Бабочка на морозе

Многоэтажный дом наполняли звуки суеты в квартирах. Длились последние несколько часов для подготовления к Рождеству. Мама стояла у плиты в старой, но по прежнему уютной двухкомнатной квартиры. Кухня. Место с потёртыми зелёными обоями, когда-то они были ярко салатовыми. Белый кафель с серыми царапинами. Круглый, деревянный стол умещающий вокруг себя 4 человека. Пол из древесины скрытый под светло-голубой ковёр, тот казался серовытым, время его не посщадило. Я сидела за столом положив на него двое бледных рук, а на них голову. Белые длинные волосы рассыпались по спине. В моих руках были 2 тряпочные куклы, настолько старые что я не помнила их имён. Мне подарил их брат, он часто заходит к нам в гости. Особенно раньше когда мама и папа только учились в институте. В новый год мне особенно тоскливо, папа всегда на работе, мама говорит что это не от того что он не хочет меня видеть. Это от того что он желает мне добра, но у других детей он всегда рядом. Почему у меня нет? Я настолько плохая? Мама говорила не выдумывать, я прекрасно всё понимаю не смотря на то, что мне только исполнилось 6. Я люблю папу, но любит ли он меня? Мои рассуждения прервал звонок на домашний телефон. Мама отложила готовку и направилась в коридор где висела пожелтевшая трубка. Я вновь погрузилась в раздумья. Из коридора раздался громкий удар двери. Меня всю передёрнуло. Никогда не любила громкие звуки. Я отодвинулась двумя руками от стола и вступила на пол осторожно подойдя к шторе закрывающую выход. Я осторожно отодвинула черно-белую ткань и заглянула в коридор. Там аккуратно покачивался вытянутой формы телефон на закрученом проводе. Я переступила через порог, половица противно проскрипела и по рукам пробежали мурашки. Из комнаты послышался голос матери. — Эбигейл, мы должны кое-куда поехать. Соберись как можно быстрее! У тебя десять минут. Я подошла к дверному проёму и заглянула. Нахмурив брови домиком недовольно сказала: — Прямо сейчас? Но скоро Рождество! — Ты сейчас со мной спорить будешь? Нахмурившись мама на меня посмотрела. — Нет. С ней бесполезно разговаривать. Я вернулась в коридор, а через пару шагов оказалась в детской. Это была маленькая комната с двух этажной кроватью деревянной кроватью, серыми шторками, ненавижу этот цвет, в яркой комнате он как белый просвет в раскраске которую неумело разрисовал яркими фломастерами какой-то ребёнок. Обои были голубыми с белыми облаками, опять же меня бесят эти шторы, куда больше подошли бы белые, да хоть тёмно синие, нежели тёмно серого, грязного оттенка...!! А больше... Больше ничего и не было, разве что ящик с игрушками в углу и треснутое зеркало у двери во второй туалет который должен был быть сначала чуланом для ненужного барахла. Осмотрев комнату я подошла и плюхнулась на кровать, притянув к себе плюшевого динозавра красного цвета и закрыв глаза прошептала. — Ненавижу Рождество... Из коридора послышался голос мамы, она явно злилась. — Эбигейл! Ну сколько можно ждать?! Почему ты такая немощная что даже одеться быстро как я прошу не можешь?! — Да иду я, щас! Я прокричала в ответ и поднялась с кровати. Я быстро накинула на себя малиновую водолазку и чёрные штаны. Я моментально ринулась из комнаты проскользив в носках по скользкому линолиаму в коридор к входной двери. Мама стояла уже в верхней одежде. — Капуша, быстрее шевелись. Я застегнула голубую куртку доходящую мне чуть выше колена, натянула шапку и шарф. Мы вышли из квартиры. Я бежала в перейди по сугробам падая в них и лежа до того как я не потеряю матерь из виду, а затем догоняя. Мама всю дорогу молчала и смотрела в землю, она выглядела подавленно. Мы дошли до автобусной остановки. В начале, у Айлы дрогнул голос, но она прокашлялась и сказала. — Эб, посиди спокойно. — Хорошо мамуль. Я села на синюю с отвалившейся краской лавку болтая ногами и разглядывая снежинки падующие за навесом остановки. Автобус приехал через десять минут, а казалось целую вечность. Я вскочила в автобус за мамой сев возле окна. Мама села рядом, она заплакала но я подумала что у неё просто слезятся глаза от холода и прижалась к ней, она положила свою голову на мою. Мне всегда нравилось ездить на автобусе или метро. Вокруг летал запах сырости и табака сигареты в руках водителя. Мы проехали несколько остановок, мама встала и даже не посмотрела на меня. — Пошли. Быстрее. Меня настораживало её поведение, но я ничего не сказала. Мы дошли до больницы и последовали в пункт реанимации. Я почувствовала как резкая боль волнения ударила по ногам и рукам, а затем в грудную клетку. Ладони вспотели. Я даже не помню как сидела на скамейке в коридоре смотря как мама плачет перед койкой на которой лежало тело папы.. Он разбился ещё утром, в этот ужасный гололёд в его машину врезалась газель. Прости...