Детский сад имени Кэйла

Альберу Кросман теперь император. Ему двадцать семь, у него куча работы, тайное происхождение (четверть темного эльфа, о котором никто не знает) и... просто ужасная тоска по семье. Потому что его семья — это Кейл и его безумный детский сад. Поэтому, когда выпадает свободный день, Альберу делает то, что умеет лучше всего: печет печенье. Много печенья. Для Кейла (который ворчит, но ест). Для Раона (который ворует с тарелки). Для Он, Хона, Лока, додори и тринадцати волча (которые сметают всё за минуту). Император, темный эльф, хитрый лис и лучший друг — в гости к восемнадцати детям. Что могло пойти не так? Абсолютно всё.

***

Во дворце императора было тихо. Слишком тихо. Альберу сидел в своих покоях и смотрел на стопку бумаг. Налоговые отчеты. Прошения. Жалобы. Указы. Бесконечный поток бюрократии. — Скучно, — сказал он вслух. Никто не ответил. Он вздохнул, отложил бумаги и пошёл на кухню. Личная кухня императора — место, куда посторонним вход воспрещен. Потому что именно здесь Альберу делал то, что никто не должен был видеть. Он пек печенье. — Так, — бормотал он, замешивая тесто. — Масло, сахар, мука... Кейл любит с шоколадом. Раон — с ягодами. Он говорила, что хочет с корицей... А волчатам всё равно, они съедят что угодно. Он улыбнулся. Когда он пек печенье для детей Кейла, мир становился чуточку лучше. Даже если весь дворец считал, что император занят государственными делами. — Ваше величество, — раздался голос из-за двери. — К вам посетитель. — Кто? — Лорд Кейл Хенитюз. С детьми. Альберу замер с лопаткой в руке. — Все... все восемнадцать? — Так точно. — И дракон? — Летает над процессией, ваше величество. Альберу выдохнул. — Пусть идут в малую гостиную. И млачей скажи слугам — пусть готовятся к хаосу. Он посмотрел на противень с печеньем. — Хорошо, что я испёк много.

***

Кейл стоял перед дворцом и смотрел на детей. — Слушайте сюда, — сказал он. — Это императорский дворец. Здесь нельзя бегать, кричать, летать под потолком и... — И? — спросил Раон, зависнув прямо над его головой. — И всё, что вы обычно делаете. — Папа, — возмутилась Он. — Мы умеем вести себя прилично! — Я знаю ваше «прилично». — Папа не доверяет нам, — шепнул Хон Локу. — Я слышу! — Я знаю! — засмеялся Хон. В этот момент двери дворца распахнулись. На пороге стоял Альберу. В парадной одежде, с идеальной улыбкой и блеском в глазах. — Кейл! — воскликнул он. — Брат мой! Как я рад тебя видеть! — Не ври, — буркнул Кейл. — Ты рад печенью, которое испёк. Улыбка Альберу дрогнула. — Откуда ты... — Раон увидел. И рассказал всем. Альберу посмотрел на дракона. Раон радостно помахал лапкой. — Дядя Альберу! А печенье готово? — Готово, — вздохнул Альберу. — УРА-А-А! Восемнадцать детей рванули во дворец. Кейл даже не попытался их остановить. — Прости, — сказал он ни капли не виглядя виноватим. — Ха-а Ничего, — ответил Альберу. — Я привык. Они вошли внутрь. В малой гостиной стоял хаос. Дети сидели на диванах, на полу, на подоконниках — везде, где можно было сидеть. Раон парил под потолком и ловил печенье ртом. Он и Хон устроились на одном кресле и жевали с одинаково счастливыми мордочками. Лок сидел рядом с волчатами и старался выглядеть взрослым, но печенье уплетал за обе щеки. Пятеро додори облепили Альберу, который раздавал угощение. — Дядя Альберу, а почему ты император? — спросил додори. — Потому что так получилось. — А это трудно? — Очень. — А ты любишь печенье? — Больше всего на свете. — А почему ты такой красивый? Альберу улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Это врождённое. — Врождённое — это значит, от мамы? Улыбка Альберу застыла. Кейл, сидевший в кресле с чашкой чая, поднял бровь. — От мамы, — спокойно сказал Альберу. — И от дедушки. Дети не поняли намёка. Но Кейл понял. Он знал. Знал про тёмных эльфов. Знал, что Альберу скрывает это ото всех. И знал, как опасно может быть это знание. Но здесь, в этой комнате, среди детского смеха и запаха печенья, это не имело значения. — Хорошее печенье, — сказал Кейл. Альберу посмотрел на него. — Спасибо. — Но в следующий раз клади меньше сахара. — Ты всегда недоволен. — Ты всегда переслащиваешь. Они улыбнулись друг другу.

***

После чаепития Альберу решил показать детям дворец. — Это тронный зал, — объяснял он. — Здесь я принимаю послов. — А можно посидеть на троне? — спросил Хон. — Нет. — А почему? — Потому что это трон. — А что будет, если я сяду? — Тебя съедят придворные. Хон задумался. — А они вкусные? Альберу моргнул. Кейл вздохнул. — Хон, придворных не едят. — Жалко. — Иди дальше. Они пошли дальше. — Это библиотека, — показал Альберу. — Здесь тысячи книг. — Ух ты! — Лок подошёл ближе. — А можно почитать? — Можно. Но осторожно. Некоторые книги очень старые. — Я буду аккуратен. Альберу посмотрел на него и улыбнулся. — Ты хороший мальчик, Лок. Лок покраснел и отвернулся. — А это мои личные покои, — сказал Альберу, открывая следующую дверь. — Сюда обычно никого не пускают, но для вас... Он не договорил. Потому что додории раон уже вбежали внутрь и прыгнули на кровать. — МЯГКО! — КАК У ПАПЫ! — ТУТ ПАХНЕТ ПЕЧЕНЬЕМ! Альберу посмотрел на них. Потом на Кейла. — Что опекун что дети....тихо сказал альберу — .... Альберу закрыл дверь и пошёл заваривать новый чай. *** К вечеру дети устали. Они сидели в гостиной, кто на диванах, кто на полу, и потихоньку клевали носом. Раон уже дремал на люстре. Хон уснул на коленях у Он. Пятеро додори свернулись клубочками на ковре. Волчата растянулись вокруг, как стая уставших щенков. — Они такие милые, когда спят, — тихо сказала Лили. — Они такие шумные, когда не спят, — ответил Кейл. — Но ты их любишь. — Я ничего такого не говорил. — Ты и не говоришь. Ты просто... смотришь на них. И улыбаешься. Кейл промолчал. Альберу сидел в кресле и смотрел на эту картину. — Знаешь, Кейл, — сказал он. — Я завидую тебе. — Чему? — Этому. — Альберу обвёл рукой комнату. — Семье. Шуму. Хаосу. У меня ничего такого нет. Кейл посмотрел на него. — У тебя есть мы. Альберу удивлённо поднял бровь. — Что? — Мы, — повторил Кейл. — Я. Дети. Рон, который тебя тоже напоит лимонадом, если ты зазеваешься. Раон, который называет тебя дядей. Они все... они считают тебя семьёй. Альберу молчал. — Даже если ты тёмный эльф, — тихо добавил Кейл. — Даже если император. Даже если печёшь слишком сладкое печенье. Ты — наш. В гостиной стало очень тихо. Потом Альберу улыбнулся. По-настоящему. Не той парадной улыбкой, которой он улыбался придворным, а тёплой, почти детской. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. — И печенье у меня нормальное. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь, но я всё равно съем. — Потому что любишь меня. — Потому что жалко выкидывать. Альберу засмеялся. И в этот момент Раон, не просыпаясь, перевернулся на люстре и свалился вниз. Прямо на Кейла. — Ай! — Папа! — Раон открыл глаза. — Я летел к тебе! — Ты упал! — Я летел! Дети проснулись и начали хохотать. Кейл лежал на диване с драконом на груди и смотрел в потолок. — Ненавижу свою жизнь, — сказал он. — Врёшь, — ответил Альберу. — Не вру. — Врёшь. — Заткнись. — Сам заткнись. Дети хохотали ещё громче. Лили обняла Он. Волчата толкались локтями. Додори повис на Альберу. Лок улыбался, глядя на эту суматоху. А Кейл лежал и чувствовал, как Раон дышит у него на груди. И улыбался. Самую чуточку. *** Утром Альберу проснулся от странного ощущения. Что-то тяжёлое лежало на ногах. Что-то тёплое дышало в бок. Что-то маленькое посапывало под мышкой. Он открыл глаза и понял: дети. Пятеро додори спали на нём, как на грелке. Двое волчат устроились по бокам. А на груди, свернувшись калачиком, лежала Он. — Доброе утро, дядя Альберу, — прошептала она, увидев, что он проснулся. — Доброе, — растерянно ответил он. — Ты тёплый. — Спасибо. — И пахнешь печеньем. — Это потому что я пёк. — Знаю. Поэтому мы сюда и пришли. Альберу улыбнулся. В дверь заглянул Кейл. Увидел эту картину и усмехнулся. — Доброе утро, ваше величество. — Иди к чёрту, Кейл. — Не могу. Ты император. Ты тут главный чёрт. — Я тебя арестую. — За что? — За оскорбление величества. — Дети, ваш дядя хочет арестовать папу. Дети проснулись мгновенно. — НЕЛЬЗЯ! — ДЯДЯ АЛЬБЕРУ ПЛОХОЙ! — ЗАЩИЩАЕМ ПАПУ! Альберу оказался погребён под кучей детей. — Кейл! — закричал он. — Убери их! — Не могу, — ответил Кейл, выходя из комнаты. — Я занят. Чай пью. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — ЗНАЮ! Дети хохотали. Альберу лежал и думал: «Как же хорошо, что я испёк много печенья».

***

Когда дети уехали, во дворце стало тихо. Слишком тихо. Альберу сидел в кресле и смотрел на пустую гостиную. На ковре валялась пара крошек. На подоконнике — забытая заколка Он. На люстре — следы от когтей Раона. Он улыбнулся. Вошёл слуга. — Ваше величество, бумаги на подпись. — Оставь. Слуга ушёл. Альберу взял заколку Он. Посмотрел на неё. — Приезжайте ещё, — прошептал он. И пошёл на кухню. Печь новое печенье. Император, тёмный эльф и хитрый лис. У него нет своей семьи. Но есть восемнадцать детей, которые называют его дядей. И есть Кейл, который всегда скажет, что печенье слишком сладкое. И съест всё до последней крошки.