Тхисеим

      22.08.2029. Среда.       — Ваша мама умерла при родах. Я один бы не смог потянуть двоих детей. Поэтому Настю удочерил Дима Лаврентьев, мой друг, и его жена, а тебя я воспитал сам.       Виталий Киревский, не отрывая глаз от монитора, монотонно отвечал сыну на претензии. Он стоял прямо перед ним, пока Настя около двери рассматривала кабинет. В углу был кулер, стеллаж во всю стену был полностью заполнен книгами. На других стенах были фотографии Феликса разного возраста и какие-то картины с природой.       — Так почему ты 20 лет ничего не рассказывал? — спросил юноша.       — Ты не спрашивал, — ответил отец.       Феликс надулся, пару раз повернулся на сестру, развёл руки и опёрся ими на стол, смотря Виталию прямо в глаза.       — Ага, то есть по твоему мнению я в пять лет должен был подойти к тебе и спросить: «папа, а у меня есть потерянная сестра-близнец, с которой ты меня разлучил и ничего не рассказывал?», да?       — Да.       Они на секунду замолчали.       — Я не понял, — продолжил отец. — Чего ты от меня хочешь?       — Ответов, пап. Логического объяснения.       — Я по-моему ясно дал понять, что случилось. А теперь кру-гом и шагом марш отсюда, — он оторвался от компьютера и посмотрел на Настю. — Оба. Я работаю.       — Охренеть, — выдохнул Феликс.       — Выражения! Выйдешь, зайди в туалет и помой рот с мылом.       — Это даже не мат!       Близнецы вышли в коридор и закрыли дверь кабинета, на котором красовалась табличка «213. Профессор, д.х.н. Киревский Виталий Михайлович.» Феликс выдохнул и с усталым взглядом повернулся к сестре.       — И вот так он всегда. Чуть что, сразу «шагом марш, я работаю», — он попытался спародировать недавно услышанную фразу. — Достал. Пошли посидим где-нибудь.       Они вышли из химического корпуса ХамГУ на улицу. Настя остановилась у двери и сняла рюкзак.       — Фель, это…       Он остановился и подошёл к ней.       — Мне надо тебе кое-что отдать.       Она достала из рюкзака серую кофту. Феликс ошарашенно уставился на неё, потом на Настю, которая смотрела в пол. Он взял её и заметил, что к плечу и груди были пришиты заплатки. Пятен крови не было, кофта пахла свежестью и стиральным порошком. Он выхватил рюкзак и запихал её назад.       — Спрячь, — сказал он. — Тебе тоже это приснилось? — спросил он шёпотом.       Она кивнула.       — Так. — твёрдо сказал он. — Тут неподалёку есть качели. — Он положил руку ей на плечо. — Пошли.       ***       — А потом я проснулась в этой кофте. Рукав и места, куда он стрелял — всё было в крови. И пахло так же.       — Вот, похоже. У меня был кровавый бинт.       Они сидели на качелях на небольшой детской площадке. В песочнице сидели и играли какие-то малыши, их родители следили за ними с лавочек, и на близнецов никто не обращал внимания.       — Я предполагаю, изменилось то, к чему мы оба прикасались, — задумалась Настя. — Я случайно задела тебя за бинт…       — А ещё я отдал тебе кофту, — закончил он. — Мило, что ты зашила.       — Ну… Я зашила только половину, — созналась она. — Вторую Апри.       — Апри? Это…?       — Жена Тихона.       — А, я постоянно забываю, как её там… — выдохнул он. — Стоп. Ты рассказала ей про сон?       — Нет.       — Просто принесла ей мужскую кофту в крови и дырках?       — Ага.       — И что она сказала?       — Ничего. Подобрала заплатки и научила зашивать.       Феликс выдохнул ещё раз. Он начал раскачиваться, пока Настя только водила ногами по песку.       — Вопрос. Как ты поняла, что можешь создать стену?       — В плане?       Он притормозил.       — Ну смотри, пока я бегал в самом начале, — Феликс полез в карман и достал полупустую пачку сигарет. — Пока бегал… — задумался он. — Я понял, что не могу «магичить», — он демонстративно показал пальцами кавычки. — Я давно попадаю в осознанные сны и вытворяю всякие штуки, но в этот раз ничего не получалось.       — А… Не знаю, как будто надо было его задержать.       — Хмырь белобрысый. Что ему вообще от нас надо? — Он пару раз нажал на кнопку зажигалки, но каждый раз, как появлялась искра, его палец соскальзывал. — Ёп… Можешь зажечь?       Настя взяла у него сигарету и спокойно зажгла. Серый дым устремился наверх тонкой полосой. Она передала сигарету брату.       — Пасиб. А ты куришь?       — Не-а.       — И правильно, — сказал он и затянулся. — Не надо, а то будешь как я. У тебя есть аллергия на дым?       Настя помотала головой.       — А, окей. У Тишки есть, если рядом с ним курят, он начинает чесать нос и…       — Мужчина! — крикнула какая-то мамочка, сидящая на скамейке. — Не курите на детской площадке!       — Так я никому не мешаю! Ваше чадо сидит в песке, до него не доходит! — ответил Феликс.       — Мужчина, уйдите с площадки! — повторила женщина.       Феликс встал с качели. Он повернулся к Насте и протянул ей руку.       — Пошли. Они все тут такие, — он покрутил пальцем у виска.       Они сели на скамейку около ближайшего подъезда. Феликс затянулся и выдохнул облако дыма в противоположную от Насти.       — А ты теперь в ХамГУ, да? — спросил он.       — Да, первый курс.       — А… А почему?       — Я поступила после медколледжа.       Феликс ошарашенно уставился на неё.       — Круть. А сейчас ты в какой группе?       — 592, там где Соня.       — О! Мы на одной специальности. Я в 572, это 3 курс. Я скину вам все лекции, что у меня есть.       Настя оглянулась, и заострила внимание на его правой руке, спрятанной под кофту.       — Слушай, — сказала она. — Ты попросил меня зажечь сигарету потому что боишься огня после пожара в лагере?       Феликс поперхнулся и прокашлялся.       — В теории, — дополнила Настя.       — Откуда ты знаешь?       — Апри сказала.       — Апри Апри… Чё она вообще знает?       Он затянулся.       — Короче, знаешь кто такой Максим Мацержинский?       Настя помотала головой.       — Брат Тишки, — он провёл рукой от лба до затылка, зализав чёрные кудри, которые снова встали торчком, стоило ему убрать ладонь, и засмеялся. — Такой кадр, — он выдохнул оставшийся дым и повернулся прямо, смотря в пустоту. — Он в меня влюбился. Ему лет-то 16, или 17, он ещё школьник. На Тишиной свадьбе подходит ко мне, говорит мол «красиво выглядишь, приходи на мою свадьбу. Только не как шафер». «А как кто?» — спрашиваю я, и он мне: «Как второй жених!», и строит глазки, прикинь? А я что, мне похер, кто кого и как любит, просто я не… Ну ты поняла.       Настя увлечённо кивала.       — Так вот, он после этого мне написывал и написывал, я аккаунтов 30 переблокал. «Любовь всей моей жизни», «Хочу встретить с тобой старость»… — Феликс сделал голос выше. — Так он ещё и малолетка! Это уголовно наказуемо!       — А ты Тихону говорил? — спросила Настя.       — Да, он говорит, что у Максима проблемы с социумом, и мне не стоит обращать внимания. Но этим летом он узнал, что я работаю в лагере. Этот чёрт выпросил у отца путёвку и попал именно на мою смену и именно в мой отряд. И две недели ебал мне мозг…       Феликс вытер выступивший пот со лба, сжал трясущиеся ладони в кулаки и повернулся к Насте.       — А потом он припёрся ко мне в комнату.