на свету. Выглядела совсем как в маминой аптечке. Как будто и вправду ничего такого. — ..Блин, ну если не хочешь, не пей, мне отдай. Мина у тебя, конечно.. Ты уже неделю с этой Кокоми страдаешь, а теперь нос воротишь. — ..Да не ворочу я, – он шикнул, ещё раз недовольно смотря на друга, а затем обратно на таблетку, прежде чем набрать в грудь воздуха и в одно движение закинуть её в рот, глотая на сухую. Без воды она особенно неприятно прошлась по горлу. Только спустя несколько секунд он осознал, что стоит совсем неподвижно, ожидая уловить малейшие изменения в своих ощущениях. Но когда для пробы представил сцену, где подходит к старосте с намерением предложить ей прогуляться, то ощутил всё такую же сковывающую тревогу, как и раньше. — Странно.. ничего такого не чувствую, – Кадзуха, будучи искренне озадаченным, поднял взгляд на Скарамуччу, который неожиданно прыснул со смеху, прикрывая рот рукой. — Бля, ну ты же не по венам себе её пустил.. – тот отвёл взгляд, усмехаясь. — Эффект будет только через полчаса где-то. — А ты раньше сказать не думал? – он вздохнул, прислушиваясь к звукам снаружи. Там, благо, так и стояла тишина. — Я собирался подойти к ней на этой перемене.. — Да ладно тебе, никуда она не денется, – однако Скара лишь отмахнулся, обходя его и покидая кабинку туалета, — сваливаем уже отсюда, запах отстойный. — Ты про туалет или школу? – Кадзухе ничего не оставалось, кроме как пойти следом. — А такое чувство, что если про школу, то ты со мной уйдешь, – друг фыркнул, — у тебя же там больно важная самостоятельная по физике. Ну и Кокоми, конечно. В классе к последним урокам стало жарковато: рыжие солнечные лучи припекали светлую макушку и бок со стороны окна, падая на поверхность парты. Кадзуха не мог ничего с собой поделать, но, почти дописав самостоятельную, засмотрелся на первую парту справа. Белёсые волосы возлюбленной мягко растекались по её белой рубашке, словно пена на волнах, а на затылке, придерживая две небольших пряди от висков, висела заколка в виде крупного пастельного бантика. Как ракушка. Кажется, раньше это не падало в глаза, но сейчас у узелка показался неаккуратный самодельный шов. Как мило. Он подозревал, что у старосты была целая коллекция бантиков: мягкого оттенка голубые, нежно-розовые, жёлтые. Ему всегда было интересно, какой она наденет завтра, всегда хотелось попробовать расчесать её длинные ухоженные.. — Минута до конца урока, дописываем и сдаём! – над головой как-то непривычно объёмно прозвучал обычно твёрдый голос физика. Кокоми поднялась из-за парты, тихо задвигая за собой стул, и сложила аккуратно расписанный листок на край учительского стола. Мгновением позже Кадзуха понял, что ему ведь тоже нужно дописывать самостоятельную, так что опустил взгляд обратно к своим записям, находя где остановился и принимаясь заканчивать последние задание. По итогу ответы слегка не сошлись, но это не вызвало в нём особых переживаний, и он сдал свою работу. Кокоми села обратно, наклоняясь и шепча что-то на ухе соседке по парте, которая, видимо, тоже закончила. Ах, какой же у неё был красивый голос: напоминал ему голос главной героини его любимого фильма, который крутили по телевидению перед сном. Такой.. неидеально нежный.. В этом была вся Кокоми. Он не сразу заметил, что одноклассники вокруг начали вставать и собирать вещи, точнее, в первую очередь он как-то сумел прослушать звонок, что странно, учитывая его громкость. Впрочем Кадзуха решил не спешить с тем, чтобы собирать принадлежности: ему предстояло дождаться момента, когда класс опустеет, что должно было произойти быстро, последний урок как-никак. А староста сегодня, как оно часто и было, оставалась на дежурство. Ну, вернее.. он подумал об этом ещё до урока. Сейчас же мысли об этом особенно голову не волновали. Он поднялся с места, чтобы собрать рюкзак, вдруг отмечая, что тело начало ощущаться.. не совсем странно, но и не как обычно: более лениво, расслабленно. Руки стали как под толщей нагретой воды, словно укрытые тёплым обнимающим одеялом; дыхание ощутилось более размеренным и мягким. Собирать вещи с такими ощущениями оказалось интересно, но когда он оглянулся, то понял, что остался в классе с Кокоми наедине. Разве успело пройти столько времени? Так незаметно. Уединение с возлюбленной не вызывало ожидаемого волнения, более того, в сравнении продолжение перекладывания вещей в рюкзак показалось более приоритетным занятием чем диалог с ней: ну конечности в движении просто правда ощущались прикольно, а ещё ему нравилось наблюдать за тем, как свет из окна переливается на обложке книги по физике. Правда только вспомнив, как быстро прошло время пока он возился с канцелярией, что весь класс опустел, Кадзуха решил всё же не закругляться. А покончив с вещами, вернулся к старосте: та протирала доску размашистыми движениями, не забывая ни об одном сухом пятнышке, порой чуть поднимаясь на носочки своих глянцевых невысоких туфелек. Вытягивая руку выше, она выпрямлялась словно струна. Он без всяких ожиданий подошёл к ней. Ощущалось так просто и легко, будто это сон, а перед ним мираж – если коснётся, то точно растворится. Или нет? Детали были видны слишком чётко: как на её щеку падает контрастная тень от чёлки, как подрагивают ресницы. — Кадзуха? Ты что-то хотел? – Кокоми отвлеклась от доски, оставляя тряпку на металлической подставке перед собой, и обернулась к нему. — Да, я хотел с собой поговорить, – даже мысленные репетиции вызывали больше трепета. — Кокоми, может, ты бы хотела как-то сходить погулять вместе? Брови на лице девушки вмиг поднялись в удивлении, она моргнула, приоткрывая рот, чтобы что-то сказать, но только едва слышно вздохнула. Наблюдал ли он подобные её эмоции так близко когда-то? — Ох.. Смотря где ты хочешь погулять, – мгновение спустя она расплылась в скромной улыбке, и он не смог удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ, только заметил, что.. его кончики губ будто слегка онемели. — Ну, мы могли бы пойти в театр, я знаю, что в ТЮЗе сейчас ставят выступление прямо во внутреннем дворике.. Или может у тебя какие-то другие предложения? Я не против. — ТЮЗ? Стыдно признать, но давно там не была, не говоря уже об их внутреннем дворике.. Со дня на день всё ведь ещё и расцветать начнёт, – Кокоми прямо-таки воспряла, улыбнувшись шире, и её глаза прищурились. — Отличное предложение. Не помнишь, когда проходит выступление? — Конечно, это будет следующий вторник, шесть вечера, я позабочусь о билетах. У тебя ведь по вторникам нету дополнительных, да? – он отдельно за этим следил. — Да, ты прав, нету, – она кивнула, с долей застенчивости оглядываясь на доску. — Что ж, мне очень приятно будет сходить с тобой в театр, Кадзуха.. А ты останешься мне помочь с классом? — А.. прости, не выйдет, – Сангономия, кажется, ожидала не совсем такого ответа и обернулась обратно, наблюдая за тем, как одноклассник в пару шагов возвращается к своему месту, подхватывая свой рюкзак и проходя мимо неё к выходу, — просто меня Скара ждёт.. Давай я помогу тебе в пятницу, хорошо? — Вот оно как.. – она кивнула вновь, но медленнее, смотря Кадзухе вслед. — Да, хорошо. Удачи. — И тебе удачи! Юноша покинул класс, сразу оглядываясь по сторонам в пустом коридоре, нигде не замечая Скарамуччу, который сказал, что будет ждать где-то возле класса.. Странно, обычно тот стоял себе у стены или окна, думал о чём-то. Куда он мог деться? Может, в туалет отошёл.. Оглянувшись ещё раз, Каэдэхара повернул налево к лестнице, после спустившись по ступенькам вниз. Перила под рукой, нагретые солнцем, приятно грели ладонь. Так, что практически не хотелось спускаться дальше.. А ещё на небе проявились его любимые кучевые облака: как красиво на них всегда отражалось солнце, порой прорезая насквозь! Эх, хотелось бы просто сесть тут и рассматривать их.. Но, вспомнив, что ему нужно было найти Скару, он вновь чуть ускорился уже с концами оказываясь на третьем этаже, а затем поворачивая по коридору направо к двери, ведущей в мужскую уборную. Внутри в нос ударил холодный запах моющих средств и сырости, а ещё ощутилась нотка сигаретного дыма, которая успела появиться за минувший час. Зато у раковины сразу оказалась замечена пропажа. Скарамучча стоял склонившись над краном, глотая проточную воду из рук. Кажется, он не услышал, что кто-то вошёл. — Скара, – тот резко обернулся, немного закашлявшись, — почему ты ушёл? Я тебя искал. — Да просто пить захотелось.. – Кадзуха заметил пустую пластинку от таблеток на краю раковины, вспоминая про их действие. — Ну, точнее.. — Ах, Скара, точно, они правда помогли! – он с благоговение ступил шаг вперёд, улыбчиво смотря на друга, на лице которого в моменте промелькнула растерянность. — Это так необычно. Я смог и я ощущаю.. знаешь, такую лёгкость, наполненность и.. не совсем уверенность, а.. — ..Как будто.. пофиг, но в хорошем смысле, да? – Скара улыбнулся в ответ, паралельно забирая пластинку сзади себя и складывая её в карман. — Ага! Это оказалось так просто.. — Я же говорил, – Скарамучча оглянулся, кивая за собой на выход.

***

Время шло так же медленно и неумолимо, как и молочные облака, что текли по насыщенно-голубому небу: их белые объёмные массивы утопали друг в друге, сменяясь, растягиваясь и сминаясь, а основания как будто медленно тёрлись о воздушные слои. Их созерцание всегда наполняло его странной тихой радостью, а душу – умиротворением, но несмотря на это, сейчас его всё равно что-то тревожило, не давая полностью насладиться этим моментом. И это скорее всего было не бьющее в глаза солнце, летом прикрытое кроной молодого деревца рядом, у которого сейчас только распускались листья. — Чего крутишься? Обычно лежишь так, что у меня закрадываются сомнения, не уснул ли ты, – Скарамучча зевнул рядом. Они грелись на крыше одного из сараев, которые стояли внушительным рядом у железной дороги. Кадзуха уже и не вспомнит, когда друг первые привёл его сюда.. В классе восьмом? — Так заметно? – он вздохнул, переворачиваясь на бок лицом к Скаре, который повернул к нему голову в ответ. — Я же послезавтра иду с Кокоми гулять.. Знаешь, подойти к ней оказалось так просто, а сейчас.. Если так подумать.. во вторник в это время я уже буду собираться к ней на встречу.. — Вы же просто в театр идёте, не понимаю, почему ты так волнуешься. Стихи ей свои любовные почитаешь, любая девчонка была бы в восторге от такого. — Погоди, разве я говорил, что мы идём в театр? – он пропустил слова про стихи мимо ушей – это было слишком личное. И вообще можно было сказать, что Скаре повезло их увидеть по чистой случайности. — ..Да в школе слухи слышал просто, – тот пожал плечами после короткой заминки. — "Слухи"? – Кадзуха напрягся, пытаясь вспомнить детали того разговора, мог ли их кто-то подслушать, но.. осознал, что не достаточно чётко помнит тот вечер. Мог ли кто-то тогда стоять за дверью? Нет.. не мог вспомнить. — Откуда? — Да ну блин, забей просто, не в этом же суть, – Скарамучча приподнялся, садясь и шарясь по карманам, по итогу доставая оттуда сигареты и зажигалку. — Откуда я-то знаю, Кокоми твоя разболтала может кому-то. — Ладно, возвращаясь к моим словам, – он тоже сел, наблюдая за тем, как Скара закуривает, — разве важно, куда мы идём? Мне всё равно нужно будет провести с ней целый час или два и ну.. произвести хорошее впечатление? — Блин ну.. даже не знаю, что сказать. Представь, что со мной идёшь.. – тот затянулся, выдыхая дым в противоположную от него сторону. — Ты мне это уже говорил, когда я подойти к ней не мог. — Я думал, что раз ты уже говорил с ней, то сейчас больше не должно было возникнуть таких проблем. — Тогда это было просто. Ты же знаешь, какого это, – юноша фыркнул, отворачиваясь на серые дома впереди, в окнах которых отражалось солнце. — может.. просто выпить ещё одну? – он вспомнил каково это было: когда всё становится гладко и ничего не волнует. Наверное, выпить такую таблетку и лечь смотреть на облака – тот ещё кайф. — Блин, это точно должно помочь. Помню тогда заметил, что эффект прошёл только когда уже историю дома читал, это.. где-то часов пять? — Ты теперь при каждой встрече брать их будешь? — Это в последний раз, – Кадзуха взвесил, говоря искренне. — Знаешь, я же в среду чисто парой слов перекинулся, а сейчас я вот привыкну к ней, найду подход и в следующий уже сам справлюсь. — Ну.. ладно, как хочешь, мне не жалко, – друг как-то задержался, в затем пожал плечами, зажимая меж зубов сигарету и снова залезая в карман своих.. шорт? Странно.. он только сейчас заметил изменения. Выглядели очень знакомо.. — Ты себе шорты новые купил? — А? Это? Нет, я просто штаны свои старые обрезал – жарко. Весна в этом году пришла так быстро.. – сигарета во рту немного мешала ему говорить. — Тут просто такой шов, – он указал на аккуратно исполненную строчку по нижнему краю джинсы. — Ну так это я подшил, что в этом сложного, – Скарамучча достал знакомую пластинку с таблетками, выдавливая оттуда одну штуку и протягивая ему. — Ты? Подшил? – он удивлённо переспросил, пряча капсулу уже к себе в карман. Он не знал, что Скара умеет шить. — А.. Я сказал "я"? – тот отвёл взгляд, с усмешкой затягиваясь. — Я.. имел в виду свою маму, она мне подшила. Знаешь, пристала так, мол расстрочится.. — Ясно.. – да, если бы Скара хорошо шил, он бы наверняка заметил это на трудах. С другой стороны.. кажется, тот начал прогуливать труды ещё с класса седьмого. А что было до того.. он помнил смутновато. Кадзуха отвернулся обратно к многоэтажкам перед ними, ощущая запах сигаретного дыма. Солнце где-то позади зашло за облако, больше не отражаясь на стёклах, зато нагретая крыша все ещё приятно отдавала теплом. Он лёг обратно на спину, находя облако, за которым наблюдал изначально, но оно уплыло слишком далеко, так что он переключился на другое поближе. Теперь спокойно рассматривать рельефные тени на нём стало намного приятнее.. Таблетка словно уже возымела на него свой эффект, одаряя аурой спокойствия и уверенности. У него всё получится.

***

В столовой стоял неприятный смешанный запах из сырости, моющих средств и еды. Он никогда ему не нравился, но сегодня эти странные оттенки мучали его обоняние сильнее обычного, не говоря уже о громком дребезжании посуды и голосах учеников и учителей, которые раздавались наслаивающимся эхо, отбивающимся об высокий потолок просторного помещения. Кокоми сидела за соседним широким столом, смеялась о чём-то с подругой, допивая кисель. Кадзуха смотрел на неё, не до конца понимая, что чувствует: вчера всё прошло хорошо, выступление понравилось, разговор шёл, она смеялась над его шутками, но сегодня.. словно что-то было не так. Он всматривался в её миловидные черты лица, вылавливал тон голоса из фонового шума, но не мог заставить себя ощутить что-то.. привычное к этому.. Он опустил взгляд, к своему обеду, понимая что не заметил, что пьёт уже холодный чай. Каша с котлетой тоже уже остыли, и если аппетита у него изначально не было, то сейчас на них даже смотреть особо не хотелось. Хотя странно: рыбная котлета была его любимой. Может, заболевает? Его рука залезла в карман джинсов, доставая оттуда нокиа бордового цвета: Скарамучча ходил с похожей, но синей. Первое время тот постоянно повторял, что бордовый смахивает на розовый, и он ходит как девчонка, но ему цвет нравился, так что чужие загоны не особо его задевали.

«Скара, ты сегодня придёшь?»

Он отправил ему смс-ку, но когда Скара ответит и ответит ли вообще оставалось под большим вопросом: друг мог прочесть и ответить как в течение часа, так и завтра. В целом он бы мог позвонить ему, но дело не было срочным – писал скорее дабы отвлечься. Не дождавшись никакой обратной связи спустя минуту залипания в небольшой экранчик, Кадзуха со вздохом спрятал телефон обратно, правда тут же вздрогнул от резкого вторжения в его пространство в виде места на соседнем стуле – честно говоря, сил настолько не оставалось, что потеряться где-то в своих мыслях не составляло никаких трудностей. — Я видел, что ты писал, но решил, что раз уж я всё равно подхожу, то отвечать не буду. Сам знаешь, у меня смс-ки ограничены, – его беспокойство убавил знакомый тон. Он повернулся к Скарамучче, сразу замечая более выраженные круги под его глазами, да и.. в целом как будто общее неважное состояние. Не то чтобы подобное было редкостью, но всё же. — Ты спал? — Немного, – тот без церемоний забрал его стакан с остывшим чаем, за раз выпивая всё до дна, а затем возвращая его обратно и добавляя. — Тусовка обычная. Ничего такого. — Почему не остался дома досыпать? — Да на музыке посплю, надо же выведать у тебя, как свиданка прошла, – Скара указал на его нетронутый обед и после короткого ответного кивка присвоил себе и его, кажется, правда с аппетитом уминая рыбную котлету. — "Свиданка".. – головой вернувшись к своим неутешительным размышлениям, Кадзуха задумчиво вернул взгляд к соседнему столу, осознавая, что Кокоми там уже не было. Точно, перемена уже, должно быть, подходила к концу. Но, честно говоря, лишний раз торопиться куда-то внезапного желания от этого не возникло. — Ну, нормально. Хорошо даже: мы нашли общий язык.. болтали, она выглядела радостной, мне понравилось. — Раз понравилось, то чего вяло так? – на самом деле голос собеседника звучал ничуть не радостнее его собственного. Ну а ещё был приглушённым из-за параллельного жевания пищи. — Сам не знаю.. – он мотнул головой, возвращая взгляд к глянцевой поверхности стола перед собой, — может, просто устал от вчерашнего вечера. Знаешь, он же типо насыщенным был. И снилось что-то странное.. Да в целом странное состояние какое-то. Надеюсь, завтра будет получше. — ..Ладно, а ты договаривался с Кокоми насчёт следующей встречи? — Эм.. да, – голова ощущалась как в тумане – мысли шли тяжко, — ..мы договорились съездить к берегу. Она сказала, что знает на Ланжероне место с самым вкусным какао. — Вот оно как, – повисла недолгая тишина. Ну или шум людей вокруг, который так и не переставал раздражать Кадзуху. — А я тоже знаю такое место. Он задержался на отсутствующем выражении лица Скарамуччи, который вилкой ковырял что-то напоминающее кашу, осознавая, что не знает, как это прокомментировать. — ..Круто. После этого друг вздохнул и резко поднялся со своего места. — Хреновая здесь еда, не зря за неё не плачу, – он развернулся, уже как будто собираясь уходить, но в моменте, кажется, вспомнив о чём-то, обернулся обратно. — А, тебе таблетка нужна? — Сейчас? – Кадзуха нахмурился. — Эм.. – а Скара наоборот приподнял брови в лёгком удивлении, мимолётно оглядываясь, прежде чем продолжить. — Нет, я имел в виду на потом. Да и.. сейчас я бы не советовал. Между ними как бы желателен промежуток, просто.. — Да всё, ладно, понял я, – он отмахнулся, перебивая с раздражением: всё равно не собирался ведь! Не нужны ему тут были тирады. А вот насчёт, собственно, "на потом".. — Ну, можно, лишним не будет. — ... Ладно. Звонок словно с концами выбил все мозги, заставив поморщится. Скарамучча, как и обещал, на музыке благополучно уснул, а Кадзуха, как, вроде, пообещал, таблетку "от головы" оставил до следующей прогулки с Кокоми. Да и не то чтобы его очень к ней тянуло.. Просто она явно была залогом ну вот прям успешной, как это Скара называл, "свиданки". Конечно, он бы мог справиться и без неё, но, блин, если она никак не вредила, давая одни только плюсы, то почему бы и нет? Вон сам Скара, судя по всему, тоже порой ими баловался, и с ним же всё было хорошо! Ну.. точнее, может, прям не всё и не совсем, но тут уже дело ведь было не в капсулах. Тот ещё в седьмом или восьмом классе в какой-то момент начал.. приобретать новые черты: общая потрёпанность, более непредсказуемое поведение, бледноватость, рассеянность. Время от времени, а затем всё чаще, он прогуливал уроки; хуже учился, приходил или не приходил с утра помятым со словами "тусовался пол ночи"; откуда-то доставал сигареты, откуда-то доставал алкоголь. Однако Скарамучча при этом всё ещё был простым подростком. А подросткам свойственно экспериментировать и ошибаться, потому Кадзуха без особых вопросов принимал все изменения. Он был уверен – в какой-то момент друг перерастёт это. Когда они поступят, наметят свой путь в будущем, то приоритеты естественным образом сменятся, а прошлое останется в прошлом. Но а пока.. Да, он готов был признать, что такой.. вольный образ жизни вредит Скаре. И при этом, ясное дело, ему вредили алкоголь, курение, недосып, а не безобидные таблетки от головы. Потому тут не оставалось места для кого-то подвоха. К тому же уже на следующий день настроение стало ощутимо лучше, а присутствие Кокоми в паре метров от него на первой парте соседнего ряда вызвало тот же трепет, что и раньше. Изо дня в день несмотря ни на что та приходила опрятная, с тёплой улыбкой на лице, даже если несколько уставшей. От неё всегда очень приятно пахло особенным нежным ароматом: смесь цветочного шампуня, и какого-то лёгкого парфюма. Скаре уже как-то довелось услышать, как бы ему хотелось вот прям просто сесть рядом, прильнуть и как следует надышаться этим исходящим от неё спокойствием. Тот тогда забавно скривился и пробубнил что-то неразборчивое себе под нос. Вплоть до пятницы, к слову, Скарамучча в школе не появлялся. В подобные окна, когда им не доводилось встречаться по несколько дней подряд и больше, признаки жизни тот обычно подавал в виде невнятных сообщений в три ночи или, реже, звонков в это же время. Но в целом это было только на руку: благодаря отсутствию друга, он мог больше времени уделять любованию Кокоми и мыслям о ней. Посреди последнего урока английского он отпросился в уборную, чтобы принять там таблетку и после его окончания помочь возлюбленной с дежурством в классе. Всё прошло хорошо. Быстро управившись, они занесли рюкзаки по домам, после чего, как и договаривались, вместе отправились на Ланжерон. Это была одна из самых популярных местных набережных, но на этой её части не было песка. Вместо этого спуск стелился из ступенек и плитки, а следом переходил в платформу из досок, которая находилась в пяти метрах над водой. Это позволяло просто тут у воды удобно обустроить фудкорт, комплекс для отдыха, фонтаны; к самой же воде вели отдельные ступени, так что вход напоминал скорее спуск в бассейн. Кадзуха стоял у самого края, одну руку уложив на перила – вода внизу шумела, проходясь по бетонной конструкции, которая заросла водорослями, а в лицо волнами дул прохладный ветер, приятно освежая в момент, когда макушка начинала чуть припекать от солнечных лучей сзади. Наблюдая за далёкими всплесками внизу, он вспомнил как высоко те поднимаются зимой: так, что с головой могут облить человека стоящего на его месте. Первого января, после нового года у них с родителями была традиция приходить сюда и наблюдать за чайками и волнами, потом заказывая что-то в уютном грузинском кафе неподалеку. Может, он сможет прийти сюда в следующую ветреную зиму вместе с Кокоми? Девушка стояла рядом, глядя в горизонт. Ветерок волшебно развивал её нежные длинные волосы и подол белоснежного платья, словно лаская. В моменте та показалась ему похожей на русалку: морская гладь на заднем фоне, светлая кожа и аккуратный профиль, милая подвеска с ракушкой на шее, а её чарующие голубые глаза.. — Кадзуха, – возлюбленная допила какао из своего стаканчика, с едва слышным вздохом переводя на него взгляд из-под ресниц. Смущение? Неуверенность? — Ты в последнее время странно себя ведёшь, и мне.. дискомфортно. Прости, но нам пока стоит перестать видеться, хорошо?

***

— Вот оно что, – Скарамучча отреагировал как-то неопределённо, смотря в сторону – где рельсы прятались за поворотом. Кадзуха не хотел больше ничего добавлять, он ощущал себя отвратительно, даже не учитывая ситуацию с Кокоми вчера: он проворчался полночи в неудачных попытках уснуть, мучаясь от отчего-то засевшей в груди тревоги; потом безуспешно пытался уснуть днём, в конце концов внезапно проснувшись под вечер в поту. При этом его постоянно мучала жажда – за день он выпил несколько стаканов воды и пару кружек чая, но и сейчас всё равно хотел пить. Не день, а проклятье какое-то. Рыжие пятна заходящего позади солнца постепенно отдалялись, уступая место растягивающимся теням. Утром было жарко, сейчас – неприятно прохладно за кроной дерева с молодыми листочками. — Кокоми права, надо заканчивать, – он пробормотал, не поднимая подбородка с поджатых к груди колен. Скарамучча ничего не ответил. Какое-то время так и сидел неподвижно, а затем достал что-то шурщащее из кармана, держа в стороне – не в его поле зрения. Кадзуха, едва повернувшись, проследил за чужими действиями, скоро улавливая момент, когда друг приподнял вещицу, которой оказалась серебристая пластинка – так и знал. В другой его ладони покоились целых четыре таблетки. Ого, интересно.. должно быть, чем больше, тем сильнее эффект? Это какой уровень спокойствия и безмятежности? Он чуть приподнял голову – в пластинке оставалась ещё где-то половина. — Дай мне тоже. Скара едва заметно вздрогнул, оборачиваясь к нему. Лицо того выражало что-то похожее на удивление. — Ты же сказал, что ты всё. — Ну сегодня просто всё так навалилось, – он объяснил, — я лучше уже завтра. — Тебе не стоит. Кадзуха цокнул, поджимая губы. — Да ну ладно тебе. Скарамучча в ответ как-то нерешительно посмотрел на таблетки в своей руке, а затем обратно на него. Странно всё это было, неужели теперь их стало жаль? В чём проблема? — Скара. — ..Ладно, – тот спустя заминку отвернулся, коротко вздыхая, а затем кивая, — ..да, хорошо, – его голос вдруг стал непринуждённее. Друг выдавил одну белую капсулу из пластинки, передавая её Кадзухе. — Спасибо, – он и сам кивнул, не медлив с тем, чтобы проглотить препарат. Хотя до его действа предстояло подождать ещё около сорока минут, сама мысль о том, что теперь ему точно скоро полегчает, уменьшила какую-то иллюзорную ношу на груди. — Пошли купим чего-то попить? Меня всё ещё страшно мучает жажда.