Часть 4
7 марта 2026 г., 00:40
Они прибыли к границе поместья Делакур ближе к вечеру. Гарри никогда не видел ничего подобного. Ближе всего, пожалуй, был особняк Малфоев, но это был уютный дом, а не мрачная усадьба, призванная запугивать гостей. Дом Делакуров окружала невысокая стена из белого камня с выступом из теплого красного камня по верху. За стеной Гарри увидел длинную череду живых изгородей и, наконец, выглядывающий из-за них сам дом. — Красиво, — тихо сказал он Флер.
— Это мой дом, — так же тихо ответила она. Это было правдой: «Ракушка» была достаточно хорошим местом для жизни с Биллом, но здесь была её настоящая душевная обитель. Она рассеянно улыбнулась, заметив, как маленькая птичка медного цвета перелетела с изгороди на каменную кладку. — Бонжур, Морис, — позвала она, наблюдая, как птица полетела обратно к дому. — Морис — подарок от моего дедушки. Он встроен в защитные чары и сообщит родителям, что мы здесь.
— Кто это? — спросил Гарри. — Это фамильяр?
— Нет. Морис сделан из латуни и серебра. Дедушка Эмиль был Мастером-Чародеем, и в течение двух лет, пока мои родители встречались, он создавал его, — ответила Флер.
Гарри медленно въехал на мотоцикле на территорию, ворота открылись и закрылись за ними. У дверей особняка стояли Делакуры. Жан-Люк и Аполлин стояли рядом с теперь уже четырнадцатилетней Габриэль, и на руках у девочки был слегка извивающийся малыш.
— Я не знал, что у тебя есть ещё один брат или сестра, — сказал Гарри. — Кто это?
— Я не знаю. Мама или Папа сказали бы мне, если бы у меня появился новый брат или сестра, — ответила Флер, пока они слезали с мотоцикла и направились приветствовать её семью.
Аполлин обняла старшую дочь. — Как хорошо тебя видеть, — сказала она, когда объятия разомкнулись. — Почему ты не сказала, что приедешь?
— Я и сама не знала. Я знала, что собираюсь приехать, но мы с Гарри уехали до того, как я успела что-то сообщить, — сказала Флер матери. — Мы приехали вчера и переночевали в Type.
— Вот как? — сказала Аполлин после паузы. Она посмотрела на Гарри и затем протянула руку для пожатия. — Рада снова видеть вас, мистер Поттер.
— Взаимно, мэм, — сказал Гарри. — Это я виноват, что мы не предупредили. Мой дом не настроен на международные каминные вызовы, а Министерство не одобрило бы, если бы я воспользовался своей славой, чтобы одолжить их. — Этот ответ заставил её поднять тонкую белокурую бровь.
— Уверена, не одобрили бы, — сказала Аполлин молодому человеку. — В любом случае, места для вас двоих предостаточно. Флер, твоя спальня, конечно, всё ещё в Восточном крыле, но для Гарри будет гостевой комплект в Западном крыле.
Это удивило Флер. Обычно гостей селили в комнате между её спальней и спальней Габриэль. «Неужели Маман думает, что между мной и Гарри что-то есть?» — подумала она, когда они вошли внутрь.
Не ведая о размышлениях Флер, Гарри посмотрел на Габриэль и малыша, которого она держала. — Так кто это? — спросил он.
— Это мой маленький кузен Ален, — гордо сказала Габриэль. — Его родители на конференции в Париже, так что он поживёт у нас. — Ален довольно залепетал у неё на руках, вызвав улыбку Габриэль.
— Итак, что привело вас во Францию? — спросила его Аполлин. — В последний раз мы слышали, что ты женишься на Джиневре Уизли.
Гарри слегка нахмурился: — Мы с Джинни больше не вместе. На нашей помолвке она попыталась заставить меня выбирать между её желаниями и тем, что правильно для моего крестника. Я отказался, и она вернула мне кольцо.
— А ещё поставила ему синяк на щеке, — добавила Флер, воспоминание вызвало хмурость на её лице. — Уильям стоял рядом и ничего не сказал!
Аполлин больше ничего не сказала на этот счёт. Вместо этого она остановила их в месте расхождения двух крыльев. — Габриэль, не проводишь ли ты Гарри на экскурсию по поместью? Я хочу поболтать с Флер, кажется, в Англии всё стало гораздо интереснее, чем я полагала.
И Габриэль, и Флер узнали этот тон. Это был голос «Я хочу точно знать, что ты делаешь и почему считаешь это хорошей идеей». В последний раз Флер слышала его, когда говорила родителям, что планирует переехать в Лондон. Этот тон не допускал возражений.
На мгновение показалось, что Гарри развернётся и уйдёт, но он этого не сделал. — Что-то не так, мэм? — спросил он Аполлин. — Вы кажетесь расстроенной. Если вы предпочитаете, я могу вернуться в Тулузу и снять номер в гостинице.
— Глупости! — сказал месье Делакур. — Вы друг нашей Флёр и привезли её домой, так что этот дом и ваш тоже. — Ему, по крайней мере по мнению Гарри, было совершенно безразлично выражение лица его жены. — Я составлю компанию вам и Габриэль на экскурсии, мне бы очень хотелось поближе рассмотреть ваш мотоцикл.
На лице Флер было беспомощное выражение, и Гарри хотел остаться, но Габриэль перехватила малыша Алена и потянула его за руку вниз по коридору, оставив старших женщин Делакур наедине в месте соединения двух крыльев. — Гарри Поттер не твой муж, — медленно сказала Аполлин, её голос был смертельно спокоен. — Не хочешь объяснить, почему впервые за долгое время ты приехала домой с бывшим женихом своей золовки?
— Если бы не Гарри, я бы вообще не смогла приехать, — сказала Флер. — Я хотела уехать, но не хотела, чтобы Билл знал, куда я направляюсь. — «Хотя, судя по тому, что они не знали о моём приезде, можно предположить, что ему было всё равно, говорила ли я с ними», — печально подумала она. — Мне нужно время вдали от Билла и Уизли. Ссора между Гарри и Джинни сделала меня очень несчастной из-за моих родственников и моего мужа. Когда я защитила Гарри, Джинни обратила свой гнев на меня, Билл отказался меня защищать.
Флер повернулась к окну, выходящему на территорию. Она увидела, как Гарри показывает мотоцикл её отцу, и слабо улыбнулась. Аполлин заметила эту улыбку, хоть и ничего не сказала. — Гарри бросил всё, чтобы поехать со мной во Францию, — тихо сказала она. — Он хороший человек и хороший друг, и я не позволю тебе его оскорблять, — сказала она, поворачиваясь к матери. — Если ты не можешь быть с ним вежлива, мы закончим наше пребывание в Тулузе досрочно.
Аполлин посмотрела на дочь мгновение, затем кивнула. — Хорошо, — сказала она, прежде чем поднять тонкую бровь. — Ты, кажется, очень защищаешь этого молодого человека, — сказала Аполлин дочери. — Почему?
— Потому что он этого заслуживает, — просто сказала Флер.
Снаружи Гарри согласился показать месье Делакуру, как управлять мотоциклом. — Это довольно просто, сэр. Чары на мотоцикле заботятся о равновесии, всё, что вам нужно делать — контролировать скорость и направление. — Гарри указал на органы управления и затем рассмеялся: — Только не дёргайте за тот маленький чёрный рычажок в центре. Если только не захотите полетать, конечно.
— Он умеет летать? — изумилась Габриэль. — Папа, подержи Алена, чтобы Гарри мог покатать меня!
С нежной усмешкой над дочерью он сделал, как она просила. Гарри сел на мотоцикл. — Хорошо, Габриэль, просто держись крепче, ладно? — Почувствовав мёртвую хватку возбуждённой подростка, Гарри понял, что проблем с этим не будет. Габриэль громко взвизгнула от восторга, когда мотоцикл разогнался и затем с хлопком начал подниматься в воздух.
Флер сидела в своей старой спальне, когда услышала это. Подойдя к окну, она улыбнулась при виде Габриэль, вцепившейся в Гарри, пока он поднимал их над линией деревьев. По какой-то причине она не могла отделаться от образа Гарри, делающего то же самое с девочкой помладше, возможно, трёх или четырёх лет. В своём воображении она видела ребёнка, сидящего перед Гарри, чтобы можно было прислониться к груди отца.
Флер не знала, почему её сердце сжалось при этой мысли, или, если и знала, не хотела об этом думать. «Может быть, это была ошибка... — печально подумала она. — Может, мне стоило быть терпеливее с Биллом. Я представляю Гарри с белокурей дочерью, ради Мерлина».
Флер была умной волшебницей и знала, например, когда совершала ошибки. Пойти на Святочный бал в Хогвартсе с Роджером Дэвисом было одной из них. Другой было позволить Джинни безнаказанно называть её Флегмой. Было ли ошибкой поехать во Францию с Гарри или настоящая ошибка была в чём-то другом? Она попыталась представить Билла, спорящего с её матерью или катающего Габриэль, как сейчас Гарри. Она не могла представить ни того, ни другого, и это её беспокоило. Были ли это недостатки Билла, или она смотрела на Гарри сквозь розовые очки?
Она села на кровать и попыталась игнорировать чувство, что верно было первое, а не второе.
Аполлин Делакур подошла к мужу. Взяв у него ребёнка, она посмотрела вверх, откуда доносились крики Габриэль от восторга, пока мотоцикл парил над ними. — Жан-Люк Себастьян Делакур, если с ней что-то случится, я обеспечу тебе ночёвку в конюшне до конца твоих дней.
Он тихо рассмеялся: — Гарри уже однажды спас нашу младшую, не думаю, что он подведёт её сейчас.
— Он тебе нравится, да? — тихо спросила Аполлин, её глаза были прикованы к мотоциклу, который теперь описывал спираль, прежде чем полететь к винограднику на краю поместья.
— Нравится. — Он кивнул. — Гарри Поттер — замечательный молодой человек. Сирота, потерявший почти всё и в итоге спасший мир. Мне не нравится представлять, что бы случилось, победи тот Тёмный Лорд и обрати свой взор на Францию. — Месье Делакура беспокоило не только то, что случилось бы с Францией, но и маленькая девочка на мотоцикле. Флер была достаточно взрослой и умелой, чтобы он был уверен: она могла бы сбежать или погибла бы в бою, но Габриэль была слишком мала.
Аполлин ничего не сказала. Слова мужа были верны. Если бы Гарри Поттер потерпел неудачу, мир действительно стал бы очень мрачным местом. — Мне не нравится, что первый мужчина, которого она привозит домой — не её муж, — сказала она после паузы. — Разве это не должен был быть Билл Уизли?
— Возможно, — тихо сказал Жан-Люк, — но я уже достаточно рад, что она здесь, и мне, в общем-то, всё равно, кто её привёз.
Гарри приземлил мотоцикл, и Габриэль спрыгнула. Она подбежала к родителям, говоря так быстро, что даже если бы чары перевода на его шлеме не начали ослабевать, он бы не поспевал. — Мне нужно попросить Флер обновить чары, я скоро вернусь, — сказал он, прежде чем направиться к дому.
— Спальня Флер рядом с библиотекой Восточного крыла, — сказал Жан-Люк на английском с акцентом. Гарри поблагодарил его и поспешил к особняку, зажав шлем под мышкой.
Флер расчёсывала волосы перед зеркалом, когда услышала стук. — Входите, — позвала она, не оборачиваясь к двери. Дверь медленно открылась, и Гарри вошёл. Он подошёл к ней. — Гарри, что-то случилось?
— Нет, я просто хотел попросить тебя обновить те чары перевода для меня, — сказал Гарри, протягивая ей шлем. — Я знаю, твоя семья достаточно любезна, чтобы говорить при мне по-английски, но когда мы будем в пути, он мне понадобится.
Она кивнула, взяв палочку с туалетного столика и коснувшись ею его шлема. — Я обновлю их и перед отъездом, — сказала она, возвращая шлем. — Боюсь, Мама не рада, что ты здесь, — тихо призналась она.
Она вздохнула: — Она считает, что я должна была...
— Приехать с Биллом? — закончил за неё Гарри. Она кивнула и жестом пригласила его следовать за ней к кровати, где они сели.
— Она не ошибается, — сказал Гарри после паузы. — Я не твой муж. Мы просто друзья. — Он вертел шлем в руках. — Но это не значит, что она имеет право сердиться.
Флер вздохнула и бессознательно прильнула к его плечу. — Ты очень хорошо воспринимаешь то, что моя мать расстроена, — тихо сказала она. — Спасибо тебе за твою деликатность в этом. Не знаю, поступил бы так же Билл.
— Уизеловский темперамент, я понимаю, — сказал Гарри, вызвав слабую улыбку. Гарри улыбнулся в ответ и взял её руку в свою. — Я не собираюсь становиться причиной ссоры между тобой и твоей матерью. Если что-то пойдёт не так, я просто вернусь в Тулузу и сниму номер в гостинице.
— Обещаю тебе, если тебе придётся снимать номер, это станет причиной ссоры, а не что-то, что ты сделал или сказал, — сказала Флер. — Мы дадим ей немного времени, и если она не сможет быть вежливой, тогда мы продолжим... тогда мы попрощаемся и уедем в Париж.
Гарри и Флер сидели в тишине ещё какое-то время. Затем Флер снова заговорила: — Ты выглядел очень естественно, когда катал Габриэль на мотоцикле, — сказала она. — Уверена, ей понравилось.
— Понравилось, — сказал он, улыбаясь. — Так я и понял, что чары ослабевают. Она говорила мне ехать быстрее, а потом сказала «C'est marrant“». — Она хихикнула над его коверканьем слов. — Что такое? — спросил он.
— Произносится вот так: «C'est Marrant», — сказала она, чётко выговаривая слова для него. Почему-то эти слова в её акценте были, возможно, самыми чарующими, которые Гарри когда-либо слышал. — Попробуй ещё раз, посмотрим, не смогу ли я сделать из тебя настоящего француза, — поддразнивающе сказала Флер.
— C'est Marrant, — сказал Гарри, вызвав сияющую улыбку женщины. Он почувствовал тепло её рук в своих и мягко сжал их.
— Bon. Ещё раз, пожалуйста, — сказала Флер, слегка подавшись вперёд, сама того не замечая.
— C'est Marrant, — повторил Гарри, стараясь подражать тому, как это сказала Флер. Внезапно всё, что видел Гарри, — это белокурые волосы и синие глаза, когда он осознал, как близко они друг к другу.
Синий встретился с зелёным, и по какой-то причине, которую ни волшебница, ни волшебник не могли объяснить, всё, чего они оба хотели — это поцеловать друг друга. Желание забыть обо всём и поцеловаться было почти непреодолимым. После мгновения колебания они так и сделали.
Никто не знал, когда поцелуй прервался, была ли это минута или целая жизнь.
— Мне... мне пора, — поспешно сказал Гарри, вставая и выходя из комнаты, оставляя Флер наедине с её мыслями, так как чувство вины поселилось в их умах.
Снаружи ясное голубое небо начало темнеть, когда летняя гроза накрыла территорию поместья Делакур. С наступлением дождя и темноты это стало подходящим отражением настроения, охватившего их обоих.
Дождь, стучащий по окну, сливался со слезами, которые теперь текли по её лицу. Чувство вины сжало её грудь, словно кулак, сжимающийся всё туже. Вина была не в том, что она поцеловала другого мужчину, будучи замужем. Вина была в том, что этот краткий импульсивный поцелуй понравился ей больше, чем несколько последних поцелуев с мужем.
Она прислонилась к кровати. Глядя на балдахин, она нашла пятно, где в детстве сотворила свой первый огненный шар. Она вздохнула, гадая, что бы тринадцатилетняя Флер Делакур подумала обо всём этом.
«Она была бы в ярости, что я не сказала Гарри вернуться и поцеловать меня снова, — с горечью подумала Флер. — Она была бы в ярости, что я выбрала Билла».
Возможно, пришло время прислушаться к этому голосу.
