Пламя, связавшее нас

«— Он не отрицал вину, — сказала Фарагонда.

— Он просил прощения, — возразила Блум.

И в этой разнице между "виноват" и "прости" уместились восемнадцать лет ледяного ада и одна девочка, которая никак не могла понять, кому из них верить».

      Блум не спала всю ночь. После разговора с Валтором в пространстве снов она вернулась в реальность с чувством, которое невозможно было описать словами. С одной стороны — эйфория от правды, от ощущения, что она наконец-то узнала то, что было скрыто от неё восемнадцать лет. С другой — ледяной страх: а вдруг это всё-таки ложь? Вдруг Валтор, созданный из тьмы, способен подделывать воспоминания? Вдруг она, доверившись чувствам, предаёт память родителей, которые погибли из-за него? К утру голова раскалывалась, а в груди образовалась пустота. Даже пламя Дракона, обычно тёплое и живое, словно затаилось в ожидании. — Блум! — Стелла влетела в комнату без стука, как всегда, игнорируя правила приличия. — Ты чего не выходишь? Фарагонда уже полчаса как собирает совет. Говорят, что-то важное насчёт того мага. — Иду, — автоматически ответила Блум, натягивая форму. Стелла прищурилась, разглядывая подругу. — Ты ужасно выглядишь. Опять не спала? — Спала, — солгала Блум, отводя взгляд. — Врёшь, — фыркнула Стелла. — Ладно, потом пытать буду. Пошли, а то Фарагонда нам головы оторвёт.

***

      В кабинете директрисы снова собрались все. Фарагонда — величественная и спокойная, Саладин — мрачный, как грозовая туча, Гриффин — бледная, с тёмными кругами под глазами, словно она тоже не спала всю ночь. И Винкс — шесть фей, готовых к любым новостям. — Девочки, — начала Фарагонда, обводя их взглядом, — ситуация с побегом Валтора становится критической. Мы получили сведения, что он не покинул волшебное измерение, а скрывается где-то в пределах досягаемости. Более того, есть основания полагать, что он пытается установить контакт с Блум. Сердце Блум пропустило удар. Она постаралась сохранить невозмутимое лицо, но краем глаза заметила, как Гриффин странно дёрнулась. — С чего вы взяли? — спросила Текна, нахмурившись. — Мы не зафиксировали никаких магических вторжений в Алфею. — Есть другие способы, — туманно ответила Фарагонда. — Сны, видения, ментальная связь. Валтор — могущественный маг. Если он захочет проникнуть в сознание Блум, у него есть для этого все возможности. Блум похолодела. Неужели Фарагонда знает? Неужели она каким-то образом отследила их встречу в пространстве снов? — Я... — начала она, но директриса остановила её жестом. — Я не обвиняю тебя, дитя. Я предупреждаю. Валтор — мастер манипуляции. Он может показать тебе то, что ты захочешь увидеть, заставить поверить в ложь, которая кажется правдой. Твоя связь с ним — опасность, которой мы не можем пренебрегать. — Связь? — переспросила Стелла. — Какая связь? Фарагонда и Гриффин переглянулись. — Мы не были до конца откровенны с вами, — признала Фарагонда. — Валтор не просто тёмный маг. Он создан из искры Огня Дракона. Это делает его связанным с хранителями пламени на фундаментальном уровне. Блум, как последняя хранительница, чувствует эту связь. И Валтор может использовать её, чтобы влиять на неё. — То есть он может заставить Блум делать то, что хочет? — возмутилась Муза. — И вы молчали? — Мы надеялись, что он никогда не выберется из Омеги, — тихо сказала Гриффин, и в её голосе впервые за всё время прозвучала неподдельная горечь. — Мы ошиблись. Блум сидела, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки. В голове был хаос. Фарагонда говорит о манипуляции. Валтор говорит о правде. Кому верить? Кто из них лжёт? — Я хочу знать всё, — сказала она, поднимаясь. — Не кусками, не намёками. Всю правду о том, что случилось на Домино. О Валторе. О моих родителях. Если я должна защищаться от него, я имею право знать, от чего именно. Фарагонда долго смотрела на неё, словно оценивая, выдержит ли девочка то, что услышит. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Ты права. Ты заслуживаешь знать. Но не здесь. То, что я покажу тебе, нельзя видеть никому, кроме тебя. Это слишком личное. Слишком болезненное. — Я пойду одна, — твёрдо сказала Блум. — Блум, нет! — вскочила Флора. — Мы с тобой! — Нет, — повторила Фарагонда. — Это должно быть наедине. Обещаю, с ней ничего не случится. Идите в класс Зельеварения. Я приведу Блум, когда мы закончим. Подруги неохотно покинули кабинет, бросая на Блум тревожные взгляды. Стелла на прощание сжала её руку: «Если что — кричи, мы рядом». Дверь закрылась.

***

      Фарагонда подошла к Блум и взяла её за руки. Ладони директрисы были прохладными, но в них чувствовалась сила. — Я покажу тебе то, что видела сама восемнадцать лет назад, — тихо сказала она. — Смотри и слушай. А потом решай. Мир вокруг поплыл. Блум стояла посреди руин. Домино. Она узнала это место по снам Валтора — но сейчас здесь не было ни солнечного света, ни цветущих садов. Только пепел, чёрное небо и запах смерти. Вдалеке она увидела их. Три фигуры, спускающиеся с неба на магических платформах. Фарагонда — моложе, но уже с седыми волосами. Саладин — сжимающий посох. Гриффин — с лицом, искажённым гневом. А посреди площади, на коленях, стоял Валтор. Он был изранен, окровавлен, его светлые волосы слиплись от крови и пота. Но он не выглядел побеждённым — он выглядел уничтоженным. Сломленным. Из его глаз текли слёзы, оставляя дорожки на покрытом сажей лице. — Что здесь произошло? — голос Фарагонды прозвучал резко, требовательно. Валтор поднял голову. В его глазах мелькнула надежда. — Древние Ведьмы, — прохрипел он. — Они пришли за Пламенем. Я пытался их остановить, но... Орител и Марион... они заперли их в Обсидиане. Вместе с собой. Они... — Ложь! — взвизгнула Гриффин, делая шаг вперёд. — Я всегда знала, что ты предашь! Тёмная магия не может служить добру! — Нет! — Валтор попытался встать, но рухнул обратно. — Слушайте меня! Блум жива! Их дочь! Дафна отправила её на планету без магии! На Землю! Её нужно найти, пока ведьмы не вернулись! — Замолчи! — Саладин ударил его посохом, и Валтор упал лицом в пепел. — Я клянусь! — закричал он, захлёбываясь кровью. — Огнём Дракона клянусь! Я любил их! Я не предавал! Я защищал их до последнего! — Если ты невиновен, — холодно сказала она, — почему ты выжил? Почему ты здесь, а они погибли? — Я... я не знаю, — Валтор с трудом поднял голову. — Я пытался... я не смог... простите... — Не смог, потому что не хотел, — прошипела Гриффин. — Ты открыл им врата. Ты привёл их. И теперь врёшь, пытаясь спасти свою шкуру. — Нет... — прошептал Валтор. — Пожалуйста... Блум... найдите Блум... — Хватит, — оборвала Фарагонда. — Ты отправишься в Омегу. Навсегда. Пусть Великий Дракон рассудит, виновен ты или нет. Валтора подняли, заковали в цепи. Он не сопротивлялся. Он только смотрел на небо, где когда-то светило солнце Домино, и шептал одно имя: — Блум... прости меня... я не смог защитить твою семью... Портал открылся, поглотив его. Воспоминание оборвалось.

***

      Блум стояла в кабинете Фарагонды, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах стояли слёзы. Она видела это своими глазами — Валтора, умоляющего, клянущегося, просящего найти её. Но она видела и другое — его поражение, его слабость, его... вину? — Ты видела, — тихо сказала Фарагонда. — Он не отрицал, что ведьмы пришли из-за него. Он говорил, что пытался остановить, но не смог. А если бы он действительно хотел их защитить, разве не предупредил бы раньше? Разве не сделал бы всё возможное? — Он говорил, что предупреждал Оритела, — возразила Блум, цепляясь за соломинку. — В моих снах... он говорил, что просил их спрятаться. — Во снах, — горько усмехнулась Фарагонда. — Дитя, он маг иллюзий. Он может показать тебе всё, что захочет. Даже подделать воспоминания. Ты сама видела сейчас, как это было на самом деле. Он стоял на коленях и не отрицал своей ответственности. — Но он просил найти меня, — настаивала Блум. — Он знал, что я жива. Он хотел, чтобы меня спасли. — Или хотел, чтобы его поиски выглядели благородно, — парировала Фарагонда. — Ты не знаешь его, Блум. Ты не знаешь, на что способна тьма, когда ей нужно притвориться светом. Блум замолчала, раздавленная. В голове был полный бардак. Воспоминания Валтора были такими живыми, такими искренними. Но видение Фарагонды тоже не казалось подделкой. Она видела его на коленях, слышала его слова. И в них не было отрицания. Он не кричал: «Я не виноват!» Он кричал: «Простите!» — Почему он не защищался? — спросила она вслух. — Почему не доказывал свою невиновность? — Потому что нечем было доказывать, — ответила Фарагонда. — Потому что вина была очевидна. Он был создан ведьмами. Он носил их метку. И когда они пришли, он не смог их остановить. Возможно, даже не захотел по-настоящему. — Но он же крёстный отец Дафны, — прошептала Блум. — Он любил их. — Любил? — Фарагонда покачала головой. — Тьма не умеет любить, Блум. Она умеет только притворяться. И чем дольше притворство, тем страшнее удар, когда маска спадает. Блум закрыла глаза. Пламя в груди металось, не находя покоя. Одна часть её кричала: «Валтор невиновен! Ты чувствовала его душу!» Другая, холодная и логичная, твердила: «Фарагонда — директриса Алфеи, одна из величайших фей. Зачем ей лгать?» — Я не знаю, — выдохнула она. — Я не знаю, кому верить. — Верь фактам, — посоветовала Фарагонда. — Верь тем, кто доказал свою преданность. Верь подругам, учителям, тем, кто заботился о тебе все эти годы. А не чужому тёмному магу, который явился из ниоткуда и пытается втереться к тебе в доверие. Блум кивнула, но в душе не было уверенности. Только пустота.

***

      Остаток дня Блум провела как в тумане. На уроках она не слышала преподавателей, на тренировках пропускала удары, на обеденном перерыве просто сидела, уставившись в одну точку. — Блум, ты меня пугаешь, — Флора присела рядом. — Что тебе показала Фарагонда? — Правду, — глухо ответила Блум. — Или ложь. Я не знаю. — Что значит — не знаешь? — нахмурилась Муза. — Ты видела что-то, что противоречит тому, что ты чувствуешь? — Я видела Валтора на коленях среди руин Домино, — медленно проговорила Блум. — Он умолял Команду Света поверить ему. Говорил, что я жива, что меня нужно найти. А они не слушали. Они заковали его и отправили в Омегу. — Так он невиновен? — удивилась Текна. — Не знаю, — повторила Блум. — Он не говорил: «Я не виноват». Он говорил: «Простите». Как будто чувствовал вину. Как будто считал себя ответственным. — Потому что он был создан ведьмами, — вмешалась Стелла. — Даже если он не открывал им врата, сам факт его существования — их заслуга. Может, он винил себя за то, что не смог их остановить? — Или винил себя за то, что притворялся другом, а потом предал, — возразила Муза. — Хватит! — Блум закрыла уши ладонями. — Я не могу это слушать! Вы обе правы, и обе неправы, и я схожу с ума! Подруги замолчали, виновато переглядываясь. — Прости, — тихо сказала Флора. — Мы не хотели тебя расстраивать. Просто... мы волнуемся. — Я знаю, — Блум выдохнула, пытаясь успокоиться. — Я тоже волнуюсь. За себя. За правду. За то, что если я ошибусь, это может стоить жизни многим. — Тогда не торопись, — посоветовала Текна. — Собери больше информации. Проверь факты. И только потом делай выводы. — Легко сказать, — горько усмехнулась Блум. — А если времени нет? Если Валтор действительно опасен? Или если он действительно невиновен и страдает из-за чужой ошибки? Никто не знал, что ответить.

***

      Ночью Блум не могла уснуть. Она сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на звёзды над Алфеей, и пыталась разложить по полочкам всё, что узнала. Версия Валтора: он был создан ведьмами, но полюбил её семью, стал крёстным Дафны, другом Оритела И Марион. Рождение Блум разорвало его оковы, и он искренне пытался защитить их, но не смог. Команда Света по ошибке заточила его в Омеге. Версия Фарагонды: Валтор — тёмный маг, созданный для разрушения. Он притворялся другом, но в решающий момент предал, открыв ведьмам путь. Его мольбы — ложь, попытка спастись. Обе версии имели слабые места. Если Валтор невиновен, почему он не сопротивлялся приговору? Почему не пытался сбежать раньше? Почему Команда Света, мудрейшие маги измерения, так единодушно признала его виновным? Если Валтор виновен, почему его воспоминания такие живые, такие эмоциональные? Почему пламя Дракона в груди Блум тянется к нему с такой силой? Неужели связь, о которой он говорил, действительно может быть настолько сильной, что заглушает голос разума? — Что мне делать? — прошептала она в пустоту. — Как узнать правду? И вдруг она вспомнила. Гриффин. На совете директоров Гриффин вела себя странно. Она избегала смотреть Блум в глаза. Она говорила тихо, неуверенно. И когда Фарагонда показывала воспоминание, Гриффин стояла в стороне и... плакала? Или ей показалось? Гриффин знает больше. Гриффин, которая первой обвинила Валтора, теперь ведёт себя так, словно у неё есть сомнения. Завтра. Завтра Блум поговорит с ней. Одна.

***

      Утром Блум встала раньше всех. Она оделась, накормила Кико и, не дожидаясь подруг, направилась в кабинет Гриффин. Облачная Башня встречала её сумраком и холодом, но Блум не обращала внимания. Гриффин сидела в своём кресле, глядя в окно. Услышав шаги, она обернулась, и Блум поразилась тому, как изменилось её лицо за последние дни. Осунувшееся, бледное, с тёмными кругами под глазами. — Я ждала тебя, — тихо сказала Гриффин. — Садись. Блум села напротив, не сводя с неё взгляда. — Вы знаете, зачем я пришла. — Догадываюсь, — Гриффин горько усмехнулась. — Ты хочешь знать правду. Настоящую. Не ту, что тебе показала Фарагонда. — Да, — твёрдо сказала Блум. — И я чувствую, что вы знаете больше, чем говорите. Гриффин долго молчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила: — Восемнадцать лет назад, когда мы прибыли на Домино, я была уверена, что Валтор виновен. Я всегда чувствовала в нём тьму, всегда не доверяла ему. И когда мы увидели его среди руин, я закричала первой: «Он предал!» Я так хотела быть правой, что не слушала его мольбы. — Но теперь вы сомневаетесь, — сказала Блум. — Да. — Гриффин закрыла глаза. — Годы спустя, когда выяснилось, что ты жива, я начала вспоминать. Он кричал: «Блум жива! Её нужно найти!» Он знал о тебе. Знал, куда тебя отправили. Откуда? Если он предатель, если он был заодно с ведьмами, зачем ему спасать тебя? Почему не дать ведьмам забрать Пламя? Блум замерла. — Вы думаете... он невиновен? — Я не знаю, — честно ответила Гриффин. — Но я знаю одно: мы не дали ему шанса защищаться. Мы не выслушали его. Мы заточили его в аду, основываясь на моём крике и всеобщей истерике. И теперь, глядя на тебя и на то, как твоё пламя отзывается на него... я боюсь, что мы совершили чудовищную ошибку. Блум сидела, потрясённая. Гриффин, директриса Облачной Башни, одна из обвинителей Валтора, признавала возможность ошибки. — Что мне делать? — прошептала она. — Искать правду, — твёрдо сказала Гриффин. — Но осторожно. Если Валтор невиновен, его нужно освободить от клейма предателя. Если виновен — ты должна быть готова защищаться. Но не верь слепо никому, Блум. Даже мне. Даже себе. Проверяй, ищи доказательства. Только так ты узнаешь истину. Блум кивнула, поднимаясь. — Спасибо, директриса Гриффин. — Иди, дитя. И пусть Великий Дракон направит тебя. Блум вышла из кабинета, и в груди впервые за несколько дней забрезжил свет. Она не знала, кто прав — Валтор или Фарагонда. Но теперь у неё была цель: найти доказательства. Настоящие, неоспоримые доказательства, которые покажут, кому верить. И она найдёт их. Чего бы это ни стоило.