Игра в гольф Дуайта Эйзенхауэра

      Это было обычное кубинское утро когда в офис Фиделя Кастро занесли свежую газету - Гранма, Сьерра Маестра, Аделанте. Однако среди этой аккуратной стопки явно отличалась Вашингтон Пост. Конечно, Фидель, имеющий страсть к чтению, а так же стремление знать всё, что происходит на Кубе и за её пределами - ознакомится со всеми новстями. Тем не менее, Вашингтон Пост с самого первого взгляда зацепила его внимание, что он сразу же потянулся к ней. Причина на то и была. Вместо привычных заголовков о продолжении холодной войны, вооруженных конфликтах на ближнем востоке, на первой странице гордо красовалось фото президента Штатов, в белой кепи, рубашке, и размахивающим клюшкой для гольфа. Заголовок был красноречивым. Фиделя, несколько удивило, что американская газета посчитала, что обычная игра президента заслуживает места на первой странице, это же не таблоид, в конце-концов. И всё же пробежавшись глазами по тексту, одно не выходило из головы Фиделя Кастро. Заголовок.

«Игра в гольф Дуайта Эйзенхауэра»

И почему-то Фидель только сейчас задумался, что он, уже подойдя к своим тридцати трём годам - никогда не играл в гольф, да что говорить, даже клюшку ни разу не держал. Разумеется, с чего бы ему, лидеру социалистической кубы, команданте, защитнику всех несчастных и обездоленных, пробовать себя в игре которую предпочитают одни буржуа? С этими мыслями он отложил газету на край стола, и взялся читать Гранма. Затем он так же ознакомился с новостями на востоке из Сьерра Маэстра. Что происходило в отдаленных деревнях из Аделанте. Но всё равно не получалось сконцентрироваться на чтиве, взгляд Кастро всё так же падал на первую страницу американской газеты. В конечном счёте, уже к обеду, Фидель понял, что такое навязчивое желание попробовать поиграть в гольф хотя бы разок, от него не отстанет. Потому он не счёл ничего лучше, чем пойти к Геваре домой и предложить сыграть вместе. Помнится, он рассказывал, что в ходе своих путешествий по Латинской Америке работал в разных местах и даже как-то на поле для гольфа. Быть может, он знает и как играть? Если только Че не даст ему от ворот поворот при упоминании такого буржуазного времяпрепровождения. Да и теперь, у Фиделя был повод зайти к Геваре. Аргентинец встретил своего приятеля радушно, лучезарно улыбаясь столь нежданному гостю. В это время он обедал у себя дома, вернувшись с работы в поле. Одежда его всё еще пахла сахарным тростником, и Фидель не мог не признаться себе, что этот запах ему особенно нравился. То есть, он всегда находил свежий и карамельный запах тростника приятным, но в сочетании с кожей Гевары и его хлопковой рубашкой, он приобретал другие, более чарующие нотки. Только увидев Эрнесто в дверях, с растёгнутой от жара рубахе, и такой же белой хлопковой майке, благоухающего свежей травой, и сладковато-приторным ароматом, заставило Фиделя почувствовать как у него что-то слегка перевернулось внутри, прямо под ребрами. Тело же так и просило подойти поближе к их новому президенту национального банка, прижать к себе и вдохнуть этот запах, что наверное так же осел мягким пьянящим шлейфом и на волнистых волосах. — Здравствуй, какими судьбами? — спросил Гевара, пропуская Кастро в дом. Он прикрыл за ним дверь и оперевшись о стену, поправил воротник рубашки, посмотрел изучающим взглядом на Фиделя. — Будешь есть? у меня с обеда остались рис и… — Не нужно. У меня к тебе только один вопрос. — начал серьёзно Кастро и Гевара поддался вперёд, отрывая спину от стены, показывая всем своим видом что он слушает. Кастро замялся. Черт подери, да как ему можно начать-то, а? Всё его красноречие опытного юриста куда-то улетучилось, стоило ему увидеть Гевару в таком виде. Да господи, он же даже не старался чтобы выглядеть привлекательно, и всё же… как будто сошёл с обложки какого-нибудь американского модного журнала… и запах тростника, что лежал на побронзовевших под кубинским солнцем локтях, кистях, и руках Гевары – его отвлекал ещё сильнее. Он собрался с мыслями и попробовал как-то невзначай спросить, — Не хотел бы попозировать для фотографий Альберто? Гевара медленно приподнял бровь. В каком это смысле попозировать? Да и сам Фидель же знает, что Эрнесто не фанат своих фотографий. Нет, несомненно, Корда прекрасный фотограф, просто золото, но… тут его поток мыслей прервал команданте. Голос уже зазвучал увереннее и кажется, что Фидель просто предлагал одну лёгкую идею, которая особо то его и не трогала. — Знаешь, я увидел фото Эйзенхауэра, играющего в гольф, и подумал сразу об эмбарго, которое он наложил на кубинский тростник. — Гевара еще сильнее выгнул бровь, стараясь понять как связаны его фото, эйзенхауэр, эмбарго и гольф. — И я подумал, может нам… подразнить его? Эрнесто нахмурился, думая над словами, а потом выдал, ухмыляясь: — У тебя весьма странные вкусы. — Нет, ты не понял. — начал было Кастро и сделал шаг навстречу к Эрнесто. Скулы кубинца слегка заалели, от такой двусмысленной интерпретации своего товарища. — Альберто сделает фото с нами, играющих в гольф, сатира. Че подумал немного, играясь с краем своей рубашки, а потом хмыкнул. Почему нет? Тем более, он давно не играл в гольф. Так они и поехали в субботу на поле для гольфа, взяв в собой Корду, который с удовольствием согласился сделать столь незаурядные фото, такого в его коллекции пока не было. Когда они приехали, то Кастро осознал, что ничего не знает про гольф, кроме, собственно, самых азов. Но Че не растерялся, и решил научить товарища всему, что знал сам: как бить, как наклонять, как стоять. Это было занимательно, особенно учитывая, что сначала Гевара сам клал на его руки свои, чтобы показать направление, задать темп, научить терпению. И Фидель был бы не Фиделем, если бы не наслаждался каждой секундой, пока теплые руки его команданте, всё так же отдававшие слабоватым запахом тростника, не накрывали его, отчего у Кастро внутри теплело. Спустя небольшой разминки, когда он стал уже уверенно держать клюшку, то Гевара отошёл от него и они стали играть. — Ты хороший ученик, — заметил мужчина и Фидель не постарался даже скрыть довольную собой улыбку, что растянула его губы. — Но не жди, что я буду поддаваться, — с ухмылкой сказал он, взяв свою клюшку у молодого парня, что стоял рядом. — Посмотрим, теперь кто кого, — ответил Фидель и они подошли к первой лунке где их уже ждал ти - металлическая подставка с которой они обязаны начать игру. Кастро наклонился, чтобы поставить мячик, и пригласил Гевару начать первым. Гевара сщурился, разглядывая красный флажок этой лунки вперели, а затем прикинув в голове план, замахнулся для удара. Шарик пролетел несколько метров, чтобы приземлиться недалеко от маленького пруда. До лунки оставалось пару сотен метров. Затем был черёд Фиделя. Он так же поставил свой шарик на ти и размахнувшись, отправил его прямиком в куст, что так неудобно расположился справа от пруда. Гевара хитро ухмыльнулся, посмотрев на Фиделя. Кастро в свою очередь нахмурился. Они сразу же отправились к пруду, чтобы продолжить игру. Фидель, так как его мячик был дальше от лунки, по правилам, должен был бить следующим. Он осмотрел куст, за которым, скорее всего, давно не ухаживали, и поэтому подступиться к нему было несколько сложнее, чем это планировали архитекторы. Потому, он встал с самого удобного бока, как ему казалось, и попробовал ударить по мячу так, чтобы он сразу выскочил из куста. Гевара хохотнул когда клюшка Фиделя зацепилась за какие-то веточки, а потому у него не вышло сразу ударить по мячу. Через два удара мяч выбрался из под куста, и теперь он оказался чуть ближе к лунке. Теперь бил Эрнесто. Гевара точно ударил по мячу и он прокатился вниз по склону, остановившись в нескольких шагах от лунки. Чтобы догнать оппонента, Фиделю нужно было так же отправить мяч по склону, и желательно, не так далеко от лунки с флажком. Он промазал, так как мяч отлетел в совершенно другую сторону. Теперь ему пришлось бить ещё раз. Спустя ещё два удара он оказался рядом с Геварой, мяч пересёк склон и теперь им двоим необходимо было сделать по одному выверенному удару. Когда мячик Гевары оказался в лунке, то он поднял голову, выпрямился и показал раскрытую ладонь Фиделю, который достал блокнот из нагрудного кармана куртки и записал цифру пять напротив “1 – ”. Когда Фиделю удалось загнать мячик в лунку, Гевара деловито открыл блокнот и готовился записать своим маленьким карандашом. — Сколько ударов? — М-м-м шесть? — в этот момент Гевара поднял на него прищуренные, насмешливые глаза. — А я насчитал минимум восемь. — Фидель закатил глаза и нагнулся чтобы достать свой мяч из лунки. Гевара хмыкнул и предложил, — ладно, давай остановимся на семи. — кубинец ему кивнул и Эрнесто записал восемь, улыбаясь. Они с таким же успехом прошли вторую лунку, где мяч гевары успел угодить в песок. И именно после этой лунки у Фиделя лично загорелся азарт. На третьей лунке Эль хефе получил штрафной потому что его мяч упал в пруд. Четвертую они прошли без каких-либо проблем со счетом 5-6 в пользу Эрнесто. Пятая лунка запомнилась им больше всего. Поставив свой мяч на ти и круто замахнувшись для удара, Фидель ненарочно задел висок Гевары, стоявшего позади. Эрнесто слегка качнулся, сжал челюсти, но не сказал ничего. Фидель сразу же обернулся на него, и его клюшка пролетела мимо мяча. — Ты в порядке? — спросил Фидель, взгляд его выражал искреннее беспокойство. Как ему показалось, замахнулся он достаточно сильно, а потому рана должна была быть болезненной. Гевара лишь ему хитро улыбнулся и сказал. — Это уже первый удар, — Кастро беззлобно фыркнул, поправил на носу очки. Команданте замахнулся ещё раз, убедившись перед этим, что он не ударит Гевару снова. В этот раз мяч призмелился меньше чем в пятидесяти метрах от лунки. Кастро машинально обернулся на Че, ища одобрения, но сразу же заметил на виске друга выступившую кровь. Гевара, не обращая внимания на рану, довольно ему улыбался, заметив как далеко ему удалось забросить мяч с такого расстояния. В итоге пятую лунку они закончили со счетом 8-6 в пользу Фиделя, и честно, обойти Гевару впервые ему понравилось. Он сам понимал, что играл он довольно паршиво даже для новичка, а потому выиграть первую лунку для него уже было радостью. На девятой лунке они решили устроить перерыв, потому что Корде нужно было срочно позвонить домой, да и близилось время обеда. Фидель достал из бумажника парочку кубинских песо и передал их молодому парню, который время от времени таскал им клюшки. Юноша улыбнулся ему, поблагодарил за деньги и скрылся за дверью небольшого кафе, а Корда отошёл к телефонному аппарату, чтобы позвонить жене. Фидель и Эрнесто зашли в кафе следом. Заведение было маленьким деревянным строением, расположенным недалеко от поля девятой лунки. Внутри за столами сидело по паре человек, тихо звучало радио, а в помещении пахло выпечкой и кофейными зёрнами. Они вдвоем сели за столик у окна и заказали по эмпанаде с кофе. Гевара сделал глоток из своей чашки, чтобы увлажнить горло, а затем достал блокнот из карман оливковых штанов. Он раскрыл его на столе перед Фиделем, который в это время уже надкусывал эмпанаду. Команданте посмотрел на цифры и затем выгнул бровь, заглядывая в глаза напротив: — Насколько я помню, на восьмой лунке у меня было меньше ударов, — сказал он. Гевара кинул взгляд на строчку с “ 8. ” и покачал головой. — Ты кого обманываешь, ты же промазал два раза, — сказал Эрнесто с ухмылкой и поймал игривый блеск в глазах напротив. — Думал, что ты забудешь, — сказал он, а затем достал свой из нагрудного кармана одной рукой. И передал его Геваре. Эрнесто хохотнул, увидев сколько он сделал ударов на лунке шесть. — Двенадцать? У меня не было столько ударов в жизни, ты придумываешь. — Сеньор Эрнесто, а вы не особо честны, не соответствуете своему имени. — произнёс Кастро наигранным тоном, даже отложил надкусанную эмпанаду на тарелку. — Тогда вы тоже не соответсвуете своему имени. — заметил Гевара и слабо хлопнул ладонью по столу. — В чём же я провинился? — Фидель собрал брови домиком. Гевара на секунду задумался, а затем кинув взгляд на поле для гольфа за окном, ответил, показывая пальцем в окно: — Вы не верны идее рабочего класса. Играете в буржуазный гольф, — на слове “буржуазный” Эрнесто почему-то шире улыбнулся. Они посмеялись, допили, доели, а затем вышли покурить. Местом для перекура служил угол заведения, укрытый ветками высокого дерева. Пока они проходили под низко склонившимися ветками, Гевара, так как шёл впереди, получил сучком по виску, и конечно, ранка раскрывшись, снова закровоточила. Он, почувствовав тупую боль, тихо выдохнул сквозь сжатые зубы. Они оба достали по сигаре, Фидель поделился огоньком, и они закурили, разглядывая долину внизу. Поле для гольфа обычно не было занято людьми в такое время, поэтому сейчас они были одни. Укрытые ветками, за углом кафе, а в долине впереди виднелась группа людей, которая была сильно увлечена игрой, чтобы замечать кого-то. Никого рядом, тихо и спокойно. Фидель, стоявший по левую руку Гевары, слегка наклонился и, сочтя это уместным, взял свободной рукой друга за подбородок. Он мягко повернул его голову влево, чтобы рассмотреть рану. Эрнесто спокойно отреагировал на жест, даже наоборот, наклонил чуть вбок, показывая, что он не против такого внимания. На мгновение их лица оказались на одной линии. Кастро почувствовал дыхание Гевары на своей коже. Его рука слегка поднялась вверх и длинные пальцы осторожно провели по краю ранки. Гевара затаил дыхание. Они встретились глазами. Зрачки партизана были больше обычного, а взгляд был несколько затуманен. Кастро снова почувствовал запах тростника, всё так же лежавший легким шлейфом на коже товарища, но теперь смешанным с ароматом кубинского кофе и терпких сигар. Такая комбинация заставила его сделать вдох поглубже, чувствуя горькие и сладкие нотки носом. Фидель чувствовал как этот запах опьяняет его. Гевару же бросало в мелкую дрожь только от такой близости лица товарища к своему и тёплых пальцев, всё так же бессознательно очерчивающих его висок. Эрнесто сжал сигару в пальцах сильнее, желая зацепиться за что-то для поддержания контроля, но взгляда не отводил. На секунду все вокруг застыло как в стекле: шелест листвы, отдаленные крики других игроков, музыка из кафе. Остались только они, их дыхание и тепло двух тел. Гевара лениво приоткрыл губы и произнёс: — Врач вообще-то здесь я, Фидель, — голос его звучал бархатисто, глубоко. Имя приятеля прокатилось по его языку особенно медленно, будто бы говорящий желал распробовать каждую букву на вкус. Несмотря на свои слова, он не сопротивлялся, а так и стоял, наклонив голову, заглядывая в тёмные глаза напротив. Кастро, ни на миг не смутившись, прошептал, склонившись ещё сильнее. Его горячее дыхание нежно опалило ухо аргентинца: — Иногда и врачам нужны свои врачи, — и после этого нехотя отпустил. Чертов Гевара. Ведь Эль хефе даже и не думал держать его так долго, ему искренне хотелось удостовериться, что рана не такая серьезная. В итоге они простояли так дольше положенного и, признаться честно, Фидель даже ощутил как его самого бросило в жар, как закипевшая кровь приятно разлилась по всему телу. Он отошёл от Гевары, чтобы принять ту самую дистанцию, которая считается уместной между двумя мужчинами. — Врач или всё же провокатор? — выдохнул Гевара с усмешкой, щёки его невольно покрылись пунцовым кружевом. Кастро взглянул на Че, закусил губу, а затем затянулся сигарой. — Врач. — сухо ответил тот. — Я бы поспорил, — возразил Че, глядя перед собой. Сердце всё ещё бешено колотилось под оливковой курткой. Остальную часть игры они провели несколько обыденно, если не учитывать, что в конце последней лунки революционеры стали жарко спорить о количестве сделанных ударов. Остановились на 8 и 9 в пользу Кастро. Альберто же удалось сделать пару удачных снимков, чтобы выложить в газетах, а потом, при первой же возможности, уехать домой, ссылаясь, что у него остались незаконченные дела. Завершили игру со счетом 128 и 150. Гевара опередил Фиделя на целых 22 очка. Уже возвращая мячики и клюшки на входе, Фидель снова кинул взгляд в раскрытый блокнот Гевары. — Я паршиво играю, — прокомментировал он безэмоционально. Эрнесто хмыкнул, убрал блокнот в карман брюк, и они последовали к машине Фиделя. Уже открывая дверь и проскальзывая на переднее сидение, брюнет сказал: — Наверное Эйзенхауэр даже поддался бы тебе, — с усмешкой заметил он. — но если честно, то сто пятьдесят не так уж и плохо. Для первого раза. Фидель развёл руками и опустился в сидение водителя, а затем, заметив, что на парковке кроме них никого нет, наклонился близко к Геваре и прошептал: — Требую реванш. — Эрнесто хитро улыбнулся ему. Его пальцы в один миг оказались на воротнике кастровской куртки. Он крепко сжал пальцы и резко притянул к себе, заставляя кубинца наклониться ближе. — В гольфе? — аргентинец облизал губу, смотря в глаза напротив. При такой близости, его дыхание, запах, голос, заставляли Фиделя испытать уже знакомый жар, который в этот раз родившись в груди, приятной волной распространился дальше, вниз. Они так смотрели друг на друга, пока Эрнесто не прошептал, — Думаю, мы можем попробовать что-то более динамичное. — Например? — спросил команданте уже хрипловато. Идея попробовать что-то более активное, наводила на совершенно другие мысли, никак не связанные со спортом. — Доедем до города и я расскажу, — загадочно ответил Гевара, его глаза нехорошо заблестели. Такой ответ чуть не выбил весь воздух из лёгких Эль хефе. Они так просидели ещё с пару секунд, пока молодой революционер медленно и неторопливо не разжал пальцы. Однако даже после этого, Фидель всё так же сидел, склонившись над ним. Гевара отвернулся к окну, в надежде успокоить разбушевавшееся сердце и шум в ушах. Тогда команданте сам отодвинулся от товарища, шумно вздохнул, поправил ворот куртки. Он закусил губу, чтобы хоть как-то успокоить табун мурашек, пробежавшийся по спине. Завёл машину и они выехали с автопарковки.