Симфония разорванных струн

      Облачная Башня оказалась именно такой, как он ожидал — и одновременно совершенно иной.       Мрачный замок, вросший в скалу на краю Тёмного леса, встречал посетителей холодом каменных стен и гулом ветра в коридорах. Здесь не было яркого солнца Алфеи, не было цветущих садов и поющих птиц. Здесь царил полумрак, пахло старыми книгами и магией, такой древней, что она, казалось, сочилась из самих стен.       Кэллиану здесь дышалось легко.       Первое время он был ассистентом — помогал старшим преподавателям, проверял работы, вёл факультативы. Но Гриффин быстро поняла, что нашла самородок.       Студентки-ведьмы, наученные наглости и дерзости, попытались прощупать нового ассистента на прочность. На первом же факультативе группа старшекурсниц принялась демонстративно болтать, игнорируя его попытки начать занятие.       Кэллиан дал им ровно три минуты.       Потом он медленно поднялся из-за стола, подошёл к парте, за которой сидели самые громкие, и облокотился на неё, нависая над ведьмами всей своей массой. Его тень накрыла их, словно живая.       — Дамы, — произнёс он тихо, почти ласково, но от этого голоса по спинам побежали мурашки. — Я понимаю, что правила приличия в вашем возрасте кажутся пережитком прошлого. Но давайте договоримся. Вы даёте мне час вашего молчаливого внимания, а я не вычитаю из ваших оценок баллы за неуважение к преподавателю. Идёт?       Самая дерзкая из ведьм открыла рот, чтобы огрызнуться, но встретилась с его взглядом — и слова застряли в горле. В этих тёмных глазах не было злости. Там была пустота. Та самая пустота, которая страшнее любой угрозы.       — Так точно, мистер Кэллиан, — выдохнула она.       Слух об этом разнёсся по Башне за день. Больше никто не пытался испытывать его терпение.       Гриффин, наблюдая за ним из тени коридоров, довольно улыбалась.       

***

      Когда директор предложила ему место в Облачной Башне, Кэллиан согласился не только из-за крыши над головой. Он согласился из-за библиотеки.       Облачная Башня хранила знания, которые не могли попасть в светлые университетские архивы. Тёмные гримуары, запрещённые трактаты, хроники проклятий, о которых маги предпочитали молчать.       — Ищете что-то конкретное? — спросила Гриффин однажды, застав его в библиотеке на рассвете. Кэллиан сидел над древним фолиантом, и тени вокруг него дрожали устало — он не спал вторые сутки.       — Себя, — ответил он честно.       Гриффин помолчала, разглядывая его долгим, изучающим взглядом.       — Тёмная магия, передающаяся по крови, — медленно произнесла она. — Редкое явление. Обычно это либо наследие, либо проклятие. Вы знаете, что из этого ваше?       — Нет.       — Тогда ищите. Если найдёте ответ — сообщите. Мне интересно.       Она ушла, а Кэллиан остался.       Он перерыл всё. Древние хроники, записи о проклятиях, накладываемых на нерождённых, исследования о тёмных сущностях, вмешивающихся в родословные. Он находил истории, похожие на его, но всегда с одним отличием — у тех, других, было объяснение.       У него не было ничего.       Коллеги матери, наложившие проклятие, были обычными ведьмами, способными на бытовую зависть и мелкие пакости. Их сил не хватило бы на такую тьму. Они наверняка использовали древний могущественный артефакт. Но какой именно?       Ответа не было.       Годы шли. Кэллиан стал профессором, авторитетным специалистом по проклятиям, но загадка собственной природы оставалась неразгаданной. Он научился не думать об этом, задвинул боль глубоко внутрь, запер на замок. Но по ночам, когда тени вились вокруг него, успокаивая, словно живые, он вспоминал взгляд матери, полный ужаса, и слова отца: «ты и правда порождение тьмы».       — Кто я? — шептал он в пустоту.       Тени молчали. Они не знали имени своего хозяина.

***

      Курс назывался «Практическая защита и этика проклятий высшего порядка».       Звучало сложно, но Кэллиан умел объяснять просто и с пугающей лёгкостью раскладывал любую теорию по косточкам. Он не учил ведьм проклинать всех подряд — он учил их понимать природу проклятий, чувствовать их структуру, видеть слабые места и, главное, защищаться.       — Проклятие, — говорил он на первой лекции, обводя взглядом притихшую аудиторию, — это не просто злое слово, подкреплённое магией. Это архитектура. Это конструкция, которая либо рухнет от одного точного удара, либо простоит века, разрушая всё вокруг. Ваша задача — научиться видеть эту архитектуру. И создавать свою.       Ведьмы слушали, раскрыв рты. Особенно — одна.       

***

      Айси поступила в Облачную Башню в тот же год, когда Кэллиан стал профессором.       Она пришла с амбициями, с холодом в крови и жаждой власти. Но на первой же лекции по проклятьям всё это отошло на второй план.       Он стоял у доски — высокий, тёмный, опасный. Его волосы блестели в свете магических огней, его голос проникал под кожу, его глаза, когда они останавливались на ней случайно, заставляли сердце пропускать удар.       Айси влюбилась.       Не так, как влюбляются подростки в преподавателей — глупо, наивно, быстротечно. Она влюбилась со всей страстью ледяной ведьмы, со всем холодом и жаром одновременно.       Она стала лучшей студенткой курса.       На его занятиях она отвечала идеально — выучивала материал наизусть, читала дополнительную литературу, придумывала собственные примеры. Она оставалась после уроков под самыми нелепыми предлогами — «уточнить формулу», «показать домашнее задание», «посоветоваться по теме доклада».       Она случайно оказывалась в библиотеке, когда он там работал. В коридоре, когда он шёл к себе. В столовой, когда он обедал.       Кэллиан видел это. Видел всё. Но не подавал виду. Он был вежлив, корректен, иногда чуть насмешлив, но всегда держал дистанцию.       — Айси, — сказал он однажды, когда она в очередной раз пришла «уточнить» очевидное. — Вы талантливы. Очень. Ваше будущее — в ваших руках. Не тратьте время на то, что не принесёт вам ничего, кроме разочарования.       Она вспыхнула, но не отступила.       — Я знаю, чего хочу, профессор, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.       Кэллиан усмехнулся — той самой горькой, усталой усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.       — Посмотрим.       Дарси, наблюдая за этим спектаклем со стороны, только вздыхала.       — Айси, он тебя старше на десять лет. Он твой профессор. Он... он вообще не похож на того, кто ищет отношений.       — Заткнись, — отрезала Айси, поправляя воротник на жилете. — Я знаю, что делаю.       — Ты ничего не знаешь, — бурчала Дарси, но спорить не решалась.       Сторми вообще старалась не вмешиваться. Ей было плевать на любовные драмы — её волновала сила. А Кэллиан был силён. Этого хватало, чтобы уважать его.       Айси соперничала со старшекурсницами за его внимание и побеждала — умом, настойчивостью, ледяной уверенностью. Старшие ведьмы сначала шипели на наглую первокурсницу, но быстро поняли: с этой лучше дружить, чем враждовать. Айси умела быть убедительной. Особенно когда речь шла о том, что принадлежало ей.       В её понимании — Кэллиан принадлежал ей.

***

             В конце зимы в Облачной Башне объявили новость.       — Академический обмен с Алфеей, — Гриффин обвела взглядом преподавательский состав. — Не только студенты, но и преподаватели. Три месяца весны. Нужен доброволец.       Тишина была красноречивее любых слов.       Преподаватели Облачной Башни, вросшие в свои тёмные кабинеты и привыкшие к мрачному комфорту, дружно сделали вид, что изучают потолок. В Алфею? В этот розовый сад с поющими феями и приторным светом? Ни за что.       Гриффин перевела взгляд на Кэллиана.       — Профессор Кэллиан. Вы — самый молодой. Вам полезно будет посмотреть, как учатся феи. К тому же, — в её глазах мелькнула усмешка, — интересно посмотреть, как вы справитесь с почти враждебной средой. Считайте это испытанием.       — Как скажете, директор.       Всю жизнь он преодолевал препятствия. Три месяца среди фей — не самое страшное, что с ним случалось. Кэллиан принял новость с обычным для него равнодушием. Алфея, Облачная Башня — какая разница? Тьма внутри него останется с ним везде.       Но вечером, собирая вещи, он вдруг остановился. Алфея.       Библиотека Алфеи.       Светлая школа фей, возможно, хранила знания, которых не было у тёмных магов. История магии, древние хроники, записи о светлых и тёмных сущностях, взаимодействие магических полей... Вдруг там, в этих розовых архивах, спрятан ответ?       Вдруг его проклятие — не просто тьма, а нечто, связанное с равновесием? Со светом, который когда-то соприкоснулся с тенью?       Кэллиан усмехнулся своим мыслям. Глупо надеяться на чудо. Глупо верить, что в стране вечного солнца найдётся ответ для того, кто рождён во мраке.       Но рука, укладывающая книги в чемодан, дрогнула. И на самом дне, под рубашками и конспектами, оказалось место для блокнота с многолетними записями — историей его поисков, его боли, его надежды.       — Вдруг повезёт, — сказал он пустой комнате. Тени взметнулись вокруг него, словно соглашаясь.

***

      Когда новость разлетелась по школе, реакция студенток была мгновенной.       — Кэллиан едет в Алфею? — выдохнула Айси, побелев от ярости. — К этим... ванильным феям? НЕТ.       Дарси закатила глаза, предчувствуя беду.       — Айси, успокойся. Это всего на три месяца...       — Я еду с ним.       — Что?!       — Мы едем с ним, — Айси сверкнула глазами, и температура в комнате упала на несколько градусов. — Я, ты и Сторми. По программе обмена. Студентки.       — Ты с ума сошла! — взорвалась Сторми, вскакивая с кровати. — Я не поеду в эту дурацкую Алфею! Там всё розовое! Там пахнет цветочками! Там эти... эти феи!       — Там будет он, — отрезала Айси. — Я не оставлю его с ними. Они будут виться вокруг него, строить глазки, притворяться невинными овечками. НЕТ. Я этого не допущу.       — Айси...       — Это не обсуждается.       Дарси тяжело вздохнула и посмотрела на Сторми. Та кипела от злости, но спорить с ледяной ведьмой, когда та в таком состоянии, было себе дороже.       — Ладно, — процедила Сторми сквозь зубы. — Но ты мне потом должна будешь.       — Всегда знала, что ты меня любишь, — Айси уже не слушала, лихорадочно собирая вещи.       В коридорах Облачной Башни тем временем творилось нечто невообразимое.       Как только стало известно, что в Алфею едет профессор Кэллиан, количество желающих отправиться по обмену выросло с трёх человек до... всей школы.       Двадцать мест разлетелись за час. Драки за них были такие, что Гриффин лично пришлось усмирять разбушевавшихся ведьм заклинаниями.       — Никогда не думала, что наш тёмный маг станет таким привлекательным для юных душ, — сухо прокомментировала директриса, наблюдая за очередной потасовкой.       В итоге двадцать счастливиц, включая Трикс, отправились в Алфею.       Со стороны Алфеи ехала преподавательница астрономии — мечтательная женщина средних лет, которой было решительно всё равно, где смотреть на звёзды. С Облачной Башни, кстати, открывался даже лучший вид.       — Ну что ж, — сказала она, укладывая телескоп в чемодан. — Весна в Алфее... или в Облачной Башне? А, неважно. Звёзды везде одинаковы.