Остринка

      Джаббер его похитил.       Просто подкрался посреди боя с Мусорными тварями, схватил на руки, вколол какой-то дурман, из-за которого Занка потерял сознание невесть на сколько, и приволок в какую-то стрёмную забегаловку!       –Какого хрена, Вонгар? – Занка чувствовал, как вздувается вена на лбу от переполняющего его праведного гнева. Месяц прошёл с того момента, как их заперли в дурацком кубе и за всё это время они ни разу не столкнулись вновь, хотя Занка был готов к любому стечению событий: от проникновения Джаббера в штаб до случайной стычки в городе.       –Я ведь сказал, что хочу поесть с тобой остренького, – Джаббер довольно щурится, не скрывая ни пытливого взгляда, ни искр довольства, которые в нём угадываются.       –А я вот хочу прибить тебя прямо сейчас, – но сил у него хватит разве что ложку в руки взять, хотя сознание чисто и ясно. Это до леденящего кровь ужаса странно, потому что голова Занки всегда переполнена жужжанием мыслей, писком тишины и эхом чужих голосов, а сейчас тишина. Не удушающая, а умиротворяющая, которая расслабляет всё тело и дарует желанное спокойствие, которого наедине с Джаббером никак быть не должно.       –Мы среди гражданских, – Джаббер опасно скалится, поднося кольца к губам. – Посмотрим, скольких я успею убить, прежде чем твоё тело придёт в норму.       Занка стискивает челюсть и кулаки, насколько позволяет текущий в теле яд. Джаббер прав, как бы Занка это ни отрицал, но сейчас он в абсолютно проигрышной ситуации. Но что ему тогда делать? Как, блять, сбежать отсюда и дать понять своим товарищам, где он и с кем?       –Не посмеешь, – цедит Занка.       –Почему же? – Джаббер наклоняется чуть ближе, чтобы получше рассмотреть чужие глаза, выражение лица, полное гнева, которое предназначено только для него одного. Занка умеет будоражить кровь, даже не имея никакого преимущества.       –Потому что... – Занка знает, что должен сказать, он понял это ещё в кубе, но если он сам не верит этим словам, как же заставить Джаббера поверить в них?       –Продолжа-ай, – Джаббер, очевидно, играется, это бесит больше всего. Он мог бы сделать с Занкой, что угодно, например, утащить на какую-нибудь свою базу, экспериментировать с его телом или... Нет! Занка обрывает себя на резких воспоминаниях о том, что им пришлось пережить в кубе, и он вовсе не желает повторения, ни в коем случае, но уши и щёки предательски наливаются румянцем, и он отводит взгляд. – Стесняешься меня?       –Ещё чего, – шипит Занка без энтузиазма. – Это всё твоя ядовитая дребедень.       –В каком-то смысле, да, – Джаббер беззастенчиво пожимает плечами под угрожающим взглядом Занки. – Есть у меня штука, которая обостряет чувства, – Джаббер расхлябанно откидывается на спинку стула и запрокидывает голову, пялясь в потолок и мерцающую лампу. Ну, конечно, он будет на неё пялиться, это раздражающее мерцание лучшая альтернативная пытка.       –И ты вколол её мне, чтобы что? – Занка сосредотачивается, тишина в голове даёт пространство для мыслей и воображения, это одновременно хорошо и плохо, потому что некоторые представления никак не вяжутся с происходящим или желаемым.       –О, не только тебе! – Джаббер рывком возвращается в прежнее положение. – Она и во мне тоже. С ней намного приятнее есть.       –Опять ты про еду, – Занка с трудом давит в себе тяжёлый вздох. Это не та реакция, которую он должен демонстрировать на раздражающего его человека. Не просто раздражающего, а эгоистичного гения, с которым был вынужден вступить в грёбаную интимную связь, чтобы выбраться из плена чужого джинки и узнать о настоящих условиях освобождения после признания в любви! Минутку. – Вонгар, я поем с тобой, но ты ответишь мне на один вопрос.       –Я не торгуюсь, Зан-Зан, – Джаббер отмахивается. – Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, – и он снова прав, но Занка обязан попробовать.       –А если включить азарт, – Занка с трудом поднимает руки, чтобы положить их на столешницу, опасно скрипящую от любого движения. – Ответ на один маленький вопрос и тебе обеспечен ужин без сопротивления.       –Правда не будешь брыкаться? – Джаббер не удивлён, он больше в предвкушении награды, даже в глазах отражается это его желание спокойно поесть.       –Да, – Занка слегка кивает и Джаббер улыбается довольно, как ребёнок, которому дали любимую карамельку. И снова воспоминания из куба и слова Джаббера о карамели врываются в ясную голову.       –Вещай, – Джаббер вальяжно машет рукой.       Он всегда действует так театрально или сегодня с ним что-то не так? Взволнован от совместного ужина, который сам же и организовал путём похищения Занки? Ага, так Занка и поверил собственным домыслам, но... он бы действительно этого хотел. Хотел бы, чтобы Джаббер показал чуть больше нервозности, чуть больше обычных человеческих эмоций, за которые его можно было бы полюбить или возненавидеть ещё больше.       Всё-таки этот месяц оказал на Занку слишком сильное влияние. Через чур много рассуждений, которые раз за разом приводили его к одному и тому же выводу – Джаббер, как минимум, верил в своё признание в любви, однако Занка всё равно хотел убедиться.       –Твои слова перед рассеиванием куба, – Занка гулко сглатывает и чувствует, как начинают гореть уши, но старательно не отводит взгляда от Джаббера. – Что ты имел ввиду?        –Я люблю тебя, – искренне отвечает Джаббер и недоумённо чешет макушку. – Разве тут есть какой-то скрытый смысл?       –Нет, но... – Занка тяжело вздыхает. Вот и как донести до этого идиота свою мысль, если он нихрена не понимает? – Такие вещи не говорят своим врагам.       –Почему нет? – Джаббер не понимает, все его эмоции сейчас написаны у него на лице. – Я люблю драться с тобой, люблю наблюдать твой рост, люблю ту боль, которую ты мне причиняешь, – загибает пальцы он, ни капли не задумавшись. – Люблю твой бессвязный бред под моей отравой, ты смешной, кстати. А ещё твой голос, когда ты кроешь меня ругательствами или болтаешь со своими друзьяшками...       –Ты всё-таки следил за нами?! – Занка цепляется за слова, которые резко отличаются ото всех, просто чтобы скрыть за недовольством кипящее смущение. Джаббер отвлекается от пересчёта пальцем и поднимает взгляд на Занку.       –Конечно, – он соглашается почти невинно, но это буквально сталкерство! На что ещё способен этот безумец?! – Я ведь хотел знать о тебе больше. Сперва думал, что это ради изучения противника, но с противниками не хочется целоваться, их не хочется обнять или избавить от боли, ради противников я не готов быть добрым, – Джаббер осторожно, нежно касается кончиками пальцев руки Занки. Медленно, боясь спугнуть, хоть и знает, что сейчас Уборщик не способен ему противостоять.       –Я ведь... даже не могу ответить тебе тем же, – Занка лукавит в своих словах. Их давно связывает нечто большее, чем просто противостояние, и это большее неизменно тянет низ живота, горячими волнами окутывая ещё и грудную клетку. Необоснованная радость плещется в нём, когда есть шанс для хорошей драки, улыбка сама появляется на лице, когда Джаббер оказывается в поле зрения.       –Я не прошу ответа, Зан-Зан, – говорит Джаббер, смотря на их переплетённые пальцы. – Я лишь хочу, чтобы ты не убегал от меня. Хочу видеть тебя, иметь возможность подраться, больше мне не надо.       –Нормальный человек сделал бы всё, чтобы завоевать сердце того, кто ему не безразличен, – хмуро говорит Занка. Джаббер довольствуется такой малостью, хотя в кубе твердил о жадности. Да где же эта его жадность, когда он ни разу не попытался выйти за рамки их работы? Кроме сегодняшнего дня...       Минуточку. Может ли быть такое, что Джаббер действительно не собирался делать ничего, что превышало бы его полномочия и обязанности, но произошедшие в кубе события дали ему то, что и пробудило в нём жажду большего? Может ли быть такое, что его желание быть ближе к Занке теперь не удовлетворяется простыми драками?       –Я не нормальный человек, Зан-Зан, ты должен это понимать, – Джаббер мягко массирует прохладные ладони Занки горячими пальцами.       –Поэтому вместо нормального приглашения на свидание ты решил меня похитить, – Занка закатывает глаза, но руки так и не отнимает, уж больно приятно это тепло, исходящее от чужого тела.       –А ты бы согласился? – Джаббер скептически смотрит на Занку.       –Нет, – незамедлительно ответил Занка.       –Вот и всё. Я просто пропустил бесполезный этап, – Джаббер хмыкнул и пожал плечами. Видеть его спокойным и не пытающимся вытворить что-то безумное было необычно, но не неприятно.       Официант, с подозрением косясь то на Джаббера, то на Занку, поставил перед ними две порции лапши с густым наваристым бульоном. Отдающую жгучей краснотой перед Джаббером и золотистую перед Занкой. Вежливо пожелав приятного аппетита, работник поспешно удалился. Занка хмыкнул, конечно, он не будет гореть желанием находиться рядом с кем-то вроде них двоих, источающих только аромат грязи и крови.       –Это хорошее местечко, – вдруг произносит Джаббер, принимаясь размешивать лапшу вилкой. – Даже неострые соусы у них объеденье, попробуй!       –Ладно, – неохотно соглашается Занка и поднимает железные палочки. – Всё-таки ты ответил на вопрос.       Занка принимается медленно помешивать лапшу, чтобы получше рассмотреть, что туда навалено. Кусочки мяса, хорошо проваренное яйцо, толстая лапша, немного зелени и красивый бульон. Стоит признать, что выглядит действительно привлекательно и пахнет ничего так, даже желудок Занки восторженно гудит, из-за чего его уши краснеют. Вот сейчас это было необязательно.       Занка смущённо поднимает взгляд на Джаббера, готовясь отвечать на подколки, но тот лишь зачарованно смотрит на палочки в его руке и переводит взгляд на свою вилку. Что-то в его выражении лица сейчас такое, что наталкивает Занку на странную мысль: Джаббер милый. Он перемещает взгляд в сторону палочек, которые лежат рядом с ним и снова опасливо смотрит на руку Занки.       Это отчего-то крайне забавно и даже не раздражает, Занка бы даже хотел поддразнить Джаббера его неловкостью – уж больно редко можно увидеть его таким, будто он вот-вот начнёт скулить. Даже сложенные домиком в жалобном жесте брови не вызывают отвращения, хотя, казалось бы, демонстрировать свою слабость и открытость удел неуверенных раздолбаев, а Джаббер вовсе не такой.       –Сфера тебя подери, – Занка вздыхает без раздражения. – Скажи уже.       –Научи... – просит Джаббер, почти невинно. – Научи есть палочками.       –Тебе и вилкой нормально, – подавить смешок не выходит и Занка слегка улыбается неловкости Джаббера.       –Я всё ещё могу угрожать тебе мирняком, – говорит Джаббер без особой угрозы, хотя на первый взгляд кажется, что он серьёзен.       –Не можешь, – уверенно заявляет Занка и осторожно заправляет прядь светлых волос за ухо. Джаббер смотрит на этот жест, впитывает его всем своим существом, теперь действительно жадно. – Ведь тогда больше не увидишь меня.       –Ху-ух, а ты хорош, играть на чужих чувствах так жестоко, – Джаббер довольно скалиться. – Этим ты мне нравишься, – очередное признание, так легко сходящее с губ Джаббера заставляет Занку упереться взглядом в тарелку.       Его всегда окружали люди. Завистники, добряки, друзья, товарищи, противники, родственники... но никто даже из самых близких не сумел доказать Занке, что он достоин любви и трепетного к себе отношения за его старания и усилия, за отработанный характер, за достижения или чувство юмора. А у Джаббера вот с каждым разом получается сделать это всё лучше и лучше и всё более простыми словами и действиями.       Нет, похищение на свидание – это всё ещё похищение, но как же это захватывающе. Джаббер выдающийся боец, талант, каких поискать, он привлекателен и приятным бонусом умён. И Занка смог привлечь этого человека всем тем, чем он так гордился и тем, о чём даже не подозревал.       –Покажи, как ты их используешь, – Занка ткнул в сторону палочек рядом с Джаббером. – Мне нужно знать, что исправлять.       Джаббер довольно хватается за палочки, держа их таким странным образом, что Занка даже не знает, с чего начать. В пальцах Джаббера они смотрятся одновременно ужасно, и в то же время красиво. Это странный уровень непередаваемого грязного искусства, когда настолько плохо, что уже хорошо.       Занка вздыхает. Даже с его опытом наставничества он не знает вербальных инструкций для Джаббера. Впрочем, к нему нужен иной подход.       –Просто смотри на мои руки и делай так же, – говорит Занка и поднимает кисть с палочками так, чтобы Джаббер мог рассмотреть лучше.       Вандалу не нужны слова, ему нужны действия и визуальные образы, так, чтобы он смог разобраться на примере и повторить в своём стиле. Даже для нарушения правил – их нужно знать. Джаббер разглядывает руку Занки долго, непридирчиво, а изучающе. Сначала. Первые секунд десять, не больше, он действительно разбирается, что к чему, а потом просто начинает залипать и медленно отчуждённо краснеть.       –Слышь, – грубо окликает его Занка и Джаббер мгновенно подбирается, будто его поймали за чем-то непристойным. Хотя он бы, скорее всего, просто посмотрел в глаза незваному гостю и продолжил своё дело, ужас. – О чём ты там думал?       –Ни о чём особенном, – вот только пальцы у Джаббера подрагивают.       –Кому-нибудь другому лапшу на уши вешай, – давит Занка. – О чём ты думал? – размеренно чеканит он, грозно смотря в глаза Вандалу. Занка спрашивает не из любопытства, он примерно представляет ход мыслей Джаббера, ему просто хочется убедиться, на самом ли деле Джаббер становится тряпкой, когда дело касается интима или в кубе он просто выдохся.       –Руки у тебя красивые, – говорит Джаббер без стеснения, повторяя на палочках хват Занки. – Пальцы тонкие, запястья тоже, но в них столько силы, что я даже удивился, когда ты... Впрочем, не будем о работе. Ты с утра не ел, а лапша стынет.       Когда Занка уделал двух других Вандалов – догадался Уборщик. Джаббер наблюдает за ним с того момента, иначе откуда он, блин, знает, что Занка с утра не ел? Или тогда только приметил себе интересную цель? Нет смысла гадать, когда Занка может получить любой ответ за парочку поцелуев, он почему-то в этом уверен.       Лапша ещё горячая. Бульон приятно обтекает горло и согревает живот. Мясо не терпкое, но щедро сдобренное специями. Яичный желток тает на языке, а белок в коем-то веке не похож на резину. Занка блаженно вздыхает. Так хорошо от еды ему не было уже очень давно. Может, в этом виновата скопившаяся усталость или это заслуга подаренной Джаббером тишины в голове, это не так важно. Занке просто хорошо. Тепло и удивительно мягко.       Джаббер захватывает палочками лапшу, как делал Занка, но она тут же соскальзывает, недонесённая до рта и брызжет бульоном на щёку Вонгара. Занка прикрывает рот рукой от смеха и отворачивается, чтобы хоть немного скрыть довольство, но Джаббер всё равно замечает его насмешки и дуется.       –Не у всех выходит с первого раза, – говорит Занка. – Это нормально.       –Ты же говорил, что я гений. Талантливый человек талантлив во всём, – Джаббер перестаёт дуться, но выглядит по-прежнему недовольным. Однако сейчас его недовольство кажется скорее надломленным, чем вызванным разочарованием от неудачи.       –Не открещивайся от нормальности, – Занка хмыкает и втягивает ещё немного лапши.       –Но тогда... – Джаббер осекается, а Занка смотрит. Они оба знают, что Вандал расскажет, если ещё немного надавить, чутка резануть холодом в награду за содействие. Занка не знает пределов своей власти над Джаббером, и в ближайшее время проверять не планирует, но это звучит интересно. – Тогда ты не будешь смотреть на меня.       –Вау, как жадно, – Занка закатывает глаза. – Вонгар, я буду смотреть на тебя с той же ненавистью, которая тебе так нравится, всю свою жизнь. Я прибью тебя собственными руками, раздавлю так, что ты сам не захочешь больше ни на кого смотреть. Я заставлю тебя ждать только моих ударов и сделаю твоё тело собственным трофейным залом.       Краснота покрывает всё лицо Джаббера, переползая на шею и уши, делая его реакцию абсолютно откровенной и Занке это нравится. Говорить столь ужасные вещи без стеснения и заставлять Вандала ёрзать от накатывающего возбуждения из-за каких-то угроз. А что с ним будет, когда Занка примется за дело? Он сам в предвкушении, но сейчас хочется просто отплатить за похищение и помучить Джаббера.       –Иногда я представлял, как ты задыхаешься от моих рук на твоей шее, как хрустят твои позвонки, как именно от моих ударов ты теряешь равновесие, как именно я выворачиваю твои суставы один за одним, – это не ложь, порой в голове Занки крутились такие мысли, но с завидной периодичностью они растворялись в животной борьбе языков и исследовании чужого тела руками.       –Ещё немного... – тяжело вздыхает Джаббер.       –Хватит с тебя пока, ешь, сам ведь этого хотел, – Занка опускает взгляд в тарелку, с трудом смахивая собственное возбуждение. Милостью Джаббера его тело всё ещё немного амёба, но на возбуждение это никак не повлияло, чёрт его дери.       Джаббер молча принимается за еду, одним махом осушая половину миски. Занка степенно наблюдает за изменениями в его лице: за тем, как в уголках глаз от остроты скапливаются слезинки, как от боли Джаббер шмыгает и как почти закатывает глаза от удовольствия. Его лёгкие наверняка жжёт от специй, желудок сворачивается от жара и всё тело молит о стакане холодной воды, но Джаббер просто возбуждённо дышит и ест, ничуть не стесняясь показать такую свою сторону.       Занке уж очень сильно хочется, чтобы они были наедине в этот момент, потому что соблазн завалить Джаббера, когда он выглядит настолько невменяемым, слишком велик. Но Занка лишь степенно жуёт остатки своей порции и довольно выдыхает, насытившись.       –Блеск, скажи? – довольно щебечет Джаббер. Даже он разомлел от хорошей еды и теперь кажется совсем ручным и безопасным.       Занка внимательно вглядывается в его лицо, в ещё не сошедшую красноту и подсыхающие слезинки, и бессознательно тянется через небольшой столик, чтобы подцепить его подбородок и двинуть ближе к себе. Джаббер интуитивно подчиняется, не чувствуя опасности и лишь за секунду до столкновения губ понимает, что хочет сделать Занка. Этой секунды ему бы хватило с головой, чтобы отстраниться, но он движется навстречу томному медленному поцелую, пробуя остатки привкуса неострой лапши.       Занка исследует незнакомый вкус медленно, степенно, будто элитный дегустатор. Напоследок он широко мажет по языку Джаббера своим, задевая припухшие губы и отстраняется на прежнее место.       –Ну и гадость, – он берёт стакан воды и выпивает его залпом, а Джаббер только невидящим взглядом смотрит на него всего. Они ведь уже были намного ближе, целовались более грязно, так почему же медленное прикосновение взбудоражило настолько сильно? Джаббер знает, это из-за любви, он не может сопротивляться Занке, как бы ни пытался. Это чувство мажет по стенке мозги, сметает огненным торнадо лёгкие и ослабляет конечности.       –Ты привыкнешь, если будешь целовать меня каждый раз после еды, – слишком довольно говорит Джаббер, даже не пытаясь выяснить причины такого поведения Занки. Зачем, если это может его отпугнуть, а Джаббера всё более чем устраивает?       –Собираешься похищать меня каждый раз? – недовольно цедит Занка.       –Если это потребуется.       Занка не знает, к чему их приведёт эта порочная связь, но отчего-то уверен, что пошатнуть верность Джаббера способно только нечто свыше. Что-то такое, о чём никто на Земной Тверди даже не подозревает, но что грядёт неотвратимой катастрофой.       Скоро «Фестиваль Кукол».