Свет во мраке или лирика, которую я писала еще в 2008 году)

Фанфик по мотивам вселенной Гарри Поттера От лица Гермионы Грейнджер Пейринг: Гермиона Грейнджер / Нарцисса Малфой Я сидела на подоконнике в Выручай-комнате и смотрела, как ноябрьский туман заволакивает Хогвартс. Где-то там, в этом тумане, была она. Нарцисса Малфой. Жена Пожирателя. Мать моего врага. Чистокровная аристократка, которая смотрела на меня, грязнокровку, как на пустое место. Или нет? Всё началось с зелья. Я дежурила в лаборатории подземелий, резала корни асфоделя для профессора Слизнорта, когда дверь открылась и вошла она. В бархатной мантии, с идеальной прической, с этим своим холодным лицом, за которым ничего нельзя было прочитать. — Хорошая работа, — сказала она, глядя на мои ингредиенты. — Тонкая. Кто тебя учил? — Книги. Она улыбнулась — впервые, кажется, в моём присутствии. И в этой улыбке не было холода. Там была усталость. И что-то ещё. Что-то, от чего у меня странно ёкнуло сердце. — Книги не предадут, — сказала она и ушла. А я осталась стоять с пульсом где-то в горле и мыслью, что с этой женщиной что-то не так. Или со мной. Потом были встречи в библиотеке. Случайные — так я себе говорила. Она брала фолианты по окклюменции, я делала вид, что читаю «Историю Хогвартса», но на самом деле ловила каждое её движение. Как она поправляет волосы. Как проводит пальцем по корешку книги. Как смотрит в окно и в её глазах отражается луна. А потом случилась та ночь в Хогсмиде. Битва, хаос, двое Пожирателей надо мной — и вдруг они падают, сражённые чьим-то проклятием. Надо мной стояла она. С палочкой в руке. — Бежим, — сказала она. И схватила меня за руку. Мы бежали через весь город, прятались в развалинах, и когда всё стихло, она вдруг прижала меня к стене и поцеловала. Жестко, отчаянно, так, что у меня искры из глаз посыпались. — Я не знаю, что со мной происходит, — прошептала она. — Я не должна. Ты — ребёнок. Ты — враг. Но когда я вижу тебя… — Замолчи, — сказала я. И поцеловала её сама. Потом были ночи в Выручай-комнате. Тайные, жаркие, безумные. Она приходила под утро, садилась на подоконник, курила длинные тонкие сигареты и рассказывала о своей жизни. О сестрах, которые её предали или которых предала она. О сыне, которого боится потерять. О муже, которого никогда не любила. — Ты — единственное, за что мне не стыдно, — сказала она однажды. — Ты — единственное, что я выбрала сама. Я смотрела на неё и не верила своему счастью. Что эта женщина — такая красивая, такая взрослая, такая запретная — лежит в моих руках и смотрит на меня так, будто я и есть весь её мир. Иногда я просыпалась ночью и просто смотрела, как она спит. Слушала её дыхание. И в голове сами собой рождались строки: Нежный взгляд, прикосновенья, Бокал вина и губ сплетенье, Аромат запах, вдохновенье, И темнота, наш друг — уединенье. Прохладный ветер, В звездах ночь — Уносит нас куда-то прочь… Глаза напротив, Руки вместе, Навеки наши души вместе! Твой сладкий запах, Моя истома, Хочу тебя со страстью снова… Целую в шею, обнимаю, Ты хочешь это — я точно знаю! Наши тела сплелись в едино, Любовь волною охватила… Но война не ждала. Битва за Хогвартс приближалась, и с каждым днём она становилась всё мрачнее, всё молчаливее. — О чём ты думаешь? — спросила я однажды ночью. Она долго молчала. Потом заговорила, глядя в потолок: Негодуя, думаешь о ней, Не знаешь — что же делать! И вроде тянется всё к ней — Но ты её не знаешь?! Подумай, сядь и успокойся! Всё мысли в чувства приведи, И сон приснится тебе верный, Иль до заката, иль зари. Не бойся думать, что не любишь, Не бойся всё сказать! Но знай, что сегодня можешь Её ты потерять! Я приподнялась на локте: — Это ты о ком? Она повернула голову и посмотрела на меня. В глазах стояли слёзы. — О нас. О тебе. О том, что я не знаю, как жить дальше. — Любовь бывает злое чувство, — тихо сказала я. — Всё невозможно предсказать. Любовь сыграет злую шутку — и счастья не видать. Она горько усмехнулась: — Попасться может каждый в сети, всё невозможно предсказать. Игра ли будет — или чувство? Всё это можно угадать… Я обняла её крепче. — Мы угадаем. Мы справимся. Но я ошибалась. Пришёл тот день. После битвы за Хогвартс. Когда всё закончилось, когда мы хоронили погибших, я увидела её. Стоящую над телом Люциуса с совершенно пустым лицом. Я подошла. — Нарцисса… — Уходи, — сказала она, не глядя на меня. — Ты жива! Я так боялась… Она резко повернулась. В глазах — ненависть? Отчаяние? Что-то страшное. — Ты? Боялась? — голос сорвался на хрип. — Ты хоть представляешь, что я пережила? Моего мужа убили на моих глазах. Мой сын чуть не сошёл с ума. А я… я спасала твоего Поттера! Я солгала Темному Лорду в лицо — ради кого? Ради тебя! — Я знаю, — я протянула руку. — Я благодарна… — Мне не нужна твоя благодарность! — она отшатнулась. — Мне нужно, чтобы ты исчезла из моей жизни. Чтобы я могла забыть, что вообще существовал этот… этот позор. Слово ударило сильнее проклятия. — Позор? — переспросила я тихо. — Я для тебя — позор? Она молчала. Смотрела сквозь меня. — Ты помнишь, как тогда мне клялась? — я сама не заметила, как по щекам потекли слёзы. — Твердила, что любовь у нас навеки? — Замолчи. — А я, наивная, открыла сердце… И вот — стрела пронзила грудь. Ты для меня была единственным светом, я счастье лишь с тобою обрела. — ЗАМОЛЧИ! — закричала она. — Ты не понимаешь! Меня убьют свои, если узнают! Меня проклянёт собственный сын! Я останусь одна в этом мире, опозоренная, уничтоженная, растоптанная — и всё из-за тебя! — Из-за меня? — я отступила на шаг. — Я тебя ни к чему не принуждала. Ты сама выбрала. — Да. И это была моя самая большая ошибка. Она ушла. А я осталась стоять посреди кладбища, и внутри меня что-то умерло. Потом были долгие годы. Я закончила Хогвартс. Стала аврором, потом главой Отдела магического правопорядка. Вышла замуж за Рона — это была ошибка, мы оба поняли это через три года. Развелась. Жила одна с книгами и памятью. Но каждую ночь я смотрела на луну и вспоминала. Каждую ночь во мне звучали строки, которые я никогда никому не показывала: Я буду ждать тебя, когда тебя не будет. И каждую минуту счастлива, Что ты когда-то была со мной… Иди ко мне, прижмись ко мне поближе, Я ощущаю на тебе твой нежный взгляд… Я постоянно буду помнить день разлуки, Когда обняв меня сказала: «что не люблю» Я до сих пор тебя не позабыла, Ты извини, но я тебя люблю… И каждый день надеюся на встречу, Хотя зачем, ведь ты меня забыла… Я жизни без тебя своей не представляю В душе моей живёт одна тоска, И теплый миг лишь сердце согревает Когда я вспоминаю добрые глаза… Ты помнишь как тогда мне клялась... И говорила что это навсегда, А я наивная была тогда такая — Конечно, сердце я открыла для тебя… Ты для меня единственная радость Я счастье лишь с тобою обрела, Но видно за счастливые моменты Пронзила сердце моё острая стрела… Я пережила это. Пережила развод, пережила одиночество, пережила ночи, когда хотелось просто исчезнуть. Но каждое утро я вставала и шла дальше. Потому что внутри жила глупая, иррациональная надежда. Иногда я думала о смерти. О том, что будет потом. И в голову приходили странные мысли: Что такое смерть в природе? Кто идет каким путём? А когда глаза закроешь, Что случится — не поймёшь. Будешь ль ты ходить спокойно, Иль замрёшь намертво сном. Сможешь ль слышать, что творится, Происходит там с тобой, Или просто загасится Жизни фитиль твой родной… Почему идут догадки — Что душа твоя уйдёт, Тело просто мимолётно В почве каменной замрёт? Для чего тогда нам тело, Мы могли бы так порхать, Одинаковы бы были — Некого там различать! Смерть — явленье непростое, Но умеем мы гадать, Существует ль жизнь на свете, Сможет ли душа летать? Я не знала ответов. Но знала одно: моя душа не умеет летать без неё. А потом, через пять лет, я зашла в кафе в Косом переулке. Она сидела за столиком у окна. Поседевшая, похудевшая, в простом сером платье. И смотрела на дверь. Я замерла на пороге. А в голове зазвучало: Ночь, пустота и мрак со мною сегодня были, Они, наверное, меня по жизни оцепили. Как тень во мраке я блуждаю, И родственной души во тьме оттенок слабый увидать стараюсь… Сквозь заросли кустов колючих, В сухой земле где-то на дне, Я свет увидела невзрачный — И побежала в тишине. Полет фантазий и блуждений, Задумчивых и долгих дней, Я вижу как туман со мраком сговорился, И сквозь ночную канитель, Там вроде рядом, но в дали, Погасли сразу все огни. Я шла на ощупь, спотыкаясь, И каждый раз руками обо что-то ударяясь. Но свет невидимый почти Манил меня, кричал: «беги»! Не чувствуя, как я бежала, В ответ ему кричать не успевала. Прохладный ветер, серый мрак, Огней не вижу, кавардак… И вот случайный поворот Меня к отсвету истинной души зовёт. Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом. — Можно? — спросила тихо, кивнув на стул напротив. Я села. Не могла говорить. — Я уезжаю во Францию, — сказала она. — Драко женится, у меня будет внук. Всё как полагается. — Поздравляю. — Я была неправа, — перебила она. — Во всём. Ты не позор. Ты — единственное, что у меня было настоящее. Я читала о тебе все эти годы. Хранила вырезки. Смотрела на твои фотографии и ненавидела себя за то, что не посмела тогда… Она замолчала, сглатывая комок в горле. — Я пришла попрощаться. И сказать… если когда-нибудь ты захочешь меня увидеть — я буду ждать. Всегда. Она протянула конверт. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разгорается тот самый свет, который я видела во мраке пять лет назад. — В Париже сейчас холодно, — сказала я. — А у меня дома камин и хороший чай. Оставайся. — Надолго? Я посмотрела в её глаза и улыбнулась впервые за пять лет: — Навсегда. Она расплакалась. А я обняла её прямо в кафе, под удивлёнными взглядами посетителей, и мне было плевать на всё. Потом, ночью, мы сидели у камина в моей квартире. Пили вино, молчали и смотрели друг на друга. — Знаешь, — сказала я вдруг, — я столько раз представляла этот момент. Столько раз писала тебе мысленно письма… — Напиши сейчас, — улыбнулась она. — Я прочитаю. И я взяла перо. И написала то, что рождалось в моём сердце все эти годы: Опять ты смотришь на луну? Скучаешь? Что ли, не пойму. Звезда горит одна в печали, И ярко озаряет тьму. Скажи же, что с тобой случилось? Поверь тебе я помогу! Искринку в сердце разожгу, Опять тебя я пробужу! И словно струйка в водопаде, Опять с тобой мы будем в паре! Не покидай меня, любимая! С тобою будем мы всегда. Мы прошибем с тобой врата И будем счастливы всегда. А если будут нам преграды — Мы одолеем без пощады, И будто «воздух и земля» Мы будем вместе — ты да я! Она читала, и по щекам текли слёзы. — Это я должна была написать тебе, — прошептала она. — Все эти годы. Каждую ночь. — Теперь неважно, — я поцеловала её мокрые от слёз губы. — Теперь мы вместе. И никому не позволим разлучить нас снова. За окном догорал закат, в камине трещали дрова, а мы сидели обнявшись и смотрели, как тьма за окном отступает перед нашим маленьким, но таким ярким светом. Светом во мраке. Светом, который мы наконец-то нашли. Дождь сильно капал по щекам, Скрывая некий твой обман. И барабаня по спине, он говорил опять тебе. Ты не была тогда стихией, И не горела ты в огне. А дождь уже не так безвинно опять прокапал по спине. На улице кругом мело и лужи в слякоти мерцали, И только тени на вокзале в ту ночь наверно не мерцали. На небе ни одной звезды, и нет их даже в отраженье, И чистые тогда мечты приватно стали излученьем. Какой же ты обман несла и тщательно его скрывая, Как будто нечего не зная, ты дожидалася трамвая. В прокатном громе тень сверкнула, С тобой за дом тихонько завернула. Не повернулась, не смотрела, а тень с тобой уже летела. Я больше не тень. Я — свет. Мы — свет. И мы будем вместе всегда.