Приказ Судьбы

Тик-так, тик-так, тик-так… Старинные часы тихо отмеряли ход времени, смешивая свой звук с уютным потрескиванием огня в камине. Чонгук сидел на полу перед очагом и заворожённо смотрел на языки пламени, в которых видел черты красивого лица. Рядом дымилась большая кружка имбирного чая в ожидании первых глотков, но альфа не торопился. У него впереди была целая ночь. Тёплая ночь, когда он мог спокойно поразмышлять и помечтать. Время, щедро отданное тому, кого он никогда не сможет встретить. Хотя бы потому, что предмет его мечтаний уже давно не существует на этой планете.       — Я вижу твои глаза, — тихо прошептал Чонгук, пристально вглядываясь в огонь. — Это ненормально. У меня едет крыша, и это факт. Альфа тяжело вздохнул, оторвавшись от созерцания яркого пламени. Он обвёл взглядом гостиную, залитую мягким светом, исходившим от камина. Чонгук очень любил свой дом, обставленный исключительно по его вкусу. Он был добротным, просторным, с современной и антикварной мебелью. Старинные вещи отлично гармонировали с последними новинками техники. На кухне альфы супернавороченная кофемашина замечательно уживалась с потемневшими от времени джезвами, приобретёнными Чонгуком в маленьких антикварных лавках в разных странах. На рабочем столе в кабинете ноутбук последней модели был окружён фотографиями в винтажных рамках. Картины, висевшие на стенах дома, были выполнены как давно усопшими художниками, так и теми, кто только начинал свой путь в мир большого искусства. Чонгук любил сочетать несочетаемое, делая из этого какой-то свой особенный мир, в который были допущены лишь избранные.       — Хорошо и плохо одновременно, — вновь сам себе сказал альфа, поднимаясь с пола. — Странное и непонятное чувство. Он подошёл к большому окну и настежь распахнул его. Летний ночной воздух нагло ворвался в гостиную, пошевелив тонкие шёлковые шторы, которые висели на окнах больше для красоты, чем для практического использования. Ведь ближайшие соседи Чонгука были в паре километров от него, а большой город с его суетливым ритмом жизни и вовсе находился за двадцать. Полная луна освещала серебристым светом фруктовый сад, делала видимость практически как днём. Вокруг всё дышало умиротворением и свежей прохладой, приятно обволакивавшей обнажённую кожу Чонгука, который был только в пижамных штанах.       — Ночь — любимое время суток, — продолжил свой монолог альфа, жадно вдыхая хвойный запах небольшого перелеска, росшего рядом с территорией Чона. — Можно не думать о работе, а отчаянно желать родиться в другой эпохе. Ну почему всё не так, как мы хотим? А возможно, я уже жил когда-то. Иначе я не могу объяснить свою необъяснимую тягу к человеку, который умер как минимум несколько столетий назад. Чонгуку нравилось полное уединение, и он мог себе это позволить. Небольшое наследство, оставшееся от деда, альфа выгодно вложил в недвижимость и теперь имел стабильный пассивный доход. Он занимался тем, к чему у него тянулась душа, не думая о средствах к существованию. Нет, Чонгук не был баснословно богат, но его достаток был более чем приличным. Так как сосредоточившись непосредственно на написании сценариев к сериалам и не размышляя каждую минуту на что жить, он весьма преуспел и на этом поприще. Чон мог себе позволить пару раз в год путешествовать по миру и покупать милые старинные вещицы за сущие копейки на блошиных рынках или в очаровательных лавочках, насквозь пропитанных каким-то особым ароматом. Некоторые в итоге оказывались настоящим ценным антиквариатом, который предприимчивый альфа выгодно перепродавал, постепенно втянувшись в мир аукционов. Но именно это увлечение в один прекрасный момент лишило Чонгука душевного спокойствия. Однажды, поехав на встречу с режиссёром, альфа случайно забрёл в один маленький магазинчик, который его заманил в себя вывеской, гордо гласившей: «Антиквариат. Душа иногда живёт в вещах». Там Чонгук увидел то, что навсегда забрало его покой. Посреди всяких расписанных ваз, древних шкатулок, изысканных украшений ручной работы, резных статуэток он узрел небольшой портрет с изображением такого красивого омеги, что у Гука дух перехватило. Картина почему-то не висела на стене, а лежала в витрине под стеклом с надписью «не продаётся». Чонгук дрожащими пальцами прикоснулся к тонкой прозрачной перегородке, разделявшей его и этот шедевр живописи, и почувствовал, как сердце начало бешено колотиться в груди. Глядя в нарисованные магнетические глаза цвета глубокого тёмного шоколада, обрамлённые длинными изогнутыми ресницами, он не мог отделаться от ощущения, что он знает этого парня. Но это было невозможно. Портрет явно был написан очень давно. Да и одежда омеги говорила о тех временах, когда государствами правили почтенные короли, а благородные рыцари совершали свои подвиги во имя любимых. Пожилой продавец, увидев заинтересованность посетителя, ещё раз предупредил Чонгука о том, что картина не продаётся ни за какие деньги. На это Гук из себя только смог выдавить вопрос: «Кто на этом изображении?» Антиквар загадочно улыбнулся и произнёс имя «Тэхён». На дальнейшие расспросы Чона о том, какая фамилия у омеги, когда был написан этот портрет, откуда он вообще в этой лавке, продавец ответил, что этот магазинчик достался ему от деда уже вместе с картиной и строгим наказом никогда не продавать, так как это своеобразный залог их процветания. Попросив разрешения сфотографировать портрет, Чонгук покинул странный магазинчик, пахнущий тонким запахом дикой вишни. Дальнейшие дни для Чонгука полетели словно в лёгком дурманящем тумане. Он постоянно любовался фотографией картины и всё больше осознавал, что влюбился в нарисованного человека, которого, возможно, никогда не существовало. Этот образ вполне мог быть плодом воображения неизвестного художника. Но идеальные черты лица омеги, гордая посадка головы и такие живые глаза уже не давали Чону смотреть с альфьим интересом в сторону других парней, которые дышали, смеялись, жили в этом времени и реальности. Его лучший друг, Мин Юнги, крутил пальцем у виска, и с присущим ему ехидством говорил, что ещё немного и он сдаст Чонгука в психушку к таким же двинутым. Ибо чахнуть в двадцать девять лет по картинке — предел идиотизма. Гук всё понимал, но ничего с собой поделать не мог. И если ещё днём альфа себя как-то контролировал, усилием воли заставляя исчезнуть на время из мыслей омегу с портрета и сосредоточиться на делах насущных, то как только на землю опускалась ночь, нежно шепча свою колыбельную, образ Тэхёна в голове Чонгука вновь оживал и иногда даже разговаривал с ним. Альфа видел лицо Тэхёна во всём. В огне камина, который растапливал посередине лета не потому, что ему было холодно, а для уюта в гостиной. В отражении тёмных стёкол окон, за которыми в это время, как правило, была глубокая ночь. В букетах цветов, принесённых тем же Юнги. Кстати, Чонгук никак не мог понять, зачем Мин таскает ему эти букеты, ведь он же альфа. Но каждый раз, когда омега со своим мужем заявлялся к нему в гости, то торжественно вручал Чонгуку огромный букет из собственной оранжереи. Сначала вручал, а затем забирал и сам расставлял цветы в доме Гука, где ему хотелось. Благо антикварных ваз у альфы было предостаточно. Однажды Чон обнаружил подаренный букет в ванной комнате рядом с унитазом, на подставке для освежителя воздуха и туалетной бумаги. Видимо, для того, чтобы Чонгуку было легче думать на толчке и сочинять по ходу дела сюжет очередного сценария, нюхая аромат благоухающих пионов. Но загадочную логику Юнги мог понять только его супруг Намджун — красивый высокий альфа, похожий больше на плюшевого медведя с добрыми глазами.       — Юн завтра обещал приехать, — пробубнил Чонгук, вспомнив друга, с которым дружил ещё со студенческих времён. — Снова будет важно вещать о моём пигмалионизме. В чём-то он прав. И хотя это не я написал картину, но не прочь бы её оживить. Кота себе завести, что-ли? Назову Тэхёном и буду с ним разговаривать. Всё же лучше, чем с воображаемым человеком. Н-да, Чон Чонгук, тут уже шизофренией попахивать начало. Гук вернулся к камину и, усевшись на пушистый ковёр, взял кружку с чаем. Сделав большой глоток, он подумал о том, что хотел бы знать, какой чай любил пить Тэхён. Или он предпочитал что-то другое? За последнее время омега в фантазиях Чонгука обрастал людскими привычками, придуманными им же самим. Например, альфа решил, что Тэхён, проснувшись утром, обязательно говорил всему миру «Доброе утро» или, прогуливаясь по саду, всегда любовался прекрасными розами, которые, по мнению Чонгука, были любимыми цветами омеги. Ещё Тэхёну нравился красный цвет. Почему? Да просто так хотел Чонгук. Он действительно как тот Пигмалион лепил идеальный для себя образ, подгоняя человеческие качества под внешность омеги с картины.       — Баю-баюшки-баю,       Я в твой глазик нож всажу.       Ручки-ножки отпилю.       Член на бантик завяжу.       Будешь знать, как изменять,       Кобелина, сука, блядь. Послышалось снаружи отчётливое пение, которое выдернуло Чонгука из сладких грёз о прекрасном омеге с потрясающим взором. Альфа прислушался, но за окном вновь стояла тишина, нарушаемая стрекотанием цикад.       — Показалось, наверное, — помотал головой Чонгук. — Так! Пора спать, а то глюки начались в виде пения. Это что-то новенькое. Альфа решил допить чай и погасить камин. Но как только он сделал ещё глоток, незнакомый голос зазвучал вновь:       — Ты козлина и урод,       Замочить бы тебя, вот.       Волчьих ягод соберу,       Завтра падлу отравлю. Чонгук от неожиданности выплюнул напиток, сдавленно закашлявшись.       — Не понял, — альфа резво подскочил на ноги и быстро направился к окну. — Что за хрень? Кто там в такое время, да ещё на частной территории? Снаружи вместо пения уже раздавалось громкое сопение и невнятное бормотание, явно говорившие, что к Чонгуку заявился непрошенный гость. Альфа выглянул в окно и увидел перед домом под раскидистой яблоней силуэт парня в светлой одежде, сидевшего прямо на земле. Белая панама с широкими полями полностью скрывала лицо посетителя, нахально вторгшегося в привычный уклад жизни Чонгука. Рядом с незнакомцем валялся рюкзак, а в его руках была початая бутылка вина. Парнишка вытянул ноги, открыв вид на голые сбитые коленки. «Наверное, в шортах, — сделал вывод Чонгук. — Ну не может же он быть без штанов. Хотя это было бы забавно. Господи, о чём я думаю? Нужно выяснить, кто это и чего хочет в такой час. Здесь-то и днём никого постороннего не бывает, не то чтобы ночью».       — Простите, это вы меня травить собрались? — громко спросил альфа, присаживаясь на подоконник. Чонгук не чувствовал угрозы со стороны парня. Да и, судя по комплекции, Чон превосходил его в разы, и он явно был омегой. А вино и бурчание дали альфе понять, что его ночной визитёр изрядно пьян. Вот только как он здесь очутился? Вопрос, конечно, интересный.       — Ой! — раздалось в ответ. — Кто здесь?       — Я здесь, — хмыкнул Чонгук, наблюдая, как паренёк заёрзал на попе. — Хозяин этого дома.       — А здесь есть дом?       — Да. Прямо перед вашим носом. Омега, прежде чем посмотреть, есть ли на самом деле здесь дом, хорошенько приложился к вину и только потом уставился на здание.       — Точно, дом. Простите, я не заметил.       — Сложно не заметить двухэтажное строение с горящими окнами, — парировал Чонгук, которого эта странная ситуация начала почему-то забавлять.       — А откуда вы говорите? — парень оглянулся по сторонам в поисках собеседника. — Я вас не вижу. Вы точно реальный человек? Или у меня на фоне стресса, залитого винишком, начались галлюцинации?       — Я наверху, — просветил Чонгук омегу. — Посмотрите на второй этаж и увидите. Незнакомец задрал голову, но из-за краёв панамки Чонгук так и не смог разглядеть лицо ночного гостя.       — Вау, какой вы шикарный! — восхищённо протянул парень. — А почему полуголый? Вас кто-то в спальне ждёт?       — Какие личные вопросы последовали, — с сарказмом хмыкнул Гук, но слова омеги ему польстили. В этот момент альфа напрочь забыл, что ещё пять минут назад он думал о своём сильнейшем желании: быть рядом с омегой по имени Тэхён из прошлых времён, которому не суждено сбыться.       — Простите. Я полез не в своё дело. Можно узнать ваше имя? Мне некомфортно разговаривать с людьми, когда я не знаю, как их зовут.       — Чонгук. А теперь скажите своё имя и что вы здесь делаете? Вам нужна какая-то помощь?       — Я Тэ, — шмыгнул носом омега так громко, что даже Гук услышал. — И, похоже, я заблудился. Прошу прощения за столь внезапное вторжение на вашу территорию. Вообще-то я шёл к волкам, но почему-то попал к вам.       — К каким волкам? — опешил Чонгук.       — К злым и серым, — Тэ снова присососался к горлышку бутылки и после продолжил, зычно икнув: — Ну, может, к рыжим или чёрным? Хрен знает, какие они на самом деле. Я же вживую их никогда не видел.       — Теперь вполне закономерный вопрос. А зачем вы к ним шли? Чонгуку захотелось рассмеяться в голос от ахинеи, которую нёс его новый знакомый. И хотя он не видел его лица, почему-то альфе казалось, что оно сейчас весьма забавное. Это было странно, потому что Чонгук не особо любил выпивших людей. Сам он очень редко употреблял спиртное, и только в тех случаях, если для этого был какой-то весомый повод, когда отказаться пригубить рюмку — попросту показать своё неуважение.       — Чтобы они меня съели, — на полном серьёзе выдал Тэ. — Чонгук, скажите, а в том лесу есть волки? Омега показал рукой на перелесок, при этом едва не завалившись на спину.       — Никаких там волков нет. В тех трёх ёлках живëт парочка белок и выводок зайцев.       — Понятно. Ладно, ещё раз простите, что побеспокоил вас в столь поздний час. Я пойду. Пусть хотя бы зайцы загрызут меня, что ли. Тэ с кряхтением встал и хотел было поклониться Чонгуку, чтобы показать, как он сожалеет о своём вторжении. Но выпитое в приличном количестве вино решило иначе, и омега, не удержавшись на ногах, эпично распластался на животе.       — Незапланированная состыковка с матушкой-землёй, — едва слышно проворчал Тэ. — Спокойной ночи. Всем спать.       — Тэ?! С вами всё в порядке?! — озабоченно полюбопытствовал Чонгук, спрыгнув с подоконника. — Тэ?! Но ответом альфе было молчание растянутой на подстриженной траве тушки. Гук чертыхнулся и метнулся на улицу с намерением узнать, не помер ли часом сумасшедший парень, ищущий волков, чтобы те за каким-то лядом его сожрали. А в том, что ночной посетитель был не совсем в ладах с головой, Гук не сомневался. Нормальные люди не поют песенки об очевидном желании грохнуть кого-то, при этом расчленив на отдельные части тела, и не прутся пьяные в хлам фиг знает откуда ночью в лес. Выскочив во двор, Чонгук быстро подбежал к уже тихонько похрапывающему омеге. Как оказалось, парню по имени Тэ было абсолютно всё равно, где отдаться в объятья Морфея. Альфа присел рядом и потрогал за плечо паренька, от которого так разило вином, что Гук грешным делом подумал: перед ним обычный пьяница, не знающий меры в выпивке.       — Тэ, вы живы?       — На кошке жили блошки, блошки имели новые сапожки, — раздалось глухое бормотание, и Тэ начал поудобнее устраиваться на земле.       — Бедная кошка, — прошептал Чонгук, решив перевернуть пьянчужку на спину, чтобы тот не бороздил носом траву. — Ты точно шизанутый. И почему я с тобой вожусь? Вызвать полицию, и дело в шляпе. Как только омега оказался лицом кверху, а панама от действий альфы сползла с головы Тэ, Чонгук замер, не веря своим глазам. Лунный свет осветил перепачканную мордаху, в которой он узнал черты того, о ком грезил наяву. Да, вот это конкретное лицо было извозюкано в какой-то непонятной саже, губы сложились уточкой, а нос недовольно морщился, но это был он — омега со старинного портрета. Альфа судорожно сглотнул и провёл пальцами по щеке Тэ, чтобы убедиться в реальности происходящего, и это не очередное видение его воспалённого мозга. Но любимые черты, преследовавшие его каждую ночь, не растворились в воздухе. Омега во сне вновь выдал содержательную информацию про блох в сапогах, которые топали как слоны по несчастной кошке, тем самым доказав Чонгуку, что он настоящий человек, а не плод его фантазий.       — Боже, я тебя нашёл, — альфа аккуратно поднял парня на руки и направился в дом. — Вернее, это ты меня нашёл. Невероятно. Но мне нужен свидетель. Может быть, я настолько тронулся умом, что теперь мои фантазии вышли на новый уровень и я думаю, что могу прикасаться к тебе. Хотя, если так подумать, то воображение явно дало сбой. Почему ты стал ругаться как сапожник, одет в современные вещи и бухаешь, как последний алкаш? Уложив Тэ на кровать в гостевой комнате на первом этаже, Чонгук вернулся за вещами омеги. Он поднял рюкзак, тот оказался довольно тяжёлым, и в нём раздался звон бутылок.       — По-моему, он к волкам шёл, чтобы их споить, — усмехнулся Гук и, закинув рюкзак на плечо, вытащил свой телефон из кармана штанов. — Наверное, не время звонить Юнги, но я не могу ждать до утра. Это выше меня. Я должен убедиться в своей нормальности. И если всё окажется действительно галюнами, то пускай Юни реально меня в дурдом определяет. Больше не хочу так жить. Он решительно набрал номер друга, приготовившись выслушать о себе много нового, потому что будить Юнги — дело неблагодарное, сопровождающееся красочными эпитетами и отборным матом.       — Да, Гук, — голос Мина звучал на удивление бодро. — Что-то случилось?       — Прости, что разбудил.       — А я не спал, — заявил омега. — Иначе ты бы сейчас шёл в жопу семимильными шагами. Так что произошло?       — Юн, я его встретил, — выпалил Чонгук на одном дыхании и посмотрел на Луну. — Он на самом деле существует. Круглобокое ночное светило, как положено, занимало своё законное место на небе среди рассыпанных подмигивающих звёзд, и ему не было дела до происходящего внизу. У людей свои проблемы, которые его не касались.       — Во-первых, кто он?       — Тэхён.       — Кто? — не понял Юнги. — Ты сейчас о ком?       — Об омеге с портрета.       — Хорошо, — согласился Мин, но в его голосе засквозило сомнение. — Тогда второй вопрос. Где ты его встретил ночью? Или ты сейчас не дома?       — Дома. Он сам ко мне пришёл, — просветил друга Гук, поняв, как его слова звучат неправдоподобно, но он продолжил: — Прямо к порогу. А если быть точнее, то к яблоне, которая растёт под окном гостиной.       — Чонгук, прости меня, конечно, но ты сегодня лекарства какие-нибудь принимал? Или изменил своим принципам и наклюкался в гордом одиночестве до белки? Твой дом находится в таких ебенях, что к тебе даже бродячие собаки не заходят. А ты утверждаешь, что к тебе заявился ночью омега, который, по твоим словам, жил во времена, когда люди решали проблемы с помощью мечей? Гуки, ты меня беспокоишь. Шёл бы ты спать.       — Юнги, я ничего не пил. Он на самом деле здесь. Спит в гостевой комнате. Правда, пьяный в дровишки. Как он попал сюда, я так и не понял. Но зачем куда-то шёл, лучше говорить не буду. Иначе ты подумаешь, что я над тобой стебусь.       — Лад-но, — по слогам протянул Мин. — Что ты от меня хочешь?       — Чтобы ты ко мне приехал и посмотрел на него. Возможно, мне это только кажется.       — То есть ты всё же допускаешь мысль, что с твоей головушкой беда? И хочешь, чтобы я метнулся к тебе проверить, не поехала ли твоя кукуха окончательно?       — Ну как-то так, — согласился Чонгук, поднимаясь по ступенькам крыльца. — Юн, ты мне друг?       — Я-то друг, но сейчас не поеду, — невозмутимо заявил Юнги. — Я весь чистенький, благоухающий и абсолютно голенький, иду сдаваться в плен своему повелителю, чтобы зачать наследника моей шикарной оранжереи.       — Это Джун повелитель-то? — с сомнением спросил Чон, войдя в дом. — Я думал, это ты рулишь всем в вашей семье.       — Только не в спальне. В ней Намджун — царь и бог. Для меня, по крайней мере. Гуки, давай сделаем так. Я сейчас с Джуни забахаю ребёночка, а после мы приедем к тебе. Заметь, я даже спать не буду ложиться.       — Ценю твой героический подвиг, — усмехнулся Чон.       — Но если у тебя на самом деле какой-то незнакомый парень, которого ты зачем-то притащил в дом, а не сдал полиции, то бди. Вдруг он обычный воришка и воспользовался твоей доверчивостью? Заснёшь, а он весь твой антикварный скарб утащит, и поминай как звали.       — Вот он — голос разума, — тихо рассмеялся Чонгук. — Спасибо за заботу, мой верный дружище.       — Да, я такой. Но ты же понимаешь, что процесс делания дитёнка может затянуться до утра? Так что держись там и не сходи с ума полностью. Мы обязательно приедем тебя спасать.       — Жду, Юни. Юнги отключился, а Чонгук положил рюкзак Тэ на тумбочку в прихожей и отправился посмотреть, что делает его гость. Омега лежал в той же позе, в которой оставил его Гук. Равномерное посапывание, говорило о том, что парень крепко спит. Альфа осмотрел Тэ и пришёл к выводу, что он проделал приличный путь пешком, хотя бы потому, что от автомобильной трассы до его дома почти час ехать на машине. Только вот откуда? Его взгляд зацепился за свежие ранки на коленях омеги.       — Наверное, падал не один раз, — прошептал Чон, стаскивая пыльные сандалии с ног Тэ. — Что же с тобой произошло? Затем Чонгук принёс таз с тёплой водой, полотенце и аптечку. Вытирая с лица Тэ грязь, он словил себя на мысли, что ему нравится ухаживать за этим пьяным необычным парнем, который мог оказаться кем угодно, вплоть до серийного убийцы. Но ощущение того, что он всё делает правильно, не покидало Чонгука. Как будто так и должно было быть. Словно Тэ уже его прекрасный омега, а он верный рыцарь, свершающий подвиги ради своей любви. И совершенно неважно, что этот прекрасный омега на данный момент меньше всего походил на тот идеал, который себе придумал Чонгук, мечтая о Тэхёне со старинной картины.       — У тебя даже имя похожее. Тэ. Тэхён.

***

Тихое перешёптывание разбудило Тэхёна. Но он не смог сразу открыть глаза, так как веки, казалось, будто бы слиплись, и чтобы их разлепить, нужно приложить немалые усилия, которых у омеги на данный момент не было. Он вспомнил все события вчерашних дня и вечера. Разрыв довольно длительных отношений с альфой. Усердное заливание своего горя вином, сначала в баре, потом просто на улице. Такси, везущее в неизвестном направлении, так как Тэхён сам скомандовал во что бы то ни стало доставить его в лес. В затуманенном алкоголем мозгу Тэ рождались безумные идеи, и он их с упорством горного барана стремился воплотить в жизнь. Просёлочная длинная дорога, около которой высадил его таксист, заявив, что необходимый лес находится в конце. Сейчас Тэхён прекрасно понимал, что таксист просто избавился от пьяного пассажира, совершенно наплевав на его безопасность, но вчера наивно поверил. И как вишенку на торте, память услужливо подбросила красивого альфу с обнажённым торсом, похожего на полубожество в человеческом облике. «Я был в таком состоянии, что мне и пупырчатая жаба неописуемой красавицей бы показалась, — промелькнуло в голове Тэ. — Но, похоже, я у него в доме. И он не один здесь».       — Реально похож, — раздался над Тэ чей-то удивлённый шёпот. — Один в один.       — А я тебе что говорил? — ответил другой голос. — Теперь вы мне верите?       — Можно я его потрогаю? — спросил первый незнакомец. — Вдруг у нас общее помешательство?       — Юнги, даже не думай, — зашипел в ответ второй. — Ты его разбудишь.       — А я всё же тыкну его пальцем.       — Юни, не трогай чужих омег, — раздался третий голос. — Это же человек, а не зверушка в зоопарке.       — Так я бы зверушку и не беспокоил. Она, знаешь ли, укусить может.       — Кто сказал, что я не могу этого сделать? — хрипло проговорил Тэ, решив, что пора дать знать присутствующим о своём пробуждении. А то, не ровен час, и его на самом деле начнут лапать. Он открыл глаза и увидел ночного альфу, к которому забрёл во двор, невысокого омегу с пепельными волосами и ещё одного высокого альфу. Этот симпатичный мужчина обнимал за плечи омегу, словно боялся, что тот начнёт делать то, что только что озвучивал.       — Доброе утро, — Тэхён сел и потёр опухшие веки. — Сразу хочу принести свои извинения за доставленное неудобство. Мне очень неловко и стыдно за своё поведение. Тэ посмотрел на того, кто ночью представлялся ему Чонгуком. Несмотря на то, что он вчера был не в лучшем состоянии, Тэ узнал его мгновенно. И с удивлением понял, что лицо альфы почему-то ему кажется до боли знакомым. Но он, не считая ночного знакомства, видел его впервые. Под парами алкоголя Тэ не почувствовал этого, но теперь, когда хмель улетучился, тёмные добрые глаза Чонгука были такими родными, что ему стало страшно.       — Мы раньше встречались? — в шоке пробормотал Тэ. — Мне кажется, я вас где-то видел. Я имею в виду, до моего визита.       — Ну как вам сказать, — бесцеремонно встрял Юнги, не дав Чонгуку вставить даже слово. — Насчёт вас не знаю, но он точно видел ваше личико. Оно есть в его телефоне.       — Вы за мной следили? — вытаращился Тэ настолько, насколько это было возможно. — Я попал в дом своего сталкера? Боже!       — Юнги, ты сейчас не помогаешь, — процедил сквозь зубы Чонгук, увидев в глазах Тэ настоящий испуг. — Тэ, послушайте. Я всё могу объяснить.       — Тэхён, — машинально исправил омега. — Моё имя Тэхён. Тэ меня обычно называют друзья. А мы с вами как бы ещё не на этом уровне.       — Кошки в драных сапожках и пресвятые ёжики! — всплеснул руками Юнги. — Вы это слышали?! Он Тэхён! Чонгук, я уверовал в высшие силы и пойду молиться, чтобы боженька подарил сына! Кстати, меня зовут Мин Юнги, а это мой супруг Ким Намджун. Тэхён! Ё-моё! Надо же! Гук, ты просто обязан написать сценарий по вашей истории. Сериал станет мегапопулярным. Мистика и всякое такое. Проделки судьбы! А ещё лучше: проделки хитрой судьбы!       — Так, понятно, — подал голос Намджун. — Мы выяснили, что гость Гука настоящий. А теперь, малыш, пора домой. Там твои цветы без тебя скучают, и мягкая постель горько плачет без твоей попы. Было приятно познакомиться, Тэхён. Альфа слегка поклонился Тэ и, решительно взяв за ладонь мужа, потащил его к выходу из комнаты.       — Джуни-и-и! — заканючил Юнги изо всех упираясь. — Куда домой?! Здесь всё самое интересное начинается! Ну, Джу-у-ун! Чонгук, скажи ему!       — Домой, любопытная кошара! — рыкнул всегда спокойный Намджун. — Ты же будешь свой мелкий нос совать во всё. А им нужно спокойно поговорить и всё прояснить. Чонгук, мы тебе позднее позвоним. Джун вытолкал за дверь супруга, который умудрился мстительно прикусить ему зубами плечо.       — Гук! Подари Тэхёну цветы, которые я принёс! — послышался крик Юнги из коридора. Затем раздался громкий шлепок, и всё затихло. Через несколько минут Тэ и Чонгук услышали как во дворе завëлся автомобиль.       — Эмм, — замялся Чонгук, не зная, как предложить Тэхёну принять душ. Сейчас, при свете дня, с открытыми глазами и чистым лицом омега был словно под копирку с портрета антикварной лавки. Его настороженный, слегка влажный взгляд тёмно-карих точь-в-точь соответствовал тем, нарисованным. Да и сидел Тэ, как на картине, прямо, гордо вскинув голову, несмотря на своё явно не лучшее самочувствие. То, что его на самом деле зовут Тэхён, Чонгук уже принял как данность и, в отличие от Юнги, ничуть не удивился. Потому что сам факт их весьма загадочной встречи исключил вопросы, на которые он никогда не получит ответы. Просто судьба. И Чонгук решил стать чутка фаталистом, самую малость, в пределах разумного.       — Чонгук, вы можете мне адекватно объяснить слова вашего друга? — ожил Тэхён, теребя лёгкую простыню, которой Гук ночью прикрыл его ноги, после того, как обработал ранки на коленях.       — Могу, но я бы не сказал, что это будет адекватно и понятно. Альфа сел на стул рядом с кроватью и, найдя нужное фото в своём телефоне, протянул его Тэ.       — Это же я, — в шоке протянул Тэхён, разглядывая фотографию картины. — Только как будто из другой эпохи. Причёска, одежда, серьги и вообще весь антураж, всё об этом говорит. Откуда у вас это?       — Тэхён, давайте перейдём на «ты», — предложил Чонгук. — Мне очень хочется говорить вам «ты». Тэ согласно кивнул, и Гук начал рассказ о посещении магазинчика. По мере услышанного глаза Тэхёна становились всё больше, ведь альфа ему поведал абсолютно всё, не скрывая своих эмоций, которые он пережил за последнее время. Отличительной чертой Чонгука всегда была предельная честность. И хотя он понимал, что, возможно, сейчас Тэхён его пошлёт и не захочет никогда больше видеть, но Гук должен был сказать ему об этом. О непонятной тоске, появившейся, как только он увидел ту чудесную картину, о постоянных мыслях и грёзах, которые словно были в нём всегда, и Чонгук уже не помнил время без раздумий о прекрасном омеге. О том невероятном притяжении, когда он ночью впервые прикоснулся к лицу Тэхёна. И о своём непреодолимом желании заботиться о нём, хотя оно действительно нелепое по отношению к незнакомому человеку.       — Ты меня смутил, — едва слышно произнёс Тэхён, вернув мобильник Чонгуку. — Ты так говоришь, как будто мы с тобой уже были вместе. Чонгук, ты же меня не знаешь. И о моей жизни ничего не знаешь. Возможно, у меня уже есть альфа.       — Это тот, которому ты хотел ручки-ножки отпилить и член на бантик завязать? — широко улыбнулся Чонгук. — За то, что он тебе изменил, и поэтому ты шёл к волкам и зайцам ночью, чтобы тебя загрызли. Тэ, скажи честно, ты всё время так пьёшь? До состояния нестояния?       — Я вообще не пью, — поджал губы Тэхён. — Но вчера было исключение. Ты прав, этот козёл мне изменил.       — Ты любил его? — улыбка исчезла с губ Чонгука. Гук почувствовал, что ревность начала его легонько покусывать, принося дискомфорт.       — Не то чтобы у меня были глубокие чувства к нему, но это всегда неприятно — узнать, что тебя предают, — печально вздохнул Тэхён. — Да и были мы вместе довольно долго. Влюблённость давно переросла в привычку. Чонгук, я хочу в душ. Я же помню, как шёл и падал. Выгляжу, наверное, как бомж с помойки.       — Ты замечательно выглядишь, — сделал комплимент альфа, поднимаясь. — Сейчас я принесу тебе чистую одежду, потому что твоя действительно грязная. Ванная есть в этой комнате. Пока ты будешь приводить себя в порядок, я приготовлю нам завтрак.       — Я не пью… — хотел было предупредить Тэхён.       — Кофе, — закончил за него Чонгук. — Я это знаю. Искренне не понимаю, откуда, но знаю. И да. Юнги привёз красные розы. Они для тебя. Ведь это твои любимые цветы?       — Ага, — ошалело кивнул Тэ. — Мистика какая-то.       — Не то слово, Тэхёни.

***

Тик-так, тик-так, тик-так… Перед зажжённым камином на пушистом ковре сидела пара, рядом стояли две дымящиеся кружки имбирного чая. Весёлый треск поленьев смешивался с тихим разговором двух людей, которые ещё вчера не были знакомы в этой реальности. Тэхён так и не уехал домой, в большой город. Он умом понимал, что это неприлично, за гранью допустимого, но не смог отказать жалостливым глазам Чонгука, когда тот попросил остаться хотя бы ещё на один день в гостях. Они много беседовали, узнавая друг друга получше. Сидя у камина в рубашке Чонгука, Тэ душой чувствовал: он нашёл своё место, свой надёжный дом, где его никогда не предадут. И что-то ему упрямо нашёптывало: он больше не будет жить в городе. Для настоящих серьёзных отношений было ещё рано. Никто не ввязывается в подобное через несколько часов знакомства. Но блеск во взгляде альфы и его обходительное, заботливое, даже какое-то трепетное отношение к Тэ красноречиво говорили: они обязательно будут. Будет и кольцо с предложением выйти замуж. Будет и пышная свадьба, утопающая в изумительных цветах, с любовью выращенных Юнги специально для этого торжества. Будут и отпуска, из которых они привезут немало ценных сокровищ, найденных на блошиных рынках и в антикварных магазинчиках. И когда-нибудь в этой гостиной раздастся топот маленьких ножек, говоря о том, что их стало трое. Всё это непременно будет. Но сейчас двое пили чай у камина и смеялись над шутками друг друга, согретые теплом не только пылающего огня.

***

Седовласый продавец в небольшой антикварной лавочке, пахнущей ароматом дикой вишни, с улыбкой наблюдал, как исчезает изображение Тэхёна с портрета, делая холст белым. Как только растаял последний мазок, он выключил свет и вышел из магазина. Вывеска, до этого горевшая неоновым светом, моргнула пару раз и погасла. Антиквар повесил на дверь табличку «Продаётся» и, насвистывая весёлый мотив, пошёл по пустынной улице вдоль домов. Через несколько минут он растворился в воздухе, как будто его здесь никогда и не было. Он прилежно выполнил приказ своей хозяйки, имя которой госпожа Судьба. Ведь новый переродившийся Тэхён встретил своего благородного рыцаря в этом времени — Чонгука. Именно волшебный антиквар, притворившись таксистом, отвёз пьяненького Тэ к пыльной просёлочной дороге, которая вела к дому его возлюбленного. И этот рыцарь точно так же, как и в прошлой жизни, будет совершать большие и маленькие подвиги во имя любимого. Пусть и не с мечом в руках. Конец.