The moon will sing a song for me...

Весеннее солнце мягко гладило макушки людей проходящий по тротуару мимо магазинов, домов и парков. Лепестки сакуры кружились в лёгком ветерке, опадали на землю оставаясь на сером асфальте и изредка прилипая к обуви прохожих. Кошка мягко запрыгнула на деревянную лавку, уселась на спинке и, подняв одну темную лапку, стала умываться. В последнее время в городе всё больше и больше встречались парочки, что нашли своих соулмейтов и с радостью с ними сближались. Даже кошка, сидящая на лавке, проводила взглядом очередную парочку, махнула головой и дернула усами, чтобы позже отвернуться. Мимо лавки скользнула фигура юноши, чьи двухцветные волосы мягко качались при каждом шаге и дуновении ветра. Глаза задумчиво уставились в землю, меланхолично скользя по отбитых от асфальта камушках, лепестках сакуры и редких упавших с деревьев маленьких веток. Запястье обожгло мягким жаром, заставив второй рукой, с причудой льда, впиться в кожу.                         «The moon will sing a song for me.» Надпись въевшаяся в кожу, точно давний шрам, грел кожу, посылал импульс, отчего в груди потеплело, а сердце застучало сильнее. Много лет назад с причудами в мир пришли и понятие «soulmate», родственных душ, что связаны с рождения и до самой смерти. Не было четкое понятия как должна выглядеть метка, у всех было по-разному. У кого-то прядь волос, у кого-то рисунок на коже, цвет глаз, привычка или фраза из песни, как у Тодороки Шото. Юный герой растер ладонью запястье, что медленно, но утихло. UA было видно издалека, оно возвышалось над всем городом словно страж, солнце отбивало от него лучи, которые редко, но попадали в глаза и заставляли щуриться. Трава мягко шелестела от ветерка, что разгуливал вокруг, дети медленно брели в старшую школу, место, где сбываются мечты стать героем и, либо они сбываются, либо разбиваются в дребезги. Просторные, высокие коридоры встретили их тишиной, что стала нарушаться тихим бормотанием и разговорами учеников. Лучи звезды попадали аккурат на лица подростков, что медленно расходились по своим кабинетам. Он подошёл к двери с огромной алой надписью 1-А, дверь, к слову, как и надпись, была огромной. Открыв двери, парень зашёл в помещение, тут же взглядом натыкаясь на фигуру, сидящую на последней парте у окна. Серые, даже не так, серебристые, точно ртуть волосы были собраны в низкий хвост, отчего пряди прятали уши. Светлая кожа, что приятно гармонировала с серебристыми локонами. Даже так было видно, что юноша был худым, возможно, болезненно худым, судя по запястьям, на которых торчала косточка и угловатых плечах. Парень, повернув голову в сторону окна, безучастно смотрел на горизонт, город и птиц, что летали в небе играя друг с другом. Он даже не обратил внимание на пришедшего, погрузившись в свои мысли. От него веяло спокойствием, почти скукой или даже апатией. Он медленно водил пальцами одной руки по пальцам другой, перебирая их, порой хрустя ими, но всё так же не поворачивая лица. Вскоре стали приходить другие ученики, поступившие у 1-А и в классе стало шумнее. На очередной шум парень тихо дёрнулся, повернул голову, уставившись на двери и Шото краем глаза сумел заметить тёмно-синие омуты глаз, которые вдруг скользнули в сторону Тодороки. Серовласка только секунду задержал на нём взгляд, а после снова перевел на что-то своё. Текст на запястье неожиданно покрылся жаром, импульс ударил так сильно и неожиданно, что Шото едва успел сцепить зубы, чтобы не зашипеть.

· · • • • ✤ • • • · ·

Первое занятие в новых костюмах было запоминающимся. Шото, неожиданно для себя, нашёл взглядом Арату Цукино – как он вскоре узнал – и его геройский костюм. В темных, почти мрачных тонах, широкий шарф обвивал его горло, скрывая лицо почти до глаз. На руках митенки с железными вставками на костяшках, что бы, скорее всего, увеличить наносимый урон при атаках. Свободная одежда в виде широких брюки, с кучей карманов и водолазка, поверх которой находилась зип-худи. Широкий ремень на поясе с небольшими сумками где, как случайно заметил Тодороки, находились медикаменты, бинты, шприцы и прочая лабуда для оказания первой помощи. На ногах обувь, простая, но новая, не отличающаяся по цвету от другого цветового круга всего.й образа. Волосы прятались под шарфом, чёлка чуть выбилась, отчего короткие пряди падали на лоб и глаза и Арата время от времени сдувал её, либо поправлял пальцами. И да, он был болезненно худым, а ещё чуть выше самого Шото. Тодороки показалось, что он либо везунчик, либо чёрт знает кто, судя по тому что их вместе поставили в пару. Цукино двигался ровно, плавно и бесшумно, точно зверь на охоте, что на вид не представляет угрозы, а на самом деле является ядовитой змеёй. Они вошли в здание, где уже были противники, стоящие у бомбы. Тодороки предложил заморозить здание, но Арата только поднял руку, останавливая и ничего не говоря. — Не стоит, — голос был тихим, неожиданно мягким. Он едва повернул голову, бросив взгляд на Шото, что послушно опустил руку, а после взглянул на сокомандника, — Потратишь много сил, а они нужны, если вдруг «герои» выберутся. — Какая у тебя причуда? — прямо задал интересующий его вопрос Тодороки, но в ответ не получил ничего. Арата развернулся и зашёл в помещение, мягко ступая по полу к лестнице. Шото двинулся за ним, прикрывая тыл и порой прислушиваясь, игнорируя тихое тепло в запястье. Да что ж такое-то? Они поднялись выше и Арата коснулся пальцами стен, замирая на месте. Он слушал, вникал, чувствуя как камень отвечает. Повернулся к Тодороки и коротко проинформировал: — Они уже в курсе где мы. Используй причуду. Шото двинулся ближе и вышел вперёд, присел и, коснувшись пальцами пола выпустил причуду, стараясь делать это так, что бы Цукино не задело. Пара секунд и Тодороки поднялся, тряхнул рукой, что явно переохладилась. Арата тихо выдохнул пар, встал на лёд и заскользил дальше. Раздалась тихая мелодия, мычание, напоминающее какую-то песню, что исходила из уст серовласки. В его пальцах появилось тихое свечение и он, подняв одну ногу, скользнул пальцами по подошве, на которой вдруг появились яркие, светящиеся лезвия, точно у коньков. Сделав то же самое с другой ногой он более уверенно скользнул дальше и повернув голову, взглянул на Шото. Тот стоял, молча наблюдая за причудой парня, что, не дождавшись действий от Тодороки, остановился. — Идешь? — поинтересовался парень и тот, кивнув, тоже ступил на лёд. Победа оказалась быстрой, пока Шото начинал размораживать «героев», Арата коснулся макета боеголовки, и вскоре они покинули зону и вернулись к остальному классу.

· · • • • ✤ • • • · ·

— Не занято? — тихо задал вопрос Арата стоя напротив. Он держал в руках поднос, подмышкой была зажата книга, вероятно, что-то из классики. Он смотрел спокойно, не так как Мидория с надеждой или Урарака с Иидой с видимым напряжением. Жуя холодную собу, Тодороки кивнул опуская взгляд. Отчего-то долго смотреть на Арату он не мог, словно что-то заставляло его отвернутся... Возможно гулко стучащее сердце? Чего только так стучит... Может сходить к врачу? Цукино сел напротив, принявшись за обед. Он медленно уплетал салат и, как заметил Шото, вся еда была без какого либо соуса, наверняка что бы ненароком не запачкать книгу. Тонкие, словно у пианиста, пальцы перелистнули страницу. Тодороки продолжал есть собу, краем глаза следя за парнем напротив, который вдруг стал вызывать такой интерес... Отчего, интересно? — Ты пианист? — стоило только ему проглотить порцию собы, как слова вылетели сами собой, заставив их обоих замереть. Шото моргнул, невольно, но сжал палочки, внимательно следя за реакцией Араты. Тот чуть отстранился от книги, взглянул на свои пальцы, словно ища в них ответа на вопрос одноклассника, а после, подняв взгляд на Тодороки, ответил: — По пальцам понял? — вмиг догадался парень и получив слабый кивок в ответ, продолжил: — Да. Того требовала моя причуда. — Ясно, — только и ответил Шото и снова уткнулся взглядом в свой обед. Есть уже не хотелось и он, сцепив зубы и сжав губы, палочками помешивал лапшу. Цукино вскоре покинул его, закончив трапезу, под внимательный взгляд гетерохромных глаз, что после уходя героя уставились на часы. До начала занятия ещё минут двадцать. Можно сходить и к Исцеляющей девочке. Исцеляющая девочка, как обычно, находилась в своём кабинете. Она перебирала бумаги, недовольно бурча и фырча что-то в сторону сидящего на кушетке школьника. Юноша из класса поддержки понуро опустил голову, слушая причитания старушки, которая разве что этими же бумагами ему по голове не надавала. Тодороки подошёл к дверям, постучал, а дождавшись ответа, вошёл внутрь, тут же сканируя помещение. Он бросил взгляд на посетителя, а после, не обратив на него никакого внимания, подошёл к старушке. — Простите, не могли бы вы меня проверить? — тихо обратился он и Исцеляющая девочка обернувшись к нему, вскинула голову. Улыбнулась и позвала за собой в сторону другой, закрытой шторкой, кушетке. — Рассказывай, что такое? — обратилась она к нему, начиная внимать словам будущего героя. Тот, опустив голову, ткнул указательным пальцем правой руки себе между грудей. — Здесь болит... Порой, — произнёс он и добавил, — Не болит... А просто сердце начинает стучать так быстро, что становиться больно... — Хм? А сейчас болит? — склонила она голову к плечу. Тодороки качнул головой и снова поднял взгляд на медсестру. — Я умру? — тут же выдохнул парень и Чиё-сан, всплеснув рукам, хлопнула его тростью по ноге. — Не неси чепухи! — тут же насупилась она и добавила, — когда болит? Есть ли катализатор? Шото задумался, вспоминая все моменты когда у него начинало быстро стучать сердце. Но оно тарабанило в разные часы, в разные его состояния.... Неизменным было только одно... — … Арата Цукино, — выдохнул он и прижал ладонь к груди где быстро застучало сердце, — Ой... опять. — Опять? Ты же ничего не делаешь, — моргнула та в удивлении и задумалась, а после, когда юноша повторил имя и фамилию, она охнула, — Ясно... Покажи-ка свою метку соулмейта. — Зачем? — гетерохром напрягся, он мало кому показывал собственную метку, что была чем-то личным и сокровенным. Старушка только протянула руку, заставив Тодороки положить в неё свою руку. Та задрала рукав и охнула, — Что там? — Ты ведь в курсе, что родственную душу свою встретил? — задала она вопрос и парень обратил внимание на метку, что мягко светилась алым светом, который Шото не замечал, пряча руки за рукавами даже от самого себя, — Так, на кого, говоришь, твоё тело реагирует? Тодороки не ответил, погрузившись в себя. Он потирал пальцами другой руки запястье, пока Чиё-сан, вздохнув, ушла заполнять бланки. По пути она дала юноше мармеладку, послав на уроки. Он успел аккурат за минуту и сев за стол, ощутил как сердце вновь громко тарабанит в груди, стоило ему бросить взгляд на Цукино. Интересно он чувствует то же самое?

· · • • • ✤ • • • · ·

Время летело так быстро, что казалось будто всё было нереальным. Вот они уже в общежитиях после того, как Всемогущий показал свою истинную форму сразившись с ВЗО. Арата Цукино жил по соседству с Тодороки Шото. Его комната была почти пустой и единственным, что выделялось в его обители зелёный кактус стоящий на окне в цветастом вазоне где он был подписан как “Рууки”. Он сидел в комнате настолько тихо, что казалось, будто он вовсе где-то в ином месте. Он часто замечал как Арата покидает собственную спальню ночью уходя куда-то восвояси. Учителя его не ловили, а значит всё было хорошо. Вот и сейчас, послышался тихий щелчок двери и Шото, открыв глаза, уставился в потолок над собой, сцепив пальцы. Ещё мгновение подумав он поднялся, накинул зип-худи поверх футболки и, натянув тапочки, последовал за Цукино, чья спина очень скоро показалась внизу в главном зале. Он, одетый в одни только шорты и футболку, выглянул на улицу, выходя на ночной воздух. Парень сел на ступени прижав колени к груди и обняв их руками. — Совсем необязательно меня преследовать, Шото, — тихо выдохнул пар Арата. Он оглянулся, взглянул на парня, который с недавнего времени был ему почти что другом. Сероволосый качнул головой, приглашая сесть рядом и парень, не отказываясь, присел рядом. — Я... беспокоился, — честно признаётся парень, на что Цукино только слабо улыбается, кладя голову на свои колени. — Мне порой не спится, вот и выхожу подышать воздухом, — синеглазый поднимает взгляд на небо, большую луну, выглядывающую сквозь плывущие мимо облака. Слабый морозный ветер скользнул по их лицам, отчего щёки покраснели, а пальцы мягко закололо, — Раньше... Дома, я жил в комнате не один и привык к шуму через который засыпал, а сейчас... Непривычно иметь личную комнату где я живу один... — Если хочешь, можешь засыпать у меня, — выпалил Тодороки. Он на мгновение замер под чужим взглядом, а после отвернулся, глядя перед собой. Что он несёт? Что... Что с ним происходит? Арата наклоняет голову, смотрит на профиль парня, красные волосы куда зашли короткие светлые локоны, ожог на щеке. Отчего-то захотелось коснуться его, ощутить текстуру и увидеть чужую реакцию. Но парень вовремя себя остановив, поняв как это может выглядеть. Запястье мягко обожгло, точно от смущения, а пальцы сами сжали колени крепче. — Ты смущён, — констатирует факт и снова замолкает, ощутив как Шото смущается сильнее, а его щёки краснеют далеко не от морозного ветра. Арата тихонько улыбается, а после с губ слетает смешок, что тут же привлекает внимание парня. — Что? — выдыхает Тодороки уставившись на Цукино. Он был таким.... сказочным. Волосы собранные в косу, стоило им попасть под свет луны, стали почти белыми, светящимися, точно жемчужины. Тёмные омуты глаз отражали звёзды словно ночное небесное полотно, губы растянулись в тихую, лёгкую, и весёлую усмешку. — Да так, — легко отвечает Арата и отводит взгляд в сторону. Шота ловит взглядом то, как парень потирает большим пальцем левое запястье, слабо, приглаживая точно кошку. — Пойдём завтра в парк, — слова срываются уже через пару минут тишины между ними, отчего Арата вздрагивает от неожиданности. Тишина была столь лёгкой и уютной, что слова Шото заставили удивиться. — Парк? — переспрашивает и вновь переводит взгляд на парня. Тот кивает, слабо, словно сам не верит. — Или в кино, что больше нравится... — добавляет гетерохром заламывая свои пальцы. Отводит взгляд в сторону, на кусты и деревья, что растут на территории общежития 1-А, — Ещё я знаю один океанариум и... — Это свидание? — задаёт вопрос Арата. Слова врезаются в голову не хуже пули и Тодороки, на мгновение замерев, замолкает. Он хочет что бы это было свидание... Но хочет ли Арата этого? — А как ты хочешь? — прямо спрашивает парень и Цукино тихо улыбается. — Думаю, я бы не отказался от свидания, — серовласка склоняет голову и собранные в косу волосы падают с плеча, чуть покачиваясь при каждом движении, — Покажешь метку? — А ты? — поднимает взгляд Тодороки и Арата, улыбнувшись вытягивает запястье, где яркими буквами горит фраза:                                «The moon will sing a song for me.» Дыхание застывает и Шото поднимает взгляд на парня, смотрит неверующе, словно до последнего отказывал себе в мысли, что Арата действительно его родственная душа. Пальцы сами скользят к собственному запястью, поднимая рукав кофты с молнией и демонстрируя свою надпись. Цукино склоняет голову к плечу, тянет вторую руку, что бы длинными пальцами после накрыть фразу. Слова застряли в горле не хуже кости и Тодороки невольно поднимает взгляд на Арату, который левой рукой, с меткой, касается ладони парня. Стоит только меткам соприкоснутся, как обоих накрывает волна облегчения и одновременно жара. Оба выдыхают рвано, медленно моргают, не сводя взгляда с текста, который, ещё мгновение посияв, затух, оставив послевкусие чего-то нового. — Я не против поспать в твоей комнате, — вдруг произносит Цукино заставляя Шото вскинуть голову. Он смотрит секунду, две, а после слабо улыбается, снова опуская взгляд на руки. Снова сердце в груди тарабанит.       

· · • • • ✤ • • • · ·

Утренний свет ударяет по глазам неожиданно, предательски будит, заставляя зажмурится и отвернуться. Гетерохром отворачивается, тут же натыкается лбом на чужую спину. Пальцы сами собой скользят на чужой бок, обнимают за живот и он сам прижимается ближе. С того момента на входе в общежитие прошло чуть больше месяца, за который изменилось... Всё... Первый неловкий поцелуй в пустом парке, первое свидание в кино, которое они не досмотрели из-за скукоты, и вскоре ушли, первые пробуждения вместе и первый секс. Шото всё ещё помнит чужую кожу под своими пальцами, слышит тяжёлое дыхание, видит красные щёки и растрёпанные серые волосы, чувствует вкус губ своего... партнёра... Партнёр, парень... Так странно. Ещё недавно он, Шото, боялся взглянуть на Арату, переживая об очередной боли в груди, которая после того вечера утихла. Его душа настолько тосковала об другой душе, что он не мог долго находится сам, или что? Цукино промычал что-то нечленораздельное, повернулся и, спустившись ниже, обнял Тодороки своими руками и ногами, сонно выдыхая тому в ключицу. — Пора вставать, — тихонько проинформировал Шото, проводя пальцами по серебряным волосам. Он касается губами лба и Арата, сжимая пальцами тело парня сильнее, льнёт ближе. Тодороки тихонько хихикает, опускает взгляд на юного героя, что сонно подняв голову, полуприкрытыми глазами глядел на своего парня. — Куда... — шепчет он и тянется ближе, что бы чмокнуть в губы. Тодороки тихо выдыхает и напоминает: — Знакомится с моей семьей... — Мм... Может завтра? — тихонько шепчет Арата и Шото так же тихо хихикает, снова целует, зарываясь руками под футболку. — Может и завтра....