Принц из квадранта всадников

Небо полыхало, но не мягким золотом заката, а яростным пожаром войны. Драконье пламя вспарывало грудь облаков, в то время как ослепительные молнии сигнетов, точно раскаленные клинки, кромсали самый воздух. Каждый раз, когда драконы грузно ныряли в самую гущу схватки, мир внизу содрогался в конвульсиях — казалось, сама земля пытается отшатнуться от этого безумия. Ледяной ветер бил в лицо с такой неистовой силой, что каждый вдох превращался в судорожный, рваный глоток кислорода. Лиам Майри приник к шее своего спутника, ощущая коленями, как под грубой кожей перекатываются жгуты могучих мышц. — Выше, Дейг! — его голос сорвался на крик, едва различимый в грохоте битвы. Ответ пришел не словом, а мощным, вышибающим дух рывком крыльев. Дракон свечой взмыл в зенит, и в то же мгновение там, где они находились секунду назад, расцвел ослепительный электрический цветок. Воздух с оглушительным треском разошелся по швам, будто чьи-то невидимые руки разорвали плотную ткань реальности. Лиам сквозь стиснутые зубы выпустил застрявший в легких воздух, чувствуя, как по венам течет чистый адреналин. Бой длился уже так долго, что время потеряло форму. Всё превратилось в одно бесконечное мгновение — рев крыльев, запах горелой чешуи, крики людей. Несмотря на хаос, Лиам увидел это мгновенно — зловещий росчерк на фоне неба. Падение. Тень черного дракона камнем рухнула вниз, его крылья надломленно сложились, лишая надежды на спасение. А следом за ним, теряясь в бесконечной пустоте, падала всадница. Сердце Лиама пропустило удар, отозвавшись в груди тяжелым, глухим эхом. — Вайолет! Фигура Вайолет Сорренгейл стремительно исчезала в едких клубах дыма. В этот миг разум отключился: тело, ведомое инстинктом и преданностью, сработало быстрее любой мысли. — Дейг, вниз! Дракон сложил крылья, бросаясь в самоубийственное пикирование. Ветер хлестнул по лицу с такой яростью, будто пытался содрать кожу, а пронесшееся в сантиметрах пламя обдало броню сухим, удушливым жаром. Лиам подался вперед, до хруста в суставах вытягивая руку. Еще мгновение... еще дюйм... Пальцы наконец сомкнулись на ее запястье. На краткий, ослепительный миг мир замер, затаив дыхание. Лиам уже почти затянул ее в седло, когда реальность предательски содрогнулась. Внезапный удар в грудь выбил из легких остатки кислорода. Сначала пришло недоумение — просто исчез воздух, сменившись странным, тупым давлением. Опустив взгляд, он увидел торчащее из брони оперение стрелы. Кровь ленивым темным пятном расползалась по ткани, пропитывая доспех. Боли не было. Лишь бескрайняя, свинцовая усталость навалилась на плечи. В голове, словно последний уголек в костре, вспыхнула тихая, отчетливая мысль: «Вот и всё». Он снова посмотрел на Вайолет. Она была жива, и одного этого осознания хватило, чтобы прогнать страх. Лиам едва заметно улыбнулся одними губами.Он всегда знал, что может умереть, просто не думал, что это случится так быстро. — Всё будет нормально, — прошептал он в грохочущую пустоту. Онемевшие пальцы разжались. Кожаные поводья змеей выскользнули из ладоней, и небо, полное огня и чужой ярости, медленно перевернулось, уходя в бесконечность. --- Море расстилалось впереди тяжелым серым полотном, сливаясь с хмурым горизонтом. Порывистый ветер, пропитанный едким запахом соли, гари и свежей крови, хлестал по лицу, но Деймон Таргариен шел вперед так, будто вся эта армия была всего лишь плохой шуткой. Вокруг свирепствовала смерть. Стрелы с противным визгом прошивали воздух: одна с глухим стуком вонзилась в щит, другая — бессильно чиркнула по латам, выбив искру, но Деймон даже не замедлил шаг. Война на Ступенях ревела тысячами глоток: лязгом стали, предсмертными криками и треском пожираемых огнем кораблей. Однако над этим хаосом господствовал иной звук — властный, первобытный рёв. В затянутом дымом небе кружил Караксес, чей багряный силуэт напоминал кусок раскаленного железа. Каждый взмах его перепончатых крыльев с грохотом рвал воздух, заставляя души врагов трепетать. Деймон вскинул голову, и на его губах заиграла хищная улыбка. — Вот это бой… — сорвался с губ едва слышный шепот. Он сделал еще шаг, ощущая, как мокрый песок скрипит под тяжелым сапогом, и в это мгновение случайная стрела нашла брешь в его защите. Удар был глубоким и грубым, выбивающим почву из-под ног. Сначала пришло лишь странное оцепенение; тело внезапно налилось свинцом, а колени предательски подогнулись. Песок под ладонями оказался неожиданно, почти обжигающе холодным. Деймон лежал на спине, глядя, как над ним равнодушно проплывают рваные облака. Где-то в недосягаемой вышине всё еще рокотал голос Караксеса, и этот яростный звук стал последним, что удержал его слух. В угасающем сознании вспыхнула короткая, полная ядовитого раздражения мысль: «Я еще не закончил». Мир окутала густая непроглядная тьма. --- Все началось с падения — бесконечного, затяжного скольжения сквозь вязкую пустоту. Странно, но вместо леденящего ужаса Лиам ощущал лишь необъяснимый покой. Память еще хранила обрывки недавнего прошлого: резкий удар стрелы, перевернутый купол неба и то самое мгновение, когда онемевшие пальцы окончательно выпустили поводья. Теперь же его окружала абсолютная тьма, в которой странным образом начали проступать очертания сразу двух разных небес. Одно полыхало багровым пламенем, дышало жаром драконьих глоток и пороховой гарью. Другое — свинцово-серое, тяжелое — принесло с собой терпкий аромат соли и мокрого песка. Эти два мира, столь разные, медленно наслаивались друг на друга, пока их границы не начали стираться. Яростный рев драконов сливался со свистом ветра и мерным гулом прибоя, создавая оглушительную симфонию хаоса. Но в тот момент, когда их границы окончательно стерлись, всё резко оборвалось, погрузив сознание в мертвую тишину. --- Воздух ворвался в легкие подобно удару — хлестко, остро, до жжения в груди. Лиам распахнул глаза и рывком сел, судорожно глотая кислород, точно утопленник, которого в последний миг вытащили из бездонной пучины. Первое же мгновение принесло осознание: тело изменилось. Оно налилось непривычной, свинцовой тяжестью и хищной, звериной силой. Лиам поднял перед собой руки, закованные в холодную сталь латных перчаток, и замер — на лицо скользнула длинная прядь цвета тусклого серебра. — …что? — сорвалось с его губ. Мир вокруг пульсировал болью и хаосом. Берег, усыпанный обломками пылающих кораблей, истошные вопли и лязг железа. Солдаты, застывшие в изумлении, смотрели на него так, будто увидели восставшего из преисподней бога. — Принц жив! — пронесся над пляжем ликующий крик. — Он поднялся! Хвала богам, принц в строю! Лиам медленно, словно в дурном сне, повернул голову. Слова казались бессмысленным набором звуков. — …кто? — переспросил он, но голос подвел, прозвучав непривычно низко и властно. Один из воинов рухнул перед ним на колено, склонив голову в благоговейном трепете: — Принц Деймон! Это имя ударило в сознание, как чужое клеймо. Лиам моргнул, переводя взгляд с окровавленного меча на бескрайнее море. Внутри, где-то за ребрами, зашевелились пласты чужой, древней и невыносимо тяжелой памяти. Он выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и спросил: — Что… здесь происходит? Ответом ему послужил не голос человека, а громовой раскат, разорвавший небеса. Лиам вскинул голову и оцепенел. Сверху, прорезая дымные облака, на берег камнем падал исполин. Красный дракон, огромный и яростный, приземлился с таким грохотом, что песок взметнулся в воздух плотной завесой. Его глаза, полные темного, первобытного огня, впились в Лиама. Зверь изучал его долго, пристально, словно прощупывая саму душу. Лиам сделал осторожный, почти инстинктивный шаг навстречу. Сердце забилось в новом ритме — не от ужаса, а от странного, щемящего чувства узнавания. — Ладно, — тихо прошептал он, чувствуя, как между ними натягивается невидимая струна. — Драконов я понимаю. Караксес едва заметно наклонил голову, и в этот миг Лиама пронзила простая и ясная истина: зверь его принял. Древняя кровь Таргариенов признала нового хозяина. Пока солдаты продолжали выкрикивать имя принца Деймона, Лиам медленно провел рукой по лицу, ощущая шелк серебряных волос. Он посмотрел на замершего дракона, затем на горизонт, где догорали корабли, и тяжело вздохнул: — Похоже… — тихо сказал он.— мне придётся разобраться, почему я вдруг стал принцем.