Чужой запах

В курилке института пахло табачным дымом и холодом. Март в этом году выдался нервным — то солнце, то ледяная крупа. Игорь Новожилов, альфа с обманчиво ленивой грацией крупного зверя, стоял, прислонившись плечом к стене. Он вообще не курил, просто вышел подышать воздухом вместе с Володей, который без никотина не мог и пары пар протянуть. Володя Шевченко, бета, чертыхался, пытаясь прикурить на ветру. Зажигалка шипела, но огонь гас мгновенно. — Дай сюда, — Игорь вытащил из кармана куртки тяжелую бензиновую зажигалку, прикрыл огонь ладонью. — Тебя, бет, природа создала, чтобы альфы чувствовали себя полезными. Володя хмыкнул, наконец-то затянувшись: — Природа создала меня, чтобы я закрывал лабы за вами, гениальными, но ленивыми. Новожилов улыбнулся, но улыбка тут же сползла. Он уловил движение. Из серой двери деканата вышли двое. Сергей Подгрудков, омега, которого Игорь знал сто лет — тихий, с потухшим взглядом, вечно сутулый, будто старался занимать меньше места. А рядом с ним — другой. Александр Никифоров. Игорь знал его шаги. Знал его запах. И от этого знания внутри альфы каждый раз все сжималось, а в паху, наоборот, тяжелело. Никифоров тоже был омегой, но каким-то неправильным. Он не сутулился. Он нёс свою вторичную сущность как вызов: расправленные плечи, чистая светлая шея, запах, от которого у Игоря темнело в глазах. — Смотри, Новожилов слюной не захлебнись, — хохотнул Володя, проследив за его взглядом. — На Никифорова запал? Бесполезняк. Он же гордый. Таких, как ты, альф, он на завтрак ест. — Заткнись, — беззлобно бросил Игорь. Но в этот момент что-то пошло не так. Никифоров, заметив Игоря, не просто прошел мимо. Он на секунду задержал взгляд, а потом легонько толкнул Подгрудкова в плечо и указал на курилку. Они направились прямо к ним. — Шевченко, угостишь? — голос у Саши оказался низким, с хрипотцой, и обращался он к Володе, протягивая руку за сигаретой. Володя, немного опешив от такой наглости, молча протянул пачку. Саша медленно закурил, выпустил дым в сторону и только потом перевел взгляд на Игоря. — А ты чего такой хмурый? — Саша шагнул ближе, встав прямо под фонарь. Свет упал на его лицо, делая кожу почти прозрачной. — Течку ловишь? Так у нас с Сережей сейчас она, может, составите компанию, альфы? — он усмехнулся, обнажив клыки, и бросил короткий взгляд на Подгрудкова. Сергей дернулся, будто его ударили. Он сжался еще сильнее, уставившись в землю. Игорь почувствовал его запах — горький, полынный, запах испуга и покорности. А рядом с ним Никифоров пах яблоком и корицей, и этот контраст бил по мозгам. — Остынь, Никифоров, — Игорь старался, чтобы голос звучал ровно. — Не всех интересует твой цирк. — Цирк? — Саша картинно надул губы, склонив голову набок. — Я просто предлагаю помощь. Сережа у нас стеснительный. Ему одному в течку тяжко. А ты сильный альфа. Поделишься? И на меня, и на него хватит? Это было откровенное издевательство. Предложение «разделить» омег, принижающее их всех до уровня животных. Володя поперхнулся дымом и отошел в сторону, делая вид, что он тут вообще ни при чем. Сергей Подгрудков поднял глаза. В них была такая степень отчаяния и стыда, что Игорю на секунду стало физически больно. Он вдруг ясно, до оскомины, понял: Никифоров прикрывается Подгрудковым. Прикрывается его слабостью, чтобы лишний раз укусить Игоря. — Пошли, Саш, — тихо сказал Сергей, дернув Никифорова за рукав. — Не надо. — Что? — Саша обернулся к нему, и его тон мгновенно изменился, стал жестким, хозяйским. — А ты не лезь. Я сказал, стой здесь. В ту же секунду запах Никифорова ударил Игорю в нос с утроенной силой — пряный, терпкий, альфа внутри Игоря взревел, требуя подчинить, поставить на колени этого наглого омегу. Но следом пришла другая, холодная мысль: Саша специально давит на него через запах. Провоцирует. Игорь сделал шаг назад, разрывая дистанцию. — Иди ты в задницу, Никифоров. Со своим запахом и со своим «предложением». — Он посмотрел на Подгрудкова, и голос его невольно смягчился: — А ты, Сереж, если что — обращайся. По-человечески. Без цирка.