Четверной как признание

Следующие недели пролетели как один миг. Соревнования, тренировки, перелеты — всё смешалось в круговерть. Но среди этого хаоса у них появился свой, тайный мир. Короткие сообщения в мессенджерах по ночам: «Ты как?», «Нормально, устал. А ты?», «Спокойной ночи, космонавт». Украдкой брошенные взгляды в микст-зоне, когда тренеры не видят. Случайные касания руками в буфете. Всё изменилось в Санкт-Петербурге, на контрольных прокатах. Жили в одной гостинице, и после официального ужина, когда вся делегация разбрелась по номерам, Петр поймал Илью в коридоре. — Илья, — тихо позвал он, оглядываясь. Малинин, только что вышедший из душа, с мокрыми волосами, в спортивных штанах и растянутой футболке, обернулся. Сердце его сделало кульбит. — Привет. Что случилось? — Ничего не случилось, — Петр подошел ближе. — Просто... можно я к тебе зайду? На минуту. Номер Ильи был обычным гостиничным номером: две кровати, телевизор, кондиционер. Петр сел на край незастеленной кровати, теребя край свитера. — Рассказывай, — Илья сел рядом, положив руку на спинку кровати позади Петра. — Я скучал, — выпалил Петр, глядя прямо перед собой на стену. — Глупо, да? Мы же виделись на прошлой неделе в Новогорске. — Не глупо, — мягко сказал Илья. — Я тоже. — Всё время хочется быть рядом, — продолжил Петр, поворачиваясь к нему. — Слушать твой смех, видеть, как ты злишься, когда что-то не получается, как ты радуешься, когда получается. Это как зависимость. Илья молча притянул его к себе, уткнувшись носом в макушку. Петр пах гостиничным шампунем и еще чем-то родным, неуловимым. — Я думал об этом постоянно, — признался Илья в его волосы. — О том, что хочу быть не просто коллегой по сборной. Не просто другом. Хочу... больше. Хочу всего тебя. — Я твой, — прошептал Петр, поднимая лицо. — Весь. Их второй поцелуй не был нежным и пробным, как на льду. Он был голодным, жадным, полным накопившейся за недели разлуки тоски. Илья целовал его жадно, покусывая губы, проводя руками по спине, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что Петр исчезнет. Петр отвечал ему с той же страстью, запуская пальцы во все еще влажные волосы Ильи. — Илья, — выдохнул Петр в перерыве между поцелуями, когда они оба уже лежали поперек кровати. — Я никогда... ни с кем... — Я знаю, — Илья посмотрел на него сверху вниз. — Я тоже, если ты об этом. Только с тобой хочу. Если ты не готов, мы можем просто лежать. — Я готов, — Петр улыбнулся, и в его улыбке не было ни тени смущения, только доверие. — Если это ты. Илья склонился к его шее, покрывая поцелуями нежную кожу за ухом, спускаясь ниже, к ключицам, виднеющимся в вырезе свитера. Петр выгнулся дугой, тихо выдыхая его имя. Руки Ильи, привыкшие держаться за лезвия коньков и чувствовать лед, сейчас с трепетом исследовали новую территорию — тело Петра. Он действовал осторожно, но настойчиво, снимая с него свитер, касаясь губами каждого сантиметра открывшейся кожи. Петр помогал ему, путаясь в собственных штанах, смеясь от нервного напряжения. Илья поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — Ты чего смеешься? — От счастья, — просто ответил Петр. — Глупо, да? Лежим тут, как два идиота, а я счастлив. — Не глупо, — Илья поцеловал его в уголок губ. — Я тоже. В ту ночь в гостиничном номере, под шум кондиционера и далекие звуки проезжающих машин, они открывали друг друга заново. Илья был порывистым, но бесконечно нежным, постоянно спрашивая: «Тебе нормально? Не больно?». Петр, сначала зажатый и стеснительный, постепенно расслаблялся, доверяясь его рукам, его губам, его шепоту на ухо. Это было похоже на их катание. У Ильи — мощно, энергично, захватывающе, с каскадами и сложными поддержками. У Петра — чувственно, тягуче, музыкально, с долгими и глубокими «выпадами». Они дополняли друг друга, сливаясь в едином, совершенном танце, где не было зрителей, а были только они двое. Когда всё закончилось, они лежали, тесно прижавшись друг к другу, укрытые тонким гостиничным одеялом. Петр водил пальцем по груди Ильи, рисуя невидимые узоры. — Теперь ты точно мой, — хрипло сказал Илья, целуя его в висок. — И ты мой, — отозвался Петр. — Что мы будем делать завтра? — А завтра мы выйдем на лед, — серьезно ответил Илья. — И будем делать вид, что мы просто соперники. Но каждый раз, проезжая мимо, я буду знать, что ночью ты был моим. — А после прокатов? — Петр поднял голову, встречаясь с ним взглядом. — А после прокатов мы будем искать возможность снова оказаться вдвоем. Везде. Всегда. Петр улыбнулся и поцеловал его в плечо.