You could be my American hot boy

Четырнадцатое февраля не за горами. А это значит, что все парочки будут обниматься и целоваться у всех на виду ещё больше чем обычно. Джей скептически относится к этому «празднику». Не потому что у него нет партнёра, а просто потому что считает это ребячеством. ••• День х: Каждый факультет университета был украшен всякими сердечками и прочей милой хренью. Джей даже не смотрел на всё это, а когда к нему подходили девушки, отдавая ему валентинки лично, он лишь мило улыбался. В каждом новом сердечке не было ничего интересного. Всё те же банальные: «ты мне нравишься» и «не против сходить погулять?». Такие скучные бумажки Джей выбрасывал. Но....одна всё же привлекла его и он сохранил её до самого окончания дня. — Хун, захвати мне сок, я тебе потом верну! — кричал Хисын, удаляющемуся Сонхуну, через всю столовую. — Окей! — ответил парень и заговорил с женщиной у кассы. Джей сидел облакотившись на ладонь правой руки и смотрел на поднос с едой. — Джей, ты чего такой кислый? — не сильно толкая друга в плечо, спрашивал Ни-ки. — Да ничего, бошка болит. — Из-за валентинок расстроился что-ли?— издевался Хисын. — Да блять, какие валентинки? Вы же знаете мне всё равно. — Настолько задумчиво после раздачи валентинок, ты ещё не сидел. — жуя хот-дог добавил Джейк. Шим протягивает руку к карману куртки Джея, висящей на стуле: — Ладно, показывай ту самую бумажку. Не терпится увидеть, что может заинтересовать мистера «Валентинки — это хрень». Джей инстинктивно хватает его за запястье, но не грубо, а скорее резко. — Не трогай. В столовой на секунду повисает тишина. Хисын перестает жевать, Ни-ки приподнимает бровь. — Ого, — тихо свистит Хисын. — Да она и правда особенная. Ты её, как святыню, хранишь. Джей отпускает руку Джейка и отпивает из банки колы. — Просто она... не такая, как все. — А какая? — тут же впивается Ни-ки. — В ней нет глупых признаний, — говорит Джей, глядя куда-то мимо них. — Там...целый подкат или флирт. Блять читайте сами! — вытащив из кармана бумажку в виде мордочки котика с носом сердечком, выдал Джей. А на обратной стороне, аккуратным, красивым почерком было написано: «You could be my american hot hot boy.(Ты можешь быть моим американским горячим парнем.) Tell me, when is the next time I'll run into you? (Скажи, когда будет следующий раз, когда буду сталкиваться с тобой?). I'm going stateside, where I'll see you tonight. (Я еду в Америку, где посмотрю тебя этой ночью). Tell me, how did a boy like me get into your (head)? (Скажи, как такой парень, как я, мог влезть в твою голову?). Why can't you say that you want it too?(Почему не можешь сказать, что тоже хочешь). And maybe you can be my American hot, hot boy( И наверное ты можешь быть моим американским горячим парнем)». — Ну ничего себе, — тихо прошептал Сонхун, когда узнал перевод. — Это точно не банально. — ответил Ни-ки, тихо смеясь. — Интересно кто это? — спросил Хисын, вертя валентинку туда-сюда. Джей выхватил её обратно.— Самому интересно. У вас есть предположения? — Безпонятия. — поднимая руки в жесте «сдаюсь» ответил Ни-ки. — Никакой помощи от вас. — в шутку выразился Джей, глотая сладкую газировку. — Ну, если там про «увидимся сегодня вечером». — сказал Хисын, доедая свой обед, — значит, этот кто-то уверен, что ты будешь там же, где и он. Джей приподнял бровь. — Блестящее детективное умозаключение, Шерлок. Я и сам догадался. — Ну, например, на той вечеринке от факультета искусств в пабе «Stateside» — невозмутимо продолжил Джейк, вытирая руки салфеткой. — Он так и называется. Случайно не намек? Джей замер на секунду, бутылка с газировкой на полпути к столу. «Stateside». Именно это слово было в послании. Он мысленно проанализировал, но даже не подумал связать это с реальным местом. — Вот видишь — Ни-ки толкнул его локтем в бок, — какая-то помощь от нас всё-таки есть. Идёшь? Джей медленно поставил бутылку, его пальцы скользнули по гладкому стеклу. В его глазах промелькнула та самая смесь скепсиса и неподдельного интереса, которая появлялась, когда он читал записку. — Может быть.— ответил он, делая вид, что снова сосредоточен на своём подносе, но уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Просто из любопытства. Посмотреть на этого гения подкатов. — Ага, «из любопытства» — передразнил его Хисын, и вся компания засмеялась. Джей же уже не слушал их. Он снова развернул в уме тот аккуратный почерк. «Where I'll see you tonight». Вызов был принят. Прямо сидя на паре Джей разузнал во сколько начинается та вечеринка. На которую его интересным образом пригласили. Ровно к девяти нужно быть уже там. А на паре электротехники осталось отсидеть ещё каких-то жалких пятьдесят минут. Пятьдесят минут. Никогда эти пары не тянулись так мучительно долго. Профессор что-то чертил на доске, его голос превратился в монотонный гул где-то на заднем плане сознания Джея. Вместо конспекта на полях его тетради появлялись механические закорючки — спирали, кубы, стрелки, упирающиеся в край страницы. Он ловил себя на том, что раз десять за минуту смотрит на часы в телефоне. Цифры менялись с обидной неспешностью. Мысли скакали, как сумасшедшие: «Stateside». Кто это мог написать? Кто-то, кто знает, что я терпеть не могу эти глупости, и решил подшутить? Но шутка слишком... изящна. Автор этой валентинки должен быть уверенным в себе до наглости. Пальцы сами потянулись к карману, где лежала та самая бумажка. Он удержался, лишь стиснув кулак на столе. Мысленно он снова и снова перебирал каждое слово. «Tell me, how did a boy like me get into your (head)?» («Скажи, как такой парень, как я, забрался тебе в голову?»). И ведь забрался, чёрт возьми. Весь день он ломал над этим голову. Звонок прозвенел, как божественное избавление. Джей вскочил так резко, что стул скрипнул по полу. Он сунул тетрадь в рюкзак, даже не глядя, и первым рванул к выходу, оставив позади удивлённые взгляды одногруппников. У него была цель. И пятьдесят минут ожидания только распалили его любопытство до предела. Вызов был не просто принят — теперь он горел желанием найти того, кто его бросил. Когда Джей уже был дома и собирался в душ, ему начали названивать парни, ведь он убежал не попрощавшись. — Ты так быстро убежал своего ненаглядного искать? — послышался голос Хисына на той стороне. — Как ты угадал? Но я просто посмотрю ему в глаза и на этом всё. — Конечно, пизди больше. Ладно удачи, Ромэо. Джей фыркнул в ответ на шутку и отключил звонок, бросив телефон на кровать. Он стоял перед шкафом, рассматривая свою чёрную водолазку и штаны. «Просто посмотреть в глаза». Чёрт возьми, он и сам в это не верил. «Ты хочешь загадку? — подумал он, натягивая кожаную куртку. — Получи её». Перед уходом он ещё раз вынул из кармана джинсов смятую бумажку с кошачьей мордочкой. При свете комнатной лампы золотистые блёстки на сердечке-носе едва заметно блеснули. «I'm going stateside, where I'll see you tonight». Он сунул записку обратно, прямо у сердца, и щёлкнул выключателем. Лифт ехал мучительно медленно. В такси Джей молча смотрел на мелькающие огни, отбивая ритм неизвестной песни пальцами по колену. Нервы, которые он так тщательно скрывал от друзей, теперь звенели внутри, как натянутая струна. Это было уже не просто любопытство. Это стало личным. Такси остановилось у невзрачного фасада паба «Stateside». Из-за двери доносился приглушённый гул музыки и голосов. Джей сделал глубокий вдох, расправил плечи и толкнул дверь. Его глаза, привыкшие к полутьме, сразу же начали сканировать толпу, выискивая не просто знакомое лицо, а того, чей взгляд ответит ему той же вызывающей искрой, что и слова в записке. Охота началась. Взгляд долго не мог найти хоть кого-то знакомого, пока не наткнулся на розовую макушку. Подойдя ближе Джей окликнул парня: — Сону! Парень с нежно розовыми волосами обернулся. — О! Джей, ты чего тут? — сжав в руке бокал сильнее, интересовался младший. — Да так. Не знаешь чьё это может быть? — достав валентинку, прямо в лоб спросил старший. Часами ранее: — Чонвон, ты серьёзно написал: «Ты можешь быть моим американским горячим парнем?» — стоя в туалете расспрашивал Сону. — Ну да. Джей жил в Америке, поэтому я подумал что это подходит. — Чёрт с тобой, пошли бросать наши творения. Наше время: — Нет. Не знаю. — притворился розововолосый. — Сону-я! Я вернулся....— крикнул Чонвон, но когда заметил Джея запаниковал и развернулся на 180. — «Какого он тут забыл?» Джей видел, как напряглась спина удаляющегося Чонвона. Мгновение, всего одно мгновение паники в голосе, когда тот его окликнул, и эта резкая, неестественная попытка удалиться. Шестое чувство, то самое, что весь день щекотало ему нервы, вдруг крикнуло внутри. Он не стал кричать ему вдогонку. Вместо этого Джей медленно повернулся к Сону, который теперь старательно изучал содержимое своего бокала, избегая встречи с его взглядом. Джей взял его за плечо, не сильно, но так, чтобы привлечь внимание. — Сону-я, — его голос был низким и спокойным, но в нём вибрировала сталь. — Твой друг. Он сегодня никому случайно валентинки не раздавал? Сону сделал глоток, явно покупая время. — Чонвон? Нет, что ты. Он... он вообще скептически к этому относится. Почти как ты. — Почти как я. — повторил Джей, не отводя взгляда. Его глаза снова метнулись к тому месту, где исчез Чонвон. Пятно блондинистых волос мелькнуло в толпе у барной стойки, пытаясь затеряться. — Интересное совпадение. Он отпустил Сону. — Прости, мне нужно кое-что проверить. Джей двинулся сквозь толпу, целенаправленно и легко, как акула, чувствующая запах крови. Музыка гремела, люди смеялись, но для Джея всё это слилось в фоновый шум. Он видел только эту спину в чёрной рубашке, которая сейчас пыталась втиснуться в узкий проход к запасному выходу. Чонвон. Младшекурсник с факультета искусств. Талантливый, резкий, всегда с хитрой усмешкой. Они пересекались пару раз на межфакультетских мероприятиях, обменялись парой колкостей. Джей запомнил его из-за этой дерзости. «Как такой парень, как я, забрался тебе в голову?» Джей ускорил шаг. Его длинные ноги легко сокращали расстояние. Он догнал Чонвона как раз у двери в подсобку, хватая его за локоть. — Бежишь так быстро, — сказал Джей, его голос прорвался сквозь грохот баса. — Не попрощавшись. Чонвон обернулся. Его лицо было слегка раскрасневшимся, но в глазах, широко распахнутых от испуга, уже читалась попытка взять себя в руки. Он вырвал руку. — Джей. Привет. Я... просто увидел знакомого, хотел догнать. — Знакомого? — Джей приподнял бровь. Он медленно, не сводя с Чонвона глаз, достал из внутреннего кармана куртки смятую бумажку с кошачьей мордочкой. Развернул её и показал текст. — Это не твой знакомый, случайно? Чонвон посмотрел на бумажку, потом на Джея. Паника в его глазах сменилась чем-то другим — вызовом, азартом. Уголки его губ дрогнули. — Ого. Классный стишок. Кто это такой остроумный? — Я и думаю, что это ты, — прямо сказал Джей, шагнув ближе. Их разделяли сантиметры. Шум вокруг будто притих. — Почерк твой. И дерзость — твоя. «Забраться в голову» — это про тебя. Чонвон перестал отступать. Он выпрямился, встретив взгляд Джея. Его собственная улыбка, наконец, расцвела во всю ширь — уверенная, наглая и безумно притягательная. — Ну, допустим, — сказал он, почти шёпотом, но Джей услышал сквозь музыку. — И что? Забрался? — Как чёртова заноза, — без колебаний ответил Джей. Он не отводил взгляда. Сомнение, всё утро копившееся раздражение — всё это растворилось, сменившись острым, жгучим интересом. — И что теперь предлагает «американский хот-бой»? — А что он хочет предложить? — парировал Чонвон, его глаза блестели. — Я лишь спросил, когда мы увидимся. Джей посмотрел на него, на эту смесь наглости и ожидания в его взгляде. И наконец, он рассмеялся — коротко, искренне. — Похоже, «увидимся» — это сейчас. И, наверное, дольше, чем на пять минут. Он сделал шаг назад, жестом приглашая Чонвона пройти обратно в зал. — Пойдём выпьем? Только без глупых бумажек. Просто поговорим. Чонвон задержался на секунду, затем кивнул, и его плечи наконец расслабились. — Ладно. Но только если ты купишь. За бесплатный подкат положен как минимум один стакан. — Договорились, — сказал Джей, и они пошли вместе, растворяясь в толпе, где музыка снова зазвучала громко, а огни паба замигали, отмечая начало чего-то нового и совсем не скучного. Один бокал сменился вторым, а потом третим, шестым. А Чонвон досихпор трезв или Джею так показалось. Выйдя на балкон к прохладному, отрезвляющему воздуху, подальше от людей и музыки, Чонвон вдруг слегка засмеялся. — Так тебе понравилось? — Что? Валентинка? — Ага. — Необычно... Чонвон улыбнулся, а потом подошёл ближе кладя руки на чужую, упругую грудь. — Так ты согласен быть мои американским горячим парнем? Он сделал шаг вперёд, заставляя Чонвона отступить на полшага к перилам балкона. Шум вечеринки теперь был приглушённым фоном, едва слышным гулом. — Ты так уверенно спрашиваешь, — продолжил Джей, его лицо теперь было так близко, что дыхание смешивалось с паром от прохладного воздуха. — А сам готов отвечать за последствия такого предложения? Чонвон задрал подбородок, вызов в его глазах вспыхнул ярче. — Я всегда отвечаю за то, что делаю. А ты? Готов ли ты быть чем-то большим, чем просто объектом для чьей-то дерзкой валентинки? Джей на секунду замер, а затем тихо рассмеялся, и в этом смехе звучало нечто тёплое и опасное одновременно. — Ты знаешь что? Я терпеть не могу банальности. Но вот это... — он кивнул в пространство между ними, — это не банально. Так что да. Я согласен быть тем самым «американским хот-боем». Но только при одном условии. — Каком? — выдохнул Чонвон, заворожённый его взглядом. — Чтобы мне тоже разрешили быть... чем-то большим. Для гения, который пишет такие вызовы на кошачьих мордочках. Он наклонился ещё чуть ближе, их губы почти соприкоснулись. — Это честно? Чонвон не стал отвечать словами. Он преодалел оставшееся расстояние сам. Языки сплелись мгновенно, а между телами не осталось и сантиметра. Джей первый отпрял, хрипло шепча: — Поехали ко мне. — Поехали. Такси было тихим убежищем после грохота паба. Стекло, запотевшее от их дыхания, отделяло их от мелькающего ночного города. Они ехали молча, но это молчание было густым, звучным, как натянутая струна. Джей сидел, откинув голову на подголовник, глядя вбок на Чонвона. Уличные фонари выхватывали из темноты его профиль, забрызганный золотыми и синими бликами. Его собственная дерзость, кажется, немного осела, уступив место сосредоточенности. Он покусывал нижнюю губу, глядя на свои руки, лежащие на коленях. — О чём думаешь? — тихо спросил Джей, не отрывая взгляда. Чонвон вздрогнул, словно вернувшись из далёких мыслей, и повернулся к нему. — Думаю, что теперь ты точно никогда не назовёшь валентинки «хренью». Хотя бы одну из них. Уголок рта Джея дрогнул. — Только одну. Остальные всё ещё дерьмо. — Он протянул руку, не дотрагиваясь, просто провёл кончиками пальцев по тыльной стороне ладони Чонвона, лежавшей на сиденье между ними. — Эта была просто... эффективной. Чонвон перевернул ладонь, поймав его пальцы своими. Прикосновение в темноте такси было огненно-откровенным. — «Эффективной» — повторил он, сжав пальцы Джея. — Это комплимент? — Это факт, — Джей повернулся к нему полностью, его лицо теперь было в тени. — Ты влез в мою голову, выманил меня на вечеринку, устроил сцену на балконе... и теперь едешь ко мне. Если это не эффективность, то я не знаю, что это. — А ты... не против? — в голосе Чонвона впервые прозвучала лёгкая, почти неуловимая неуверенность. Не страх, а проверка. Всегда ли реальность так же хороша, как игра? Джей не ответил сразу. Он притянул его за руку ближе, развернул ладонь и приложил её к своему сердцу, поверх кожи и ткани. Сердце билось сильно и часто. — Как думаешь? Чонвон почувствовал этот стук под пальцами, и его неуверенность растаяла, сменившись новой волной смелости. Он сдвинулся ближе по сиденью, сократив и без того маленькое расстояние до нуля. — Думаю, что моя миссия «взлома обороны» идёт по плану. Джей фыркнул, и его дыхание коснулось щеки Чонвона. — Диверсант. — Твой диверсант, — поправил Чонвон тихо, почти шёпотом, и это прозвучало как клятва, как ещё один, самый главный вызов. Они больше не разговаривали. Остаток пути прошёл в тишине, наполненной лишь жаром соприкосновений — плечо к плечу, колено к колену, пальцы, сплетённые в тёмном пространстве между телами. Когда такси остановилось у дома Джея, они вышли быстро, будто боясь, что заклинание развеется на холодном воздухе. Джей вёл его за руку через подъезд, в лифт, и всё это время между ними витало напряжённое, сладкое ожидание. Ожидание того, что вот-вот начнётся что-то новое, что-то, что началось с глупой бумажки и превратилось в это — в сжатые пальцы, в быстрый шаг по коридору, в щелчок ключа в замке. Дверь закрылась, отрезав их от всего мира. В прихожей, освещённой только светом уличного фонаря из окна, Джей прижал Чонвона к стене, наконец позволяя себе всё то, что сдерживал в такси, на балконе, весь этот долгий день. — Всё ещё считаешь это ребячеством? — прошептал Чонвон ему в губы, цепляясь за куртку. — Заткнись, — просто сказал Джей и снова поцеловал его, на этот раз без тени сомнения, игры или вызова. Только жажда. Жажда узнать, каков на вкус этот дерзкий гений, этот диверсант, который так мастерски ворвался не только в его голову, но и, кажется, прямиком в самое нутро. И Чонвон ответил ему с той же силой, потому что это был его вызов, и он выиграл его, получив в награду не просто «американского хот-боя», а нечто гораздо большее, что только предстояло им обоим узнать. Не разрывая поцелуй, Чонвон стянул с широких плеч куртку, отбросив её прямо к входной двери. Обувь полетела туда же. Подхватив блондина на руки, Джей направился прямиком в свою комнату, открывая дверь одной рукой. Чонвон слегка испугавшись, вцепился в шею сильнее. — Боишься что отпущу? — прошептал старший на ухо. — Нет... А после Чонвона опустили на холодные, чёрные простыни, нависая сверху. Он не спешил. Его глаза, привыкшие скрывать эмоции, теперь изучали Чонвона с откровенным, почти невыносимым интересом. Каждый сантиметр его лица, растрепавшиеся блондинистые волосы на подушке, быстрое движение кадыка, когда тот сглотнул. Джей медленно провёл большим пальцем по его скуле, затем по линии челюсти, заставляя Чонвона снова вздрогнуть. — Холодно? — спросил Джей, и его голос был низким, бархатным от желания. — Немного, — признался Чонвон, и его собственный голос прозвучал непривычно хрипло. Он не стал притворяться крутым. В этом новом, интимном пространстве между чёрными простынями и телом Джея притворство испарилось. Джей наклонился ниже, и его губы коснулись ключицы Чонвона, горячим контрастом холоду простыней. Потом он провёл языком по той же линии, чувствуя, как бьётся пульс под тонкой кожей. — Согрею. Он делал это медленно, методично, как будто разгадывая самую сложную в мире задачу. Его губы, язык, лёгкие прикусывания зубов исследовали кожу Чонвона, оставляя на ней следы, которые пылали. Он стянул с него рубашку, не разрывая контакта, и когда холодный воздух снова коснулся тела, Джей тут же укрыл его своим, согревая весом и теплом. Чонвон зажмурился, пальцы впились в простыни, потом в волосы Джея. Он был активным участником, отвечая на каждое прикосновение, но в его движениях появилась непривычная податливость. Дерзкий диверсант, взломавший оборону, теперь сам лежал захваченный, открытый, и это было почти страшнее, чем любая игра. — Джей...— прошептал он, когда тот добрался до чувствительного места на шее под ухом. Это было не требование, а скорее признание. Признание в том, что он здесь, что это происходит, что контроль ускользает. Джей приподнялся, чтобы снова посмотреть ему в глаза. Его собственное дыхание было неровным. — Всё ещё хочешь своего американского горячего парня? — спросил он, и в его голосе звучала не только похоть, но и странная нежность. Чонвон открыл глаза. В темноте они казались огромными. — Я уже получил его, — сказал он. — Сейчас я хочу тебя. Просто тебя. Это разрушило Джея больше, чем любой поцелуй. Он закрыл глаза на секунду, будто принимая удар, и опустил голову, прижавшись лбом к плечу Чонвона. — Чёрт! Ты не играешь по правилам. — Никогда и не собирался, — тихо улыбнулся Чонвон. А после из уст Чонвона сорвался стон. Поцелуи укусы стали спускаться всё ниже, задерживаясь чтобы оставить след. Доказательства этой ночи. Одежда слетела, оставшись забытая где-то на полу. Джей замер на мгновение, его дыхание обожгло кожу на животе Чонвона. Потом его губы, влажные и горячие, продолжили путь вниз, медленно, неумолимо, оставляя влажный след на напряженной коже. Каждое прикосновение языка было ответом на ту просьбу. Каждое легкое касание зубов — обещанием. Джей двигался медленно. Невыносимо медленно. Каждое движение было рассчитано, выверено, но не холодно — напротив, с пугающей нежностью. Его пальцы, скользкие от смазки, касались дрожащих мышц, поглаживали, разминали, заставляя Чонвона выгибаться и тихо поскуливать от переизбытка ощущений. — Тш-ш, — выдохнул Джей, прижимаясь губами к его виску. — Я держу тебя. Он смотрел на лицо Чонвона не отрываясь. Видел, как расширяются зрачки, как прикушена губа до белизны, как ресницы трепещут, когда он добавляет еще один палец. Каждая тень боли, каждая вспышка удовольствия — Джей ловил их все, подстраиваясь, замедляясь, когда нужно, и чуть ускоряясь, когда видел, что тело готово принять больше. Чонвон уже не пытался держать лицо. Его стоны срывались в тихие всхлипы, руки тянулись к Джею, цеплялись за плечи, за шею, притягивали ближе, будто боялись, что тот исчезнет. — Сейчас, — голос Джея сел до хриплого шепота. — Смотри на меня. Смотри. Он вошел медленно, мучительно медленно, давая привыкнуть, давая прочувствовать каждое движение. Чонвон вскрикнул, запрокидывая голову, но глаза не закрыл — смотрел, тонул в этом темном, сосредоточенном взгляде, который больше не прятал ничего. Их ритм был тягучим, почти ленивым, но каждый толчок отдавался дрожью в обоих телах. Джей целовал его мокрые щеки, уголки губ, припухшие веки, не переставая двигаться внутри, не переставая быть тем единственным якорем, за который Чонвон держался в этом шторме. Когда волна накрыла их одновременно, Джей не застонал — он выдохнул имя Чонвона так, будто молился. Будто этот человек, который разгадал его с одной бумажки, был единственным божеством, в которое стоило верить. А потом тишина. Только дыхание, гулкое и рваное, и влажная кожа, прилипшая друг к другу. Джей перекатился на бок, притягивая Чонвона к себе, утыкаясь носом в его влажные волосы. Его рука все еще гладила, успокаивающе, почти гипнотически, дрожащие мышцы спины. — Если ты сейчас скажешь что-то остроумное, — выдохнул он в макушку Чонвона, — я тебя убью. Но в его голосе не было угрозы. Только усталая, абсолютная, разоруженная нежность. Чонвон ухмыльнулся хитро и прошептал: — А ты знал что черепахи могу дышать попой? — Ты Олаф недоделанный! — крикнул Джей начиная щекотать его. Смех Чонвона разорвал тишину комнаты — звонкий, искренний, совершенно неожиданный для человека, который ещё минуту назад дрожал в руках Джея. — Ай-ай-ай! Щекотно! — взвизгнул он, пытаясь вывернуться из железной хватки, но Джей был неумолим. Его пальцы атаковали самые чувствительные места — рёбра, шею, бока, — и Чонвон извивался под ним, как уж на сковородке. — Черепахи дышат попой, значит? — приговаривал Джей, сверкая глазами в темноте. — Сейчас ты у меня задышишь всем чем угодно, если не замолчишь! — О боже, прости-прости-прости! — Чонвон уже задыхался от смеха, слёзы выступили на глазах, он пытался поймать руки Джея, но те были везде одновременно. — Я больше не буду! Честно! — Врёшь, — Джей навис над ним, всё ещё не прекращая пытки, но в его голосе появилась та самая тёплата, которая пряталась за грубостью. — Ты всегда будешь. Это твоя суперсила. Бесить меня до чёртиков. — И ты меня за это... — Чонвон всхлипнул от смеха, выдыхаясь, — ...любишь? Джей замер. Его пальцы остановились, всё ещё лежа на оголённой коже Чонвона. Тишина повисла в комнате, густая, как мёд. Чонвон смотрел на него снизу вверх, глаза всё ещё влажные от слёз смеха, но в них уже появилась та самая опасная искра — искренний вопрос, спрятанный за дурашливой улыбкой. Джей сглотнул. Открыл рот. Закрыл. А потом просто рухнул рядом, утыкаясь лицом в подушку, и глухо пробормотал: — Ты невозможен. — Это не ответ, — пропел Чонвон, пододвигаясь ближе и кладя голову ему на грудь. Джей молчал. Его рука сама поднялась и начала перебирать влажные пряди волос Чонвона. Медленно, успокаивающе. — Черепахи, — наконец выдохнул он в потолок, и в его голосе звучало такое неподдельное изумление, будто он только что открыл теорию относительности. — Ты решил разрушить момент разговорами о черепашьих анусах. — О том, как они дышат, — поправил Чонвон, довольно жмурясь от прикосновений. — Анусы тут вообще ни при чём. Ну, почти. Джей закатил глаза, но его пальцы ни на секунду не остановились. — Я тебя убью когда-нибудь. — Но не сегодня, — Чонвон приподнялся и чмокнул его в подбородок. — Сегодня ты меня любишь. И снова этот взгляд. Беззащитный. Ждущий. Джей посмотрел на него долго, очень долго. В темноте его глаза блеснули чем-то, что Чонвон не видел ни разу за всё время их знакомства. — Да, — сказал он просто. Тихо. Без игры. — Сегодня я тебя люблю. Чонвон замер. А потом его лицо расплылось в такой счастливой улыбке, что Джей не выдержал — отвернулся, пряча собственную, предательски тёплую. — Эй, — Чонвон потянул его за подбородок обратно. — Я запомнил. Ты сказал это. — Засунь свою память... Но договорить ему не дали. Чонвон поцеловал его — мягко, благодарно, почти невесомо. — Сладких снов, мой американский хот-бой, — прошептал он, устраиваясь поудобнее на его груди. Джей вздохнул так, будто принимал неизбежное. — И никаких черепах? — Никаких черепах. Обещаю. — Врёшь. — Конечно вру. Их смех смешался в темноте, тихий и уютный, как плед, в который они оба укутались этой ночью. Где-то на полу валялась бумажка с мордочкой котика, навсегда изменившая их жизни. А за окном всё ещё было четырнадцатое февраля. Самый дурацкий праздник в мире. Самый лучший праздник в мире.