Глава 17. Новые узы
12 июня 2026 г., 18:00
—Ты отлично справляешься, —подбодрил Байзон, держа Канта за руку, пока они стояли в воде по колено, —Ещё чуть-чуть.
Кант побледнел, его дыхание стало прерывистым.
—Байзон, я не могу…
—Конечно можешь. Смотри на меня. Только на меня. Не на воду, —Байзон сжал его руку, —Ничего страшного, если будешь идти медленно. Шаг за шагом.
Фадель и Стайл наблюдали с берега; Стайл держал в руках фрисби, который нашёл в доме.
—Может, оставим их наедине? —тихо спросил он.
—Наверное, —но Фадель не сдвинулся с места, наблюдая, как его брат терпеливо и нежно помогает Канту преодолеть страх.
Это была сторона Байзона, которую он видел очень редко. Байзон никогда не был заботливым омегой, за исключением того, что лечил Фаделя, когда тому это было нужно, и ухаживал за бездомными кошками. До Канта у него были случайные партнёры, и Фадель никогда не видел, чтобы он так себя с ними вёл.
Стайл ранее объяснил ему, что родители Канта погибли в авиакатастрофе, когда тот был ещё маленьким. Кант выжил, проведя несколько часов в океане, цепляясь за обломки, пока не прибыла помощь. Страх так и не покинул его.
—Ну же! —вдруг крикнул Стайл, поднимая фрисби, —Давайте поиграем! Это отвлечёт тебя, Кант.
Кант посмотрел в его сторону, благодарный за любой повод перестать думать о воде, омывающей его ноги.
—Да! Пожалуйста!
—Нет, —сразу же сказал Фадель.
—Да ладно тебе, Фадель, —улыбнулся Байзон, —Будет весело!
—Я не веселюсь.
—Лжец, —Стайл уже входил в воду, —Ты сейчас веселишься. Ты на пляже со своим парнем, братом и парнем брата. Это весело, нравится тебе это или нет.
—Я не буду играть во фрисби.
—Фадееель, —Стайл обернулся к нему, и закат озарил его лицо золотистым светом, —Пожалуйста? Ради меня?
И вот он, этот взгляд. Тот, которому Фадель никогда не мог отказать.
Так что Фадель вошёл в воду, всё время ворча.
Стайл воскликнул и бросил фрисби Байзону, который поймал его и сразу же бросил Канту.
Кант неуклюже поймал его, удивлённый, а затем расплылся в искренней улыбке.
—Я поймал!
—Теперь брось его Фаделю! —подбодрил Байзон.
Кант бросил. Его прицел был ужасен — фрисби пролетел далеко над головой Фаделя.
После этого они вошли в какой-то хаотичный ритм. Ужасные броски, прыжки с погружением, Кант постепенно забывал о страхе, сосредоточившись на игре. Поддержка Байзона. Энтузиазм Стайла. Даже Фадель оказался вовлечённым во всё это, его соревновательный дух взял верх.
—Нет, ты должен бросать вот так, —продемонстрировал Фадель, его техника была идеальной, как у спортсмена. Фрисби полетел ровной дугой к Стайлу, который поймал его с восторженным криком.
—Показуха! —крикнул Стайл.
—Просто бросаю правильно.
—Скучно! —Стайл бросил фрисби вбок, заставив его резко изменить траекторию. Байзон, смеясь, выпрыгнул из воды, как дельфин, чтобы поймать его.
—Физика так не работает, —возразил Фадель.
—Физика — это скучно, —парировал Стайл.
В какой-то момент Кант бросил фрисби и случайно попал Фаделю в лицо. Вокруг воцарилась леденящая тишина.
Но тут Фадель внезапно рассмеялся. По-настоящему рассмеялся. Глубоким, искренним смехом, который преобразил всё его лицо и сделал его на несколько лет моложе. Стайл замер, уставившись на него; при этом виде и звуке его сердце сначала сжалось, а потом забилось как сумасшедшее.
—Мне так жаль! —Кант был в ужасе.
—Нет, это… —Фадель не мог перестать смеяться, —Твоё лицо. Ты выглядел так испуганно.
Теперь и Кант смеялся.
—Я думал, ты меня убьёшь!
—За фрисби в лицо? —Фадель покачал головой, всё ещё улыбаясь, —Я переживал и похуже.
Они играли, пока солнце не начало садиться, окрашивая небо в оттенки оранжевого, розового и фиолетового. В конце концов все они устроились в мелкой воде, сидя близко друг к другу, позволяя нежным волнам омывать их.
—Я раньше так делал с родителями, —тихо сказал Байзон, глядя на красиво окрашенный горизонт, —Смотрел на закат. Они привозили меня сюда каждое лето. Мы сидели вот так, в воде, и смотрели, как небо меняет цвета.
Он улыбнулся, и в этой улыбке были и радость, и грусть.
—Я счастлив, что теперь у меня есть новая семья, с которой я могу это делать.
Рука Фаделя легла на плечо брата и слегка сжала его.
—Я не хочу уезжать, —признался Кант, —Я не хочу возвращаться в Бангкок.
—Тогда не уезжай, —сказал Стайл, —Стань островитянином. Отрасти бороду. Питайся кокосами.
—Заманчиво, —улыбнулся Кант, —Очень заманчиво.
—Нам нужно довести дело до конца, —голос Фаделя был тихим, но твёрдым, —Руэрат. Именно он приказал убить наших родителей. Мы не можем оставить это незавершённым.
Атмосфера изменилась, стала более тягостной, ощутимой в воздухе, а их запахи отражали их эмоции.
—Но потом, —тихо сказал Байзон, —Когда мы закончим это дело, сможем ли мы вернуться сюда? Вместе?
Фадель посмотрел на брата, на надежду в его глазах.
—Конечно. Как только всё будет сделано, мы сможем поехать куда угодно. Сделать что угодно. Мы будем свободны. Хотя я не знаю, будут ли Стайл и Кант с нами.
Стайл улыбнулся и прислонился к плечу Фаделя.
—Просто скажи, куда хочешь поехать, что хочешь делать. Мой двигатель разогрет и готов.
Эта банальная фраза заставила Фаделя усмехнуться, и он автоматически обнял Стайла.
—Двигатель разогрет и готов?
—Слишком?
—Слишком.
—Но тебе это нравится.
—Я терплю.
—О, ты старомодный дурак, —Стайл улыбнулся ему.
—Стайл, ты бесстрашен. Я никогда не видел, чтобы мой шурин так много смеялся, как сегодня, —заметил Кант, улыбаясь им.
—Шурин? —Байзон широко улыбнулся, —Смело.
—Ну, ты встречаешься со мной. Фадель встречается со Стайлом. Вы братья. Это делает нас… —Кант сделал неопределённый жест, —Семьёй.
Стайл на мгновение прижал руку к животу — защитный жест, который не остался незамеченным Фаделем. Семья. Это слово теперь казалось тяжелее, оно было наполнено возможностями.
Они сидели в тишине, пока солнце опускалось всё ниже, вода вокруг них была тёплой, а небо пылало красками.
***
После захода солнца они переместились на веранду — никто не был готов разойтись и уйти в свои комнаты. Байзон принёс одеяла и подушки, и он вместе со Стайлом долго устраивали импровизированное гнёздышко на двух сдвинутых вместе диванах. —Это же смешно, —сказал Фадель, наблюдая, как его брат и его возлюбленный раскладывают подушки, —У нас же есть кровати в доме. Стайл уже занял место, вытянувшись, как кошка. Его сладкий ванильный аромат витал в воздухе, расслабленный, довольный. —Да ладно, Фадель. Отдохни немного. Это полезно для сплочения стаи. Фадель приподнял бровь. —Сплочение стаи. Кант устроился рядом с Байзоном, их запахи уже начали смешиваться и гармонировать. —Стайл прав, шурин. Подойди, хотя бы на минутку присядь. Фадель остался стоять, скрестив руки. Он тщательно контролировал свой запах, не выдавая ничего. Стайл привстал, протягивая руку. —Пожалуйста? Просто попробуй? И вот оно снова — то полное надежды выражение в этих больших звёздных глазах, перед которым Фадель просто не мог устоять. Он скованно поднялся, забрался внутрь и сел на край гнезда. Близко, но никого не касаясь. Стайл тут же исправил ситуацию, привстав и прижавшись к боку Фаделя с радостным щебетанием. —Видишь? Не так уж и плохо. —Это… —Фадель искал слова, —Тесно. Его запах слегка изменился — кардамон, острый от неуверенности, дискомфорта, но под ним кожа и чёрный чай, мягкие и тёплые от удовлетворения. —В этом-то и суть, —сказал Байзон, подойдя к Фаделю с другой стороны, и его голова естественным образом прижалась к его плечу. Сильный аромат дождевой земли и нагретых листьев пандана окутал их обоих, успокаивая, а среди него вспыхнула нотка куркумы. Фадель замер. —Байзон… —Тсс. Позволь мне насладиться этим. Мы почти никогда не делали этого, когда росли, —голос Байзона дрогнул от давней боли, —Я всегда хотел просто… прижаться к тебе. Как нормальные братья. Запах Фаделя снова изменился. На этот раз это была защитная, яростная любовь к брату, смешанная с горем. Его рука автоматически обхватила Байзона. —Да. Ладно. Кант устроился с другой стороны Байзона, но Стайл продолжал менять положение, не находя себе места. —Давайте перейдём в центр, там много места, —сказал он, потянув Фаделя за руку. Омеги оказались зажатыми между альфами. Фадель рыкнул и бросил гневный взгляд, когда его рука и рука Канта коснулись друг друга, когда оба расположились на боку. Кант быстро опустил руку ниже и уткнулся лицом в затылок Байзона. Байзон теперь положил голову на плечо Стайла, держа нос рядом с пахучей железой другого омеги. Стайл потеребил макушку головы младшего омеги и громко и удовлетворённо заурчал, на что Байзон вскоре ответил своим собственным мурлыканьем. Они оба улыбались. Как будто они всегда знали друг друга, всегда так обнимались. Фадель прижался к Стайлу, придавив его своим весом к подушкам, и уткнулся лицом в шею омеги, прямо над второй пахучей железой. Его правая рука слегка сжала футболку Байзона, и он расслабился. —Всем удобно? —спросил Стайл, и его запах был сладким и довольным. Все в ответ пробормотали «да». Кант вздохнул. Его запах теперь был менее резким, успокоившись после прежнего беспокойства. —Это приятно. Я не… С тех пор, как умерли мои родители, у меня не было стаи. Только я и Бэйб. —Теперь есть. У Бэйба тоже, —пальцы Байзона нашли пальцы Канта и переплелись с ними. Их запахи сплелись ещё теснее, хлопок и запах дождя создавали нечто совершенно новое, смешиваясь. Они дремали и тихо разговаривали, пока появлялись звёзды, накрываясь одеялами, когда воздух охлаждался. Воспоминания из детства. Глупые шутки. Разговор, который не значил ничего и значил всё. Фадель заметил, как рука Стайла то и дело скользила, касаясь бока Байзона, тянулась, чтобы поиграть с волосами Канта, когда тот наклонялся ближе, всегда возвращаясь к Фаделю, но никогда не оставаясь на месте. Его запах расцветал каждый раз, когда он кого-то касался, счастливый и уверенный. —Ты очень тактильный, —заметил Фадель, стараясь сдержать резкость в голосе. —Это нормально? —Стайл посмотрел на него, в его глазах читалась искренняя забота, —Я могу перестать, если... —Нет, —это слово прозвучало решительнее, чем он собирался, —Просто… я к этому не привык. Но это… —аромат Фаделя изменился: в нём переплелись нотки собственничества и нежности, —Всё нормально. —Кое-кто ревнует, —с улыбкой заметил Кант. Фадель снова бросил на него гневный взгляд. —Я не ревную. —Ты пахнешь ревностью, —рассмеялся Байзон, —Всё в порядке, Фадель. Стайл просто ведёт себя как омега. Мы запрограммированы на установление связи через прикосновения. Особенно в стае. Рука Стайла вернулась на спину Фаделя и остановилась там. —Ты по-прежнему мой альфа. Остальные — стая. Это другое. Фадель крепче обнял его, и его запах наполнился чем-то, что можно было истолковать как заявление о владении. Он не мог ничего с этим поделать, не мог контролировать это, хотя часть его хотела. Никто не осуждал его, и в конце концов его запах выровнялся, отражая спокойствие остальных. Они вернулись к более тихой беседе. Их запахи смешались в нечто совершенно новое. Запах стаи. Обонятельное объявление о том, что они принадлежат друг другу. Фадель заметил это первым, его инстинкты альфы распознали перемену. Это успокоило что-то в его груди, что-то, чего он даже не осознавал. Стая. У него была стая. Уже не только Байзон, а все они. Беспорядочная, сложная и построенная на разбитых опорах, но, возможно, со временем она могла бы стать чем-то настоящим.***
Утро было тёплым и светлым. Проснувшись, Фадель обнаружил, что каким-то образом оказался лежащим поперёк всего гнезда: Стайл растянулся на его груди, Байзон использовал его руку в качестве подушки, а рука Канта даже во сне лежала на ноге Стайла. Ему следовало бы встать. Следовало бы создать дистанцию. Следовало бы… Стайл тихонько вздохнул во сне, ещё глубже зарывшись под накинутое на них одеяло. Его запах был смягчён сном, доверчивым, совершенно беззащитным. Фадель замер. Байзон зашевелился и, моргнув, проснулся. —Доброе утро, —пробормотал он. —Доброе утро. Они посмотрели друг на друга через спящую фигуру Стайла. Байзон улыбнулся — небольшой, многозначительной улыбкой. —Я же говорил, что в стае хорошо. —Заткнись. —Ты пахнешь счастьем. —Я пахну так же, как обычно. —Фадель, —голос Байзона был мягким, с лёгким оттенком разочарования, —Нет ничего страшного в том, чтобы признать, что тебе это нравится. Что тебе нравится, когда люди рядом. Фадель долго молчал. —Я так долго держал дистанцию. Обеспечивал всем безопасность, держа их на расстоянии. Это… странно. Не делать этого. —Но в хорошем смысле странно? —…Возможно. Следующим проснулся Кант; его запах хлопка и дождя обострился от бодрствования, а затем успокоился, когда он осознал, где находится. —Мы действительно спали здесь всю ночь? —Похоже на то, —Байзон осторожно потянулся, стараясь не разбудить Стайла. Слишком поздно. Стайл открыл глаза и сразу же нашёл взгляд Фаделя. Его запах расцвел мягкой, неподдельной радостью. —Доброе утро. —Доброе утро. —Мы действительно обнимаемся стаей. —Мы спим на улице, как бездомные. —Кому какое дело? —Стайл не шевелился, ему было хорошо там, где он лежал, —Мне нравится. Просыпаться рядом со всеми. —Это непрактично, —сказал Фадель, но его рука гладила Стайла по волосам. —Всё хорошее немного непрактично, —рука Стайла на мгновение скользнула к своему животу, а затем опустилась, —Можем приготовить завтрак вместе? Мы все? —Я готовлю один. —Больше не будешь, —Байзон уже сел, —Стая ест вместе и готовит вместе. —С каких это пор? —С этого момента. Давай, Фадель. Позволь нам помочь. В итоге они оказались вместе на кухне, двигаясь друг вокруг друга с удивительной лёгкостью. Фадель стоял у плиты, Байзон нарезал овощи, Кант накрывал на стол, Стайл сидел на столешнице, «контролируя» процесс и, конечно же, крадя кусочки, когда думал, что Фадель не смотрит. Их запахи наполнили маленькую кухню, переплетаясь и смешиваясь. Когда Стайл прижался к Канту, чтобы стащить кусочек фрукта, запах Фаделя на мгновение обострился от собственничества, а затем успокоился. Когда Байзон оттолкнул Фаделя от плиты, чтобы добавить свои овощи, Фадель автоматически зарычал, но рык замер у него в горле, сменившись неохотным согласием. —Видишь? —сказал Стайл, наблюдая за ними, —У нас это хорошо получается. Эта история с стаей. —Мы просто не убиваем друг друга, —поправил Фадель. —Я так и сказал, —улыбка Стайла была беззаботной. Он протянул кусочек манго, —Вот. Попробуй. Фадель взял его, их пальцы соприкоснулись. Эта непринуждённая близость, доверие, то, как запах Стайла обволакивал его мягко и сладко… Это было опьяняюще. Они завтракали на веранде, держа тарелки на коленях и с непринуждённой привычкой передавая друг другу блюда. Стайл то и дело оказывался рядом с Фаделем, крадя кусочки с его тарелки. Байзон и Кант тесно прижимались друг к другу. Их запахи смешивались в утреннем воздухе, как бы заявляя всем, кто мог их уловить: стая, семья, мы. —Я не хочу уезжать, —сказал Стайл, повторяя слова Канта, сказанные накануне вечером. —Мы вернёмся, —пообещал Фадель, потому что не хотел видеть Стайла расстроенным, —Потом. Когда всё закончится. Мы вернёмся сюда. —Все мы? Фадель посмотрел на них — на своего брата, на своего омегу, на альфу, который причинил им обоим боль, но пытался всё исправить. На свою… свою стаю. —Все мы, —подтвердил он. И в этот момент, окружённый запахом стаи, утренним светом и людьми, которые выбрали его, Фадель позволил себе поверить, что это действительно возможно.***
—Не забывай регулярно менять повязку, —сказал Фадель, держа Стайла за обе руки, когда они снова стояли перед его автосервисом. Его лицо было застывшим в привычном каменном выражении, но глаза сияли, словно глубокие водоёмы. Он держал Стайла за руку почти всю дорогу обратно в Бангкок, как будто это был последний раз. —Значит, мы… не останемся вместе? —спросил Стайл. —Я не могу остаться с тобой, —решительно сказал Фадель, —У нас с Байзоном есть дело, которое нужно довести до конца. Я не могу позволить себе отвлекаться. —Давайте побудем порознь какое-то время, —сказал Байзон, обращаясь ко всем, но глядя только на Канта, —Увидимся позже. —Я не могу заставить тебя передумать, да? —спросил Кант. Байзон покачал головой, его глаза блестели, а язык тела выражал явное нежелание. Его запах в воздухе становился кислым: гниющая зелень джунглей и янтарь, приобретающий резкий аромат. Стайл заметил, что его собственный запах усиливается и распространяется, чтобы компенсировать это; динамика стаи зарождалась естественным образом после того чудесного времени, которое они провели вместе на острове. Байзон заметил это и бросил ему благодарную улыбку со слезами на глазах. —Звони мне. Не забывай держать меня в курсе, —потребовал Стайл, обращаясь к Фаделю. Фадель серьёзно кивнул. —Конечно. Но давай не будем связываться друг с другом какое-то время, просто для безопасности. Хорошо? —он бросил на Стайла многозначительный взгляд. Стайл нахмурился, но всё же кивнул. Фадель и Байзон оба нервно заёрзали, явно не решаясь покинуть своих партнёров и распустить свою новую стаю, пока узы между ними не укрепились должным образом. Их переплетённые запахи теряли свежесть от беспокойства. Стайл подошёл к Фаделю и прижался носом к его щеке. —Я буду скучать по тебе, —его рука снова легла на живот. —Дай мне знать, как… как всё сложится, если ты… —пробормотал Фадель, положив руку на руку Стайла. Стайл снова кивнул, и они обнялись. Байзон и Кант уже делали то же самое, вдыхая запах друг друга в последний раз перед расставанием. Стайл и Кант остались прижатыми друг к другу, наблюдая, как Байзон и Фадель забираются в джип и уезжают. Казалось, что что-то разрывается, ломается. —Почему такое ощущение, что мы больше никогда не увидим их двоих? —спросил Кант, когда машина скрылась из виду. —Не говори так, —вздохнул Стайл, и его глаза уже слегка увлажнились. Кант обнял его и прижал к себе. —Прости. Хочешь пойти за тестами на беременность прямо сейчас? —Да… —Стайл отчаянно посмотрел на друга, —Но я хочу, чтобы Фадель был рядом. —Ты разве не хочешь знать? У тебя будут для него хорошие новости, когда вы увидитесь в следующий раз. —Ты думаешь… думаешь, что я…? —Мы пройдём через это вместе, неважно, что в итоге будет, Стайл. Они обняли друг друга и некоторое время черпали утешение в прикосновениях друг друга.***
Убежище у старого бассейна было холодным, бетонным и полным теней. Фадель уставился в пустоту, пока бурлящие внутри него чувства не стали невыносимыми. Ему пришлось ударить ногой по стене, оставив в штукатурке дыру. —Вы действительно не знали? —смех Руэрата был хриплым, прерывистым, —Столько лет, а она вам никогда не рассказывала? Ваша дорогая мать? Она убила их. Ваших настоящих родителей. Взяла заказ, выследила их, всадила пули в их головы, —улыбка Руэрата была злобной, несмотря на страх за свою жизнь, —А потом она воспитала вас. Обучила вас. Превратила вас в своё оружие. Какой монстр способен на такое? —Я сказал, заткнись! —голос Байзона дрогнул, пистолет затрепетал в его руке. —Зачем мне лгать? Я и так уже мертвец, —глаза Руэрата блестели от жестокого удовлетворения, —По крайней мере, я смогу унести ваш мир с собой. По крайней мере, вы узнаете правду, прежде чем убьёте меня. Что всё, что вы думали, что знаете — ваша семья, ваше предназначение, любовь вашей матери — всё это было построено на трупах ваших настоящих родителей. Фадель повернулся, чтобы посмотреть на брата. Лицо Байзона было бледным, от него исходил резкий запах шока, ярости и горя. —Байзон… —Не надо, —голос Байзона дрожал, —Не говори мне, что он лгал. Не говори мне, что это неправда. —Мы не знаем… —Знаем! —Байзон резко повернулся к нему, глаза его были дикими, —Ты же знаешь, что это так! Это логично. Почему же иначе она бы нас приютила? Двоих случайных сирот? С чего бы ей нас с детства готовить к тому, чтобы стать убийцами? С чего бы ей держать нас в такой изоляции, под таким контролем? Мысли Фаделя мчались, пытаясь найти альтернативное объяснение, пытаясь сложить кусочки по-другому. —Может, Руэрат пытался запутать нас. Последняя уловка перед… —Человек, который вот-вот умрёт, не стал бы тратить свои последние слова на изощрённую ложь! —повысил голос Байзон, —Ему нечего было терять! Он говорил правду, и ты это знаешь! Слова повисли между ними, тяжёлые и ужасные. Фадель почувствовал, как что-то рушится внутри него. Каждое воспоминание о Лили — каждый момент, когда он называл её мамой, каждый раз, когда она хвалила его за хорошо выполненную работу, каждый редкий момент того, что он считал проявлением любви — всё это теперь было заражено. Отравлено. Построено на могилах его настоящих родителей. —Что вообще было настоящим? —голос Фаделя был едва слышен, —Наши отношения с ней. Жизнь, которую она нам дала. Хоть что-нибудь из этого? —Ничего, —сухо ответил Байзон, —Ничего не было настоящим. Мы были просто… инструментами. Оружием, которое она выковала из детей, чьих родителей она убила. —Байзон… —Больше не называй её матерью, —от Байзона исходил резкий запах ярости, предательства, настолько глубокого, что у него был свой собственный запах — горький и жгучий, смешанный с его естественным ароматом куркумы, —Она не наша мать. Она наша тюремщица. Наша… наша поработительница. Фадель вздрогнул, услышав эти слова. Но ведь это было так, не правда ли? У них никогда не было выбора. Никогда не было свободы. —А как же жизни, которые мы отняли? —голос Байзона дрогнул, —Люди, которых мы убили, потому что она нам приказала? Свобода, которой я хочу — жизнь, которую я хочу провести с Кантом, но не могу, потому что она по-прежнему владеет нами? Фадель подумал о Флюке. О жизни, которую он планировал, о будущем, которое, как он полагал, одобрила Лили. О том, как Флюк исчез без следа. Неужели Лили…? Нет. Он не мог об этом думать. Не сейчас. —Ты слишком потакаешь ей, —продолжил Байзон, его голос набирал силу, становился всё жёстче, —Беспрекословно выполняешь её приказы. Делаешь то, чего мы не хотим делать. Мы жертвовали своими телами, чтобы выполнять задания, убивать, быть теми, кем она хотела нас видеть! —Прекрати, —голос Фаделя был хриплым. —Почему? Потому что больно это признавать? Потому что ты не хочешь смотреть в глаза той реальности, к которой мы пришли? —Байзон подошёл ближе, его запах был агрессивным и вызывающим, —Она сделала из нас монстров, Фадель. А ты ей позволил. Ты продолжаешь ей позволять. —Я пытался защитить тебя! —Делая всё, что она говорила? Никогда не задавая вопросов? Снова и снова жертвуя своим собственным счастьем? —глаза Байзона теперь были влажными, —Посмотри, к чему это нас привело. Фадель хотел возразить. Хотел защитить свои поступки. Но слова не шли. В глубине души он знал, что Байзон прав. —Мы должны отомстить ей, —тихо, но угрожающе сказал Байзон, —Мы должны заставить её заплатить за то, что она натворила. —Байзон... —Она же учила нас убивать плохих людей, разве нет? —голос Байзона снова стал громче, приобретая истерический оттенок, —Она всегда так говорила. Мы убиваем только плохих людей. Тех, кто этого заслуживает. Тех, кто причиняет боль другим. —К чему ты клонишь? —Она плохой человек! —теперь Байзон уже кричал, —Самый плохой человек! Она убила наших родителей! Она украла наши жизни! Она сделала нас... —его голос оборвался, —Мы должны убить её. Мы должны. Это то, чему она нас научила! —Байзон, перестань... —Нет! Мы найдем её, заставим её заплатить и мы... —Байзон впал в истерику, его запах наполнился паникой и яростью, —Мы убьём её, Фадель. Мы должны. —Хватит! —Фадель схватил брата за плечи и встряхнул его, —Перестань. Просто перестань. Байзон вырывался из его рук, всё ещё в истерике. —Мы должны убить её! —Я знаю, —это признание прозвучало тихо, но твёрдо, —Я знаю, что мы должны. Байзон замер, уставившись на него. —Ты… что? —Я знаю, что нам нужно с ней разобраться. Я знаю, что мы должны заставить её заплатить, —голос Фаделя теперь был ровным, сдержанным, хотя его запах выдавал внутреннее смятение, —Но, если мы хотим справиться с такой, как Лили, нам нужно сохранять хладнокровие. Сначала нам нужно составить план. —План? —Она нас воспитала. Она знает, как мы думаем, что мы делаем, как реагируем. Она манипулировала нами всю нашу жизнь, —Фадель крепче сжал Байзона за плечи, —Вот почему тебе сначала нужно успокоиться. Понятно? Мы не можем действовать под влиянием эмоций. Нельзя, чтобы ярость заставила нас действовать небрежно. Нам нужно действовать с умом. Байзон дышал неровно, но теперь он слушал. —Клянусь тебе, —продолжил Фадель, и его голос стал мрачным и решительным, —Клянусь, что такая, как Лили, не будет жить спокойно после того, что она с нами сделала. Она заплатит за каждую ложь, за каждую манипуляцию, за каждую жизнь, которую она отняла, включая жизни наших родителей. Но мы сделаем это правильно. Мы поступим умно. Мы поступим так, чтобы она не смогла сбежать, выкрутиться или... Его голос наконец оборвался. —Мы позаботимся о том, чтобы она точно знала, за что расплачивается. Байзон рухнул на него, и Фадель поймал его, прижимая брата к себе в крепких объятиях. Они вместе опустились на пол, всё ещё сжимая друг друга, окруженные запахом их общей скорби, горя и ярости — и стаи. —Наши родители, —рыдал Байзон, уткнувшись в плечо Фаделя, —Мы даже не знали их, а она… она отняла их у нас! —Я знаю, —теперь и у Фаделя потекли слёзы, горячие и горькие, —Я знаю. Они плакали вместе так, как никогда раньше. Не тогда, когда были детьми, которых учили подавлять эмоции. Не тогда, когда были подростками, учившимися убивать. Даже не тогда, когда дела шли тяжело, было опасно или больно. Но теперь, узнав правду о своём прошлом, о женщине, которая их воспитала, они плакали, как те сироты, которыми всегда и были. Потерянные, раненные и ищущие утешения в единственной семье, которая у них осталась. Друг в друге. —Мы стая, —прошептал Байзон, уткнувшись лицом в рубашку Фаделя, —Настоящая стая. Не потому, что она заставила нас. А потому, что мы братья. —Да, —Фадель крепче обнял его, его слёзы падали и впитывались в ткань рубашки Байзона, — Мы стая. —Мне жаль, —приглушённо сказал Байзон, —За то, что я сорвался. Я просто… —Я знаю. Я понимаю, —Фадель уткнулся лицом в волосы брата, —Мне тоже жаль. Что я не догадался раньше. Что позволил ей так долго нами управлять. Что… —его голос дрогнул, —Произошло вот это всё. Они оставались так долго, два брата, оплакивающие родителей, которых никогда не знали, скорбящие о детстве, которого их лишили, пытающиеся осознать всю тяжесть предательства. Их запахи смешались. Омега и альфа, джунгли и земля после дождя, кожа и тёплый чёрный чай с кардамоном. Горе, ярость и решимость. Аромат семьи. Настоящей семьи. Не той, которую создала Лили. Братство, сформированное не манипуляциями, а общей болью и борьбой за выживание. —Мы разработаем план, —наконец сказал Байзон хриплым голосом, —Вместе. Так, как нам следовало сделать с самого начала. —Вместе, —согласился Фадель, —Не как её орудия. Как братья. Как стая. —А как же Кант и Стайл? Фадель на мгновение замолчал. —Они тоже часть стаи. Они заслуживают того, чтобы знать. Они заслуживают права выбирать, хотят ли они быть частью этого. —Они захотят, —уверенно сказал Байзон, —Они выбрали нас. Они будут с нами. —Даже во всём этом? —Особенно во всём этом, —Байзон отстранился, чтобы посмотреть на брата, —Так поступает стая. Мы держимся вместе. Даже против монстров, которые нас воспитали. Фадель посмотрел на своего маленького брата — уже не такого маленького, но всё ещё того человека, которого Фадель защищал большую часть своей жизни, — и увидел в нём силу. Решимость. Они так долго выживали под манипуляциями Лили. Они выживут и после того, как покончат с ней.***
Стайл сидел один в гараже, и привычный запах смазки и холодного металла окружал его, пока он протирал свои инструменты. Было уже за одиннадцать вечера, но он остался, чтобы закончить капитальный ремонт двигателя, который всю неделю сводил его с ума. Всё, что угодно, лишь бы не думать о Фаделе. Прошло три дня с тех пор, как они покинули остров. Три дня с тех пор, как Фадель поцеловал его на прощание и пообещал связаться со Стайлом, когда будет безопасно. Три дня, наполненные лишь тишиной и беспокойством, в течение которых Стайл прокручивал в голове все самые худшие сценарии. Рука сзади зажала ему рот. Крик Стайла заглушился, когда его прижали к крепкой груди, и знакомый запах наполнил его чувства — тёплая кожа, холодная сталь и свежезаваренный чай. Фадель. —Не кричи, —прошептал Фадель ему на ухо, —Это всего лишь я. Стайл обмяк от облегчения, но тут же напрягся от ярости. Фадель отпустил его, и Стайл резко развернулся, толкая его в грудь. —Ты с ума сошёл? —прошипел Стайл, стараясь говорить тихо, хотя гнев переполнял его, —Ты чуть не довёл меня до сердечного приступа! —Прости. Я не хотел рисковать, чтобы кто-нибудь увидел, как я подхожу. —Разве ты не говорил, что нам нужно держаться подальше какое-то время? Что это небезопасно? Что тебе и Байзону нужно залечь на дно, пока… —Стайл замолчал, теперь внимательно глядя на Фаделя. Он выглядел ужасно. Тёмные круги под глазами, напряжение в каждой линии его тела, его запах был резким от стресса и бессонницы. —Что случилось? —гнев Стайла сменился беспокойством, —С Байзоном всё в порядке? Что-то пошло не так с…? —С Байзоном всё нормально. Он, наверное, сейчас с Кантом, —Фадель провёл рукой по волосам, —Я просто… мне нужно было увидеться с тобой. Убедиться, что ты в порядке. Рана ещё болит? —С раной всё нормально, —голос Стайла теперь звучал безэмоционально, —Болит моё сердце. Фадель вздрогнул, как виноватый щенок. —Три дня, Фадель. Три дня ничего. Ни звонков. Ни сообщений. Ничего, —голос Стайла повысился, несмотря на его усилия оставаться спокойным, —Ты хоть представляешь, каково это? Гадать, жив ты или мёртв? Попался ли ты, ранен или хуже! —Я пытаюсь обезопасить тебя —Отталкивая меня? Опять? —Стайл горько рассмеялся, —Так мы вернулись к этому даже после всего, через что мы прошли, после всех признаний? —он на мгновение прижал руку к животу, —Даже зная, что я, возможно, ношу твоего ребёнка, ты всё равно отталкиваешь меня? —Потому что ты, возможно, носишь моего ребёнка! —голос Фаделя звучал тревожно, —Ты уже однажды попал под перекрёстный огонь. Кто-то стрелял в тебя, Стайл. А что, если в следующий раз они не промахнутся? —Так ты предпочитаешь, чтобы я сидел здесь и гадал, жив ты или мёртв? —голос Стайла дрогнул, —Это больнее, чем пуля. По крайней мере, когда в меня стреляли, ты был рядом. Я мог тебя видеть, прикоснуться к тебе, знать, что с тобой всё в порядке. А это… —он указал на пространство между ними, —Это пытка. —Ты драматизируешь. Эти слова ударили как пощёчина, Стайл замолчал и замер. —Драматизирую. —Чёрт, я… я не хотел… —Нет, именно так. Ты думаешь, что я драматизирую, —голос Стайла теперь звучал холодно, вся боль превратилась в ледяной гнев. Его запах стал ещё сильнее, удушающе густым и резким, —Ты всегда думаешь, что я драматизирую. Что я слишком эмоциональный. Слишком нуждающийся. —Я этого не говорил! —Но ты это имел в виду, не так ли? —Стайл снова толкнул Фаделя, на этот раз сильнее, —Я изливаю тебе душу, говорю, как мне больно не знать, в безопасности ли ты, а твоя первая реакция — сказать мне, что я драматизирую. Ну, знаешь что? Если ты действительно так думаешь, если ты действительно считаешь, что я перегибаю палку, то просто уходи. Возвращайся к своей миссии, к своему укрытию или к чему там ещё. Мне не нужно, чтобы ты здесь говорил мне, что мои чувства слишком сильны. Стайл попытался пройти мимо него, направляясь к двери. Фадель схватил его за руку и развернул обратно. —Подожди. —Отпусти меня! —Нет, —хватка Фаделя была крепкой, но не болезненной. Прямо как в первый раз, когда они встретились, —Я не… Я не это имел в виду. —Тогда что ты имел в виду? —глаза Стайла блестели от сдерживаемых слёз, —Потому что это точно прозвучало так, будто ты считаешь меня нелепым за то, что я скучаю по тебе и беспокоюсь о тебе. —Я не хочу тебя потерять, —слова вырвались грубо, отчаянно, —Вот почему я держусь подальше. Поэтому я отталкиваю тебя. Потому что, если с тобой что-то случится из-за меня, из-за моей работы, я… —голос Фаделя оборвался, —Я не могу тебя потерять. —Тогда позволь мне помочь! —Стайл схватила Фаделя за рубашку, сжимая ткань в кулаках, —Держи меня рядом. Позволь мне принять в этом участие. В твоей последней работе, какой бы она ни была, позволь мне помочь. —Ты можешь быть беременным, Стайл. —Мы этого еще не знаем! —голос Стайл звучал яростно, —И даже если я беременный, это не значит, что я беспомощен. Я могу помочь! —Ни за что, —прорычал Фадель, и его грудь загудела, —Я не позволю тебе приблизиться к опасности, если есть хоть малейший шанс, что ты носишь моего ребёнка. Стайл фыркнула. —Ты не можешь просто так решать за меня. —Могу и буду, —запах Фаделя наполнил пространство между ними с силой — защитный, властный, неуступчивый, —Я не буду рисковать тобой. Я не буду рисковать им. Конец дискуссии. Стайл уставился на него, разрываясь между яростью и предательским теплом в груди от защиты Фаделя. —Ты невыносим. —Как и ты. Они гневно смотрели друг на друга, оба тяжело дыша, оба отказываясь сдаваться. Затем Фадель поднял руку и обхватил лицо Стайла. Он вздохнул, и из него ушла вся энергия спора. —Я не могу больше с тобой ссориться. Я слишком устал. —Тогда перестань ссориться, —Стайл прижался к его руке, несмотря на свой гнев, —Просто впусти меня. Позволь мне помочь тебе справиться с тем, с чем ты имеешь дело. —Я не знаю, как. —Тогда начинай учиться, —руки Стайла всё ещё сжимали рубашку Фаделя, —Потому что я никуда не уйду. Оттолкнёшь ты меня или нет. Я твой, а ты мой, и это не изменится. Фадель долго смотрел на него, затем притянул его к себе, прижав их лбы друг к другу. —Пойдём наверх, —прошептал он, —В твою комнату. —Мой папа дома. —Мне всё равно. Мне нужно… —голос Фаделя задрожал, —Мне нужен ты. Пожалуйста. Гнев Стайла растаял под влиянием откровенной потребности в голосе Фаделя. —Ладно. Да. Пойдём. Они тихо проскользнули через дом, Стайл повёл Фаделя по лестнице в свою комнату. Оказавшись внутри, заперев дверь, они слились воедино с отчаянной страстью. Губы Фаделя нашли губы Стайла, целуя его так, будто он тонул, а Стайл был воздухом. Стайл ответил с не меньшим пылом, его руки уже расстёгивали одежду Фаделя. —Осторожно, —прошептал Фадель, прижавшись к его губам, помня о заживающей ране Стайла. —Я в порядке. Ты мне тоже нужен, —Стайл потянул Фаделя к кровати, —Перестань обращаться со мной, как с хрустальной вазой. Фадель бросил на него взгляд, приподняв бровь. —Стайл… —Я достаточно крепкий, чтобы справиться с тобой, —глаза Стайла потемнели от желания, и он улыбнулся, —Я тебе покажу. Они упали на кровать вместе, сбрасывая одежду между поцелуями, а руки заново изучали знакомую территорию. Фадель был осторожен, несмотря на протесты Стайла, его прикосновения были нежными над заживающей раной на руке, его движения были сдержанными, даже когда отчаяние вело их обоих. —Я скучал по тебе, —задыхаясь, прошептал Стайл, когда губы Фаделя скользнули по его шее и начали сосать его железу, как обычно, —Очень сильно. Не оставляй меня так больше. —Я постараюсь, —руки Фаделя скользили по телу Стайла, словно он хотел убедиться, что Стайл целый, невредимый и рядом, —Но я не могу ничего обещать. —Тогда просто пообещай вот что. Пообещай, что вернёшься, —Стайл приподнял лицо Фаделя, чтобы посмотреть ему в глаза, —Что бы ни случилось с твоей работой. Пообещай, что вернёшься ко мне. Вместо ответа Фадель прижался губами к его губам, вкладывая всё, что не мог выразить словами, в прикосновение губ, скольжение языков, в то, как он держал Стайла, словно нечто драгоценное. Стайл, раздражённый его молчанием, перевернул их так, что оказался сидящим на Фаделе, прижимая его за запястья. Фадель попытался оттолкнуть его, но Стайл остался на нём, словно приклеившись, полный горячей решимости, с блестящими глазами и напряжёнными плечами, как у рыщущей пантеры. —Не двигайся. Фадель замер от этого приказа. Тон Стайла был мрачным, голос — глубоким, с отчётливым рычанием. —Хороший мальчик. Эти слова и то, как они были сказаны, лишили Фаделя дара речи. У него не было выбора, кроме как подчиниться тому, что требовал от него этот новый, суровый Стайл. Поэтому он расслабил напряжённые мышцы и смотрел мягким взглядом, как Стайл проводит руками по его плечам и грудным мышцам, сгибая пальцы и оставляя красные царапины на его прессе. Фадель вздрогнул и выгнул бёдра, за что получил наказание в виде давления ногтей на грудь. Стайл наклонился вперёд, вдавливая ладони в мягкую, дрожащую плоть, защемив оба соска и заставив Фаделя задыхаться. —Просто лежи и позволь мне насладиться, альфа. Фадель почувствовал, как его член прижался к заднице Стайла. Стайл тоже это почувствовал и ухмыльнулся. —О? Тебе действительно нравится, когда я беру контроль в свои руки, да? —подразнил он и прижался к Фаделю, его обнажённые ягодицы уже были влажными от смазки. Фадель ворчал и отвернул взгляд в сторону, чувствуя, как румянец поднимается на его щеках. —Не отворачивайся сейчас. Фадель колебался, но, конечно, ему пришлось смотреть. Стайл проводил руками по себе, закрывая глаза и вздыхая, когда его пальцы скользили по его более чувствительным местам. Фадель смотрел, как загипнотизированный, как эти пальцы ласкали розовые соски, мяли грудь, гладили его горло и железы там, скользили вниз по животу, чтобы дразнить кончик его члена. Каждый раз, когда Фадель пытался дотронуться до Стайла, омега останавливался, отталкивал его руки, а затем возобновлял своё шоу, как ни в чём не бывало. —О чём ты думаешь? —спросил Стайл через некоторое время, почти мурлыкая от того, как Фадель смотрел на него, не моргая, его глаза блестели темно и хищно. —Я думаю о том, чтобы повалить тебя на спину и войти в тебя своим узлом, —прорычал Фадель. —Чёрт, —застонал Стайл, его дырочка запульсировала от этих слов, —Пожалуйста, не надо, я хочу оседлать тебя. Член Фаделя подпрыгнул, Стайл чувствовал, как он шевелится между его ног. —Да? —Ага. Расслабься, позволь мне сделать всю работу. Растяжение было восхитительным, как всегда, заставляя Стайла запрокинуть голову, задрожать и задыхаться. Как обычно, его промежность была мокрой уже задолго до того, как они дошли до этой стадии любовных утех, поэтому проникновение было лёгким. —До сих пор не могу поверить, насколько ты мокрый, —пробормотал Фадель, держа Стайла за бёдра и лаская их большими пальцами, пока омега опускался на него, —Так сексуально. — Только для тебя, — пробормотал в ответ Стайл, закрывая глаза от того, как хорошо ему было, когда он полностью опустился на бёдра Фаделя, теперь полностью насаженный на альфу и пульсируя вокруг его члена. Он начал подниматься, а затем снова опускался, сначала медленно, привыкая к ощущению. Фадель помогал ему, вздыхая и рыча всякий раз, когда Стайл сжимал его сильнее. —Дай мне свою шею, —приказал он в какой-то момент, и Стайл улёгся на него, чтобы тот мог пососать железы омеги. Их запахи витали по всей комнате, оба насыщенные наслаждением, а запах Стайла становился сильнее, чем больше Фадель дразнил его шею. Они двигались в унисон, в знакомом ритме, точно зная, как прикасаться, где целовать, что заставит другого задыхаться от удовольствия. Но под физическим удовольствием скрывалось нечто более глубокое — воссоединение, восстановление связи, которая страдала под тяжестью разлуки и секретов. —Я люблю тебя, —задыхаясь, прошептал Стайл, прижавшись к губам Фаделя, —Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня. —Я знаю, —рука Фаделя нашла руку Стайла, их пальцы переплелись, —Я тоже это чувствую. Когда они разъединились, на губах Фаделя звучало имя Стайла, а запах Фаделя окутывал его, как одеяло — завладевая, защищая, любя, несмотря ни на что. Узел Фаделя набух, укоренившись в теле Стайла и связывая их вместе так, что от этого не было спасения. Затем они лежали, переплетясь, оба, задыхаясь, ни один из них не хотел отпускать другого. —Ты снова повязал меня, —заметил Стайл, хрипя, а затем задыхаясь, когда изгиб узла надавил на особо чувствительное место в нём. Фадель пробормотал утвердительно, несколько отрешённо, пока Стайл сжимал его, и в тот же момент волна оргазма пронеслась по нему. —Ты собираешься уходить? —тихо спросил Стайл. Фадель покачал головой. —Нет. И когда я уеду завтра, я хочу, чтобы ты поехал со мной. Сердце Стайла замерло. —Фадель… Ты серьёзно? Фадель прижался губами к его виску. —Тебя не слишком много. Тебя никогда не бывает слишком много. Просто я… я плохо с этим справляюсь. С тем, чтобы впускать людей в свою жизнь. С тем, чтобы принимать помощь. —Я знаю, —Стайл прижался к его груди ещё крепче, —Но у тебя получается всё лучше. —Правда? —Ты же здесь, разве нет? Ты не смог удержаться от того, чтобы не прийти, —улыбка Стайла была мягкой, —Это уже прогресс. Фадель выдохнул что-то, что можно было принять за смех. —Или слабость. —Любовь — это не слабость, —твёрдо сказал Стайл. —Иногда так кажется, —несмотря на слова, рука Фаделя нежно и ласково гладила волосы Стайла, —Особенно когда дело касается тебя. Ты заставляешь меня испытывать чувства, с которыми я не знаю, как справиться. —Хорошие чувства? —Ужасающие чувства. Но да. Хорошие тоже. Они лежали в уютной тишине, просто дыша в унисон, запасаясь этим моментом близости на тот случай, когда им придётся снова расстаться. —Фадель? —голос Стайла был тихим. —Мм? —Что бы ни было этим последним заданием, будь осторожен. Пожалуйста. —Постараюсь, —Фадель притянул своего омегу ближе, —Ради тебя. Ради… —его рука скользнула к животу Стайла, —Ради всех нас. Постараюсь.***
Убежище было скудно обставлено — всего лишь пустое помещение в складском офисе с единственным столом и несколькими стульями. Фадель дважды проверил его на наличие прослушивающих устройств, прежде чем впустить остальных. Теперь все четверо сидели вокруг стола, на котором лежали карта и разбросанные фотографии. —Прежде чем мы пойдём дальше, —голос Фаделя звучал серьёзно и властно, —Я должен знать: вы оба уверены, что хотите участвовать в этом? Кант, Стайл… Это не то, чем вы занимались раньше. Это опасно. Кин опасен. А Лили… —его челюсть сжалась, —Лили ещё хуже. Стайл наклонился вперёд, его выражение лица было серьёзным, несмотря на непринуждённый тон. —Когда я в деле, я в деле. Телом и душой. Ты уже должен это знать. —Стайл, —голос Фаделя прозвучал резко, —Отнесись к этому серьёзно. Не пытайся выглядеть крутым. —Я не пытаюсь выглядеть крутым, —улыбка Стайла была беззаботной, —Я просто пытаюсь до тебя достучаться. —Это не шутка… —Я знаю, что это не шутка, —перебил его Кант, его голос был твёрдым, —И я тоже в деле. У меня есть навыки — работа полицейским информатором, слежка, я могу угнать машину, если нам понадобится транспорт, который нельзя отследить. Не думаю, что помощь — это выше моих сил. Он посмотрел то на Фаделя, то на Байзона. —С нами двоим твоя работа будет легче. Мы сможем охватить больше территории, следить за большим количеством точек. Вам больше не придётся делать это в одиночку. —Что касается моих навыков, тебе не о чем беспокоиться, —улыбнулся Стайл, толкнув Фаделя в плечо. Пытаясь облегчить груз, давивший на всех них, —Ты бы не был так без ума от меня, если бы я не был способным. —Хватит дурачиться, —приказал Фадель жёстким голосом. —Я не дурачусь, —выражение лица Стайла стало серьёзным, и он взял Фаделя за руку через стол, —Твоя жизнь для меня так же важна, как и моя. Даже важнее. Поэтому я сделаю всё, что потребуется, чтобы ты выжил. Чтобы моя стая выжила. Искренность в его голосе заставила Фаделя почувствовать ком в горле. Байзон прочистил горло. —Думаю, нам стоит разделиться на две команды. Кант и я можем покопаться, найти всё, что сможем, о Лили. А вы двое — идите за Кином, —его выражение лица было мрачным. Фадель вздохнул. —Это будет нелегко. Он осторожен. Обучен, как и мы. —Да, но мы тоже обучены, —уверенно сказал Байзон, —И теперь есть подкрепление. Фадель посмотрел на Канта и Стайла — этих двоих, которые предали их, но заслужили право вернуться, и которые теперь предлагали пойти на опасность ради них. —Последний шанс, —тихо сказал Фадель, —Ещё не поздно отказаться. Остаться в безопасности и позволить Байзону и мне разобраться с этим. —Нет. Давайте сделаем это вместе, —твёрдо сказал Стайл, —Я всё равно не хочу больше быть вдали от тебя. Так что давай сделаем это с пользой. —Я тоже не отступлю, —добавил Кант, —Байзон моя стая. Ты моя стая. Это значит, что мы будем справляться с этим вместе. Стайл протянул руку по центру стола, ладонью вниз. Кант сразу же положил свою руку на руку Стайла — жест единства и преданности. Байзон улыбнулся и присоединил свою руку к остальным. Фадель замялся: его инстинкты альфы вступали в противоречие друг с другом — с одной стороны, желание защитить всех, удерживая их на расстоянии, с другой — осознание того, что вместе они сильнее. Наконец он положил свою руку поверх рук остальных. —Стая, —тихо сказал Байзон. —Стая, —повторил Кант. Стайл улыбнулся и поднял их соединенные руки. —Да, чёрт возьми! Команда «Крутые» собирается разделаться с плохими парнями! Фадель поднял бровь. —Команда «Крутые»? —Я пока работаю над названием. Мы что-нибудь придумаем, —улыбка Стайла была заразительной, несмотря на обстоятельства, —Готовы надрать им задницы? Байзон и Кант начали собирать фотографии с камер наблюдения, готовясь к выходу. —Начнём с известных сообщников Лили, —говорил Байзон, —Посмотрим, кто может заговорить, у кого может быть информация. —Будь осторожен, —сказал Фадель брату, —Не недооценивай её. Она знает, как мы думаем. —Я знаю, —улыбка Байзона была сдержанной, —Но она не знает, как думает Кант. Это наше преимущество. Когда они направились к двери, Фадель схватил Стайла за руку. —Подожди. Пусть они пойдут вперёд. Стайл оглянулся на Канта и Байзона, которые обменялись многозначительными взглядами, прежде чем оставить их одних. Как только дверь закрылась, Фадель повернулся к Стайлу, и его выражение лица сменилось с властного альфы на заботливого партнёра. —Как ты себя чувствуешь? На самом деле? —Я в порядке. —Стайл, —рука Фаделя легла на живот Стайла, нежно упокоившись там, —Как ты себя чувствуешь? Стайл затаил дыхание от нежности этого жеста. —Я в порядке. Рана хорошо заживает. Мне не больно. —А…? —Фадель не мог заставить себя произнести это вслух в этом бетонном складе, где на столе были разложены карты их целей. —Я до сих пор не сделал тест, —Стайл обхватил руку Фаделя своей, —Я знаю, знаю. Мне нужно это сделать. Я сделаю. Как можно скорее. Обещаю. —Сегодня. Сделай тест сегодня, —голос Фаделя был твёрдым, но нежным, —Нам нужно знать. Прежде чем мы займёмся Кином. —Потому что, если я беременный, ты не позволишь мне помогать? —Потому что, если ты беременный, мне нужно составить соответствующий план. Нужно знать, на какие риски мы можем пойти, а на какие нет, —Фадель притянул Стайла ближе, —Я не закрываюсь от тебя. Но мне нужно знать, с чем мы имеем дело. Стайл пристально посмотрела ему в лицо, заметив страх, скрывающийся под маской самообладания. —Ты напуган. —Я в ужасе, —теперь признаться в этом было легко, —От того, что могу потерять тебя. От того, что не смогу защитить тебя, защитить вас обоих, если… —его рука чуть сильнее прижалась к животу Стайл, теперь уже привычным жестом, который Стайл встретил мурлыканьем, поднимающимся из груди, —Я не могу тебя потерять, Стайл. Не сейчас. Не после всего, что было. —Ты не потеряешь, —Стайл приподнялся и нежно поцеловал его, —С нами всё будет хорошо. Со всеми нами. Сколько бы нас ни было. Фадель прижал его к себе, вдыхая его сладкий аромат цитрусовых и ванили, пытаясь запомнить этот момент близости, прежде чем им придётся снова отправиться навстречу опасности. —Сегодня я сделаю тест, —пообещал Стайл, прижавшись к его груди, —И каким бы ни был результат, мы справимся с этим вместе. Хорошо? —Хорошо. Они стояли так долго, просто обнимая друг друга и черпая силу в своей близости. —Нам пора, —наконец сказал Фадель, —Надо начать искать, где находится Кин. —Да, —но Стайл не отпустил его сразу, —Фадель? —Хм? —Спасибо. За то, что позволил мне помочь. За то, что на этот раз не оттолкнул меня. —Пока не благодари меня. Ты можешь пожалеть об этом решении, когда мы будем убегать от пуль. —Я уже проходил через это, но всё равно хочу быть здесь, —Стайл улыбнулся ему, —Теперь ты со мной застрял. —Похоже на то, —но голос Фаделя был тёплым, ласковым, —Давай. Пойдём, чтобы команда «Крутые» нами гордилась. —Тебе нравится это название! —Абсолютно нет. —Ты улыбнулся, когда я это сказал! —Я не улыбался. —Улыбался! Твои губы так и сделали! —Стайл теперь прыгал от радости, несмотря ни на что, —Признай! Команда «Крутые» тебе начинает нравиться! —Это худшее название команды, которое я когда-либо слышал. —Но ты слышал, а это значит, что ты об этом думаешь, а это значит… ммм. Фадель поцеловал его, чтобы заставить замолчать, а потом отстранился с лёгкой улыбкой. —Ты невыносим. —Но ты всё равно меня любишь. —К сожалению, да. Они вышли со склада, взявшись за руки, направляясь купить тесты на беременность и спланировать свои действия против Кина. Стайл сжал руку Фаделя, когда они шли к джипу. Фадель ответил тем же.
