Часть 1
8 марта 2026 г., 00:45
***
Весна приходила в этом году тяжело даже для побережья. Снега и льда, так надоевшего людям за зиму, не было, а вот хмурого неба и промозглого ветра хоть отбавляй. Уже больше недели Геленджик — город, в котором солнце не заходило за горизонт практически никогда, — тонул в серых тучах, проливных дождях и туманах, жестко опускающихся на море, тоже неспокойное. Но сегодня, будто по заказу какого-то очень важного человека или даже больше, небо расчистилось, градусы побежали наверх и солнце светило так ярко, что даже плотные шторы не помогали растянуть утро хотя бы ещё на несколько минут. В квартире было тихо, почти идеально: только легкое шуршание упаковочной бумаги и тиканье часов на кухне напоминало о том, что уже около девяти утра. И о том, что сегодня праздник. Самый красивый и самый нежный. Восьмое марта. В коридоре они тихо сбросили ботинки, куртки и, поудобнее перехватив каждый свой букет, шагнули в сторону спальни. Но очень скоро раздался звук, который оказался громче всех остальных в квартире. Споткнувшись об диван, потому что за огромным букетом, который был почти с него самого размером, Мишка свалился на пол. —Мишка, тише! —улыбнувшись, но, наигранно-строго нахмурившись, Борис протянул руку сыну, —Маму разбудишь. Мишка, отмахнувшись от папиной руки с гордым «я сам, пап!», почти прыжком снова поднялся на ноги, подобрал букет тюльпанов, все еще с трудом поддающийся детским ручкам, и серьезно посмотрел на отца, будто ждал его разрешения. Борис стоял с точно таким же красивым букетом, как и у сына, который полчаса назад так старательно выбирал цветы в ларьке у дома, рассматривая каждый стебель и серьезно предупреждая флористку, собирающую разноцветные бутоны в композиции, что это для «нашей мамы». Борис смотрел на сына уже достаточно долго, чтобы заново изучить все черты его детского лица, в которых каждый день он узнавал жену, свою Сашку, и заставить ребёнка вздохнуть, закатить глаза и уверенно шагнуть вперед. Летом Мишке исполнится четыре года, но сейчас, стоя посреди квартиры с этим огромным букетом для самой важной и любимой женщины в их жизни и в нетерпении перетаптываясь с ноги на ногу, он показался майору особенно взрослым и ответственным. Ну, конечно, ведь сегодня Мишке поручили важную миссию: сделать для мамы праздник. —Пап, —Мишка позвал его негромко, помня, что маму будить нельзя, —ну подём, подём! —Пойдем. —кивнул ему Борис, шагнул вперед и открыл дверь в их спальню, пропуская сына вперед. Мишка прошмыгнул в щель, чуть задержался на пороге, не ожидав темноты в комнате родителей из-за плотно затянутых штор, но быстро освоился, обернулся на Бориса, в финальный раз спрашивая разрешения, и, получив одобрение, запрыгнул на отцовскую половину кровати. —Мама! —громко позвал её Мишка, пытаясь выглянуть из-за цветов. Александра спала на боку, уткнувшись лицом в край подушки Бориса, будто почувствовав, что его рядом уже нет. Крик сына заставил её вздрогнуть, резко поднять голову и тут же зажмурить глаза от яркого света: Борис за её спиной открывал шторы. —Мамочка, п-осыпайся! —проглотив букву «р», Мишка протянул Александре букет, совершенно не замечая её больших удивленных глаз, и захлопал в ладоши, —С п-аздником! Александра лишь подтянулась на локтях, села, одной рукой удерживая букет, и растерянно посмотрела на сына, так широко улыбающегося. На несколько секунд её материнское сердце сжалось, а потом по телу разлилась какая-то необыкновенная нежность. —Моё солнышко, —Саша, чуть подвинув букет, который действительно был огромным(не только ввиду Мишкиной телокомплекции), наклонилась к сыну и поцеловала его в макушку, —спасибо. Мне очень приятно. Мишка ей ещё сильнее улыбнулся, но через секунду вдруг нахмурился, требовательно покосившись на отца. —Папа, ты тоже! —протянул Мишка, и только после этого Александра обернулась на мужа, наблюдающего за ними, стоя возле окна. Борис хмыкнул — в их семье, подполковника и майора, рос настоящий маленький командир, спорить с которым было бесполезно. Он шагнул ближе, наклонился к Александре, сразу подавшейся ему навстречу, и поцеловал: бережно, нежно, с тем трепетом, который можно испытывать только к самому любимому человеку. А потом в свободную руку вложил второй букет. —С праздником, любовь моя. —ещё раз поцеловав её, но уже в макушку, как она сделала пару минут назад с Мишкой, сказал Борис. И Александра замерла. «Любовь моя». Борис называл её так лишь однажды. Когда она родила Мишку: долго, страшно, практически на грани. И сегодня был второй раз. Несколько секунд Саша смотрела на мужа неотрывно, сдерживая хриплый стон в груди, а потом опустила глаза на два букета в руках, уткнулась в них поочередно носом и глубоко вздохнула. —Я вас так люблю. —Александра ещё раз посмотрела на мужа, потом на сына, наблюдающего за родителями так, будто его посвящают в какую-то тайну. Борис сел на кровать с другой стороны, положил свою руку ей на плечи и прижал, уткнувшись в её висок. Мишка тоже подполз к родителям, несколько секунд вертелся, а потом обвил талию мамы маленькими ручками и чуть сжал, впечатываясь в неё. —И мы тебя любим. —прошептал жене Борис. —Очень, очень. —важно добавил Мишка и, встряхнув кудряшками, поднял глаза на маму, на папу и засмеялся, заставив родителей сделать тоже самое. Сегодня, восьмого марта, весна пришла окончательно.
