Енот

Тишина в их квартире была редким явлением, ведь жизнь с шумным, но от этого не менее любимым шотландцем, была сродни сидению на пороховой бочке с зажженой сигаретой во рту, ведь родной стихией Соупа являлся хаос, который он щедро сеял вокруг себя. Но и Саймон, и Джон умели ценить редкие моменты тишины, ведь оба были профессиональными военными, зачастую сражавшимися в самой гуще боевых действий. И эти драгоценные минуты, проведённые дома, когда они вдвоём были оторваны от всего мира, были для них самыми желанными. Как-то раз Соуп, сообщив, что хочет размять ноги, предложил Гоусту отправиться на пробежку в парк, но Саймон отказался, отговорившись тем, что бегал рано утром, пока Джон спал. МакТавиш пожал плечами и, накинув кофту, удалился. Дома стало непривычно тихо, и Саймон наслаждался этим мимолётным покоем, по давней привычке разбирая на кухонном столе свой служебный пистолет. Все детали постепенно были вычищены, смазаны и лежали в чётком порядке на столе, дожидаясь сборки. Сильные пальцы плавно подхватывали части пистолета и собирали в единое целое — Гоуст с удовольствием погрузился в состояние, близкое к медитации… …которая закончилась в тот самый момент, когда входная дверь с характерным для шотландца грохотом врезалась в стену, и в квартиру ввалился Соуп. Он как-то подозрительно завозился в прихожей, бубня под нос что-то странное, будто бы с кем-то разговаривал. Лейтенант вздохнул, убрал собранный пистолет за пояс штанов сзади и пошёл посмотреть, что происходит. Разрумянившийся от бега Джон, стоя к нему боком, неловко стаскивал с себя кроссовки без помощи рук, неаккуратно смяв задники и небрежно запинывая их под обувную полку. Он действительно был не один: под мышкой у него, словно трофей или диковинный снаряд, беспомощно болталось нечто маленькое, полосатое и невероятно грязное. Саймона моментально посетило плохое предчувствие. — Нет, — холодно сказал Гоуст. В этом коротком слове поместились недели, месяцы и годы опыта общения и жизни с МакТавишем и его непредсказуемыми идеями. — Ну Сай, ты только глянь, какой он лапочка! — Джон, сияя, как пятисотваттный прожектор, подошёл ближе, выставляя напоказ свою находку. Существо, навскидку оказавшееся очень грязным и очень тощим енотом, испуганно поджало лапки и быстро заморгало чёрными глазками-бусинками. — Ни. За. Что. — Ты только посмотри какие глазки! Совсем как у тебя — такие же чёрные! А носик?! — сюсюкал МакТавиш, тоном гордого отца семейства расписывая Саймону неожиданное пополнение. — МакТавиш! — в карих глазах Гоуста мелькнуло раздражение. — Что МакТавиш? И чего сразу по фамилии?! — Джон сделал обиженное лицо, бережно прижимая к груди живность, всё же оказавшуюся енотом, и буркнул под нос, — и вообще, может мне твоя фамилия больше нравится! — … — Гоуст молча смотрел на него, скрестив руки на широкой груди. В его взгляде Соуп мог видеть целый трактат по военной психиатрии, который Саймон легко заставил бы его выучить от корки до корки. — А какие лапки! — не унимался Соуп, хватая одну из лапок енота и гордо демонстрируя её Райли, как дилер — крутую пушку покупателю редкого оружия. — И взгляд такой умный! — Ну хоть кто-то из вас умный… — процедил Гоуст, внимательно разглядывая зверюшку. — Ну Сай! — Что Сай, Джонни? — Саймон поднял взгляд и немигающе уставился в бессовестную синеву напротив. — Это же енот!!! — Ну и что? Люди дома даже варанов с крокодилами держат, я по телику видел! — Соуп. Это — дикий зверь! — внешнее спокойствие давалось Гоусту с заметным усилием. — И вообще — ты где его взял? Лицо Джона приобрело виноватое выражение. — Нуу, эээ… — МакТавиш! Не мямли! — Где взял, там его уже нет. В глазах Гоуста мелькнула настоящая паника, смешанная с ужасом. — Блядь, Соуп, ты что — спёр енота из зоопарка?! — Нет! — возмутился Джон. — Я это… его в парке нашёл, когда бегал. Он у урны сидел, что-то грыз. — Он ещё и помойный… — Саймон медленно провёл рукой по лицу, словно стряхивая невидимую паутину. — Твою ж мать… Он опустил руку и тяжело вздохнул, с обречённостью глядя на две пары блестящих глаз: синюю, полную надежды, и чёрную — испуганную, но уже начинающую светиться живым любопытством. Внутренний диалог Саймона с самим собой был очень кратким и по-военному ёмким: «Тактика возвращения енота на место его бывшей дислокации провалена. Прямое противостояние равно высокие риски эмоционального шантажа. Требуется временное перемирие для разработки новой стратегии». — Ну Саай, — заныл Соуп, моментально почуявший слабину, словно акула тёплую кровь, — посмотри какой он худющий, наверно есть хочет. И совсем не дикий, раз на руки пошёл, и даже не кусается. Гоуст вздохнул ещё раз — он всем спинным мозгом чувствовал, что выходные, которые должны были пройти под знаком долгожданного покоя, пары баночек пива и взаимного изучения друг друга без угрозы немедленной смерти, катятся… еноту под хвост. Но тут хитрожопый МакТавиш предательски сложил брови домиком, и его взгляд приобрёл ту самую щенячесть, против которой у Саймона никогда не было никакой защиты. — Хрен с вами, — капитулировал он, и в его голосе прозвучало мрачное осознание неминуемой гибели совместного отдыха. — Пусть остаётся на выходные, а в понедельник решим, куда его. Соуп и енот просияли, радостно переглянувшись, и у Саймона возникло странное ощущение, что эти двое уже спелись. — Моешь его сам, — с мрачной решимостью уточнил Гоуст и ушёл на кухню, чтобы проверить содержимое холодильника и загуглить, что едят еноты, кроме содержимого мусорных урн. Енот после его слов сиять почему-то перестал, но радости Соупа с лихвой хватало на обоих, и он, деловито насвистывая под нос весёлую мелодию, потащил ошарашенную звериную тушку в ванную комнату. Операция «Чистота», как мысленно окрестил её Джон, началась: он открыл кран, заботливо постелив на дно ванной небольшое полотенчико, чтобы маленькие лапки не разъехались на скользкой эмали, и осторожно опустил енота в начавшую набираться тёплую воду. Енот, которого Джон тут же назвал Рокки (в честь любимого фильма про стойкого к жизненным невзгодам боксёра), с глубокой укоризной посмотрел на шотландца. Он широко растопырил все четыре лапы, встал на цыпочки и замер, с неподдельным ужасом наблюдая, как мокрая стихия подкрадывается к его беззащитному животу. Соуп с недоумением наблюдал за попавшимся ему странным енотьим экземпляром. Он успел погуглить, что это за зверь, когда тащил его домой за пазухой. Статья в Википедии гласила, что данный вид енота относится к енотам-полоскунам, обожающим воду и моющим в ней еду, превращая занятный процесс в подобие религиозного ритуала. Джон приподнял бровь и посмотрел на растопырившегося в ванне Рокки, который совсем не хотел полоскаться и распушил грязный тощий хвост, глубже втянув и без того впалый живот. Недовольное выражение его морды гласило: «Заберите свою мокрую воду себе и дайте мне обратно мою мусорку с божественно вкусными объедками!» От енотьих лап в воде уже расходились мутные и грязные круги. — Так, больно ты грязен, дружище, — сосредоточенно засопел Соуп, стаскивая с себя замызганную енотом кофту и швыряя её в корзину для белья — после переноски в ней зверя она больше никуда не годилась. — Надо тебя отмыть, иначе Сай за стол нас обоих не пустит. А жрать, между прочим, хочется. Так что, брат, давай мыться… Рокки всем своим видом излучал недоверие к предстоящим водным процедурам, но молчал, с ужасом косясь на повышающийся уровень воды, которая уже добралась до худого пузика и помутнела окончательно. Джон, присвистнув, взял гель для душа с нейтральным запахом и, с настороженностью опытного сапёра, приближающегося к неразорвавшейся гранате, наклонился над ванной. Чутьё его не подвело: стоило его рукам, привыкшим с лёгкостью разбирать смертоносные механизмы, коснуться дрожащей тощей тушки, как тишину разорвал оглушительный и леденящий душу визг. Гоуст, мудро спрятав собранный пистолет подальше в сейф и глубоко погрузившись в чтение статьи о рационе енотов (фрукты, овощи, яйца, насекомые — ничего, что могло бы объяснить любовь данной особи к протухшим объедкам), вздрогнул, когда из ванной донеслись звуки, напоминавшие захват заложников, а не вполне обычные гигиенические процедуры. Громкий отчаянный визг и плеск воды заглушались отборным шотландским матом, в котором слова «блядь», «Рокки» и «стой» повторялись с завидной частотой. Брови Саймона неудержимо поползли вверх, пытаясь спрятаться в короткой светлой чёлке. Вакханалия в ванной, тем временем, и не думала смолкать: к шумному плеску воды и сочным шотландским матюгам добавился оглушительный грохот падающих предметов. «Полка с шампунями. Или корзина для белья. Возможно, всё вместе», — с ледяным спокойствием констатировал внутренний голос Райли. Он аккуратно положил телефон на стол и твёрдым шагом отправился наводить порядок. Картина, открывшаяся ему в ванной, легко могла бы украсить собой учебник по тактике ведения боя в ограниченном пространстве, в главе «как не надо поступать»: вся комната была полностью залита водой до самого потолка и покрыта белыми клочьями пены. Соуп, в одних штанах и мокрый с головы до ног, безуспешно пытался поймать маленького, скользкого и невероятно быстрого енота. Рокки, насквозь промокший, но явно воодушевлённый победой над яростно ругающимся шотландцем, стрелой носился по кафельным стенам, используя когти как альпинистские кошки и сбивая на ходу всё, что плохо лежало. Полка со средствами гигиены, не вынеся дополнительного веса звериной тушки, действительно валялась на полу, выдранная из стены с мясом. Шампунь и гели для душа стекали по ванне весёлыми радужными потоками... — Прекратить! — рявкнул Гоуст, и его поставленный командирский голос моментально заглушил звуки творящегося беспредела. Соуп замер, настороженно косясь на Саймона и вытирая с лица залепившую глаза пену. Мокрый Рокки, крепко уцепившись за карниз для душевой шторы, повис над ванной и с интересом посмотрел на нового участника боевых действий. — Что это? — с убийственным спокойствием спросил Гоуст, указывая пальцем на погром. — Тактическое купание… — начал было стоящий по стойке «смирно» Джон. — Отставить! — Гоуст вздохнул и посмотрел на енота. Тот громко пискнул, задрав тоненький хвост. «Вызывающе», — подумал Саймон, снимая с сушилки большое полотенце. — Джонни, а ну-ка отвлеки его. Джон, поняв намёк, начал что-то ласково бормотать, привлекая внимание Рокки к себе. В тот момент, когда енот повернул к Соупу голову, Гоуст, с быстротой атакующей змеи, набросил на него полотенце, снял с карниза и ловко закутал в тёплую махровую тюрьму. Протестующий визг енота был мгновенно приглушён тяжёлой тканью. — На, — коротко бросил Гоуст, передавая возмущённо верещащий свёрток Джону. — И суши. А здесь… — он окинул полуразрушенную ванную обречённым взглядом, — я сам разберусь. Через полчаса Рокки, уже сухой, пушистый и вкусно пахнущий, сидел на кухонном полу, с опаской поглядывая на Гоуста, который с мрачным видом выкладывал в небольшую миску приготовленный на скорую руку яичный омлет. Ванная комната сияла чистотой — Саймон успешно ликвидировал последствия битвы. Джон старался не отсвечивать, чувствуя за собой вину. — Вот, — Гоуст поставил перед енотом миску с мелко нарезанным остывшим омлетом и кусочком яблока. — Ешь. Рокки посмотрел на омлет, потом на Гоуста, ткнулся носом в еду, а потом… аккуратно взял кусочек яблока в передние лапки, подошёл к краю миски с водой, которую Джон поставил рядом, и начал тщательно его полоскать: вода брызгами полетела во все стороны. Соуп неприлично фыркнул, не успев подавить смех. Гоуст просто закрыл глаза. — Полоскун. Название обязывает, — пробормотал он. — Ладно. Туалет купим кошачий. Спальное место? — Я думал постелить в коробку одеяло, — предложил Джон. — Из коробки он тут же сбежит или раздербанит её за пять минут. Вторая подушка с дивана и старое одеяло в углу спальни. И под твоим наблюдением. Так Рокки получил свою первую лежанку, да и ночь прошла относительно спокойно, если не считать настороженного ворчания Гоуста каждый раз, когда из енотьего угла доносились шорохи и возня. Утро субботы началось с новых приключений. Гоуст, всегда встававший первым, вышел на кухню и замер — пакет с хлебом, опрометчиво оставленный вчера на столе, был разорван в клочья: по всему полу ровным слоем были рассыпаны крошки. На холодильнике, попирая его пушистой задницей, гордо восседал Рокки — в его цепких лапках был зажат последний нетронутый кусок хлеба. Он смотрел на Саймона с видом властителя Эвереста, оценивающего увиденную им ничтожную человеческую фигурку внизу. — МакТавиш! — прогремел Гоуст на всю кухню. — Ты проспал и твой диверсант совершил ночную вылазку! Сонный Джон появился в дверях, лениво почёсывая голый живот и зевая во весь рот. Увидев живописную картину, он расхохотался в голос: — Смотри, Сай! Да он же настоящий стратег — занял превышающую высоту! — Он сожрал нашу еду! — поправил Гоуст. — Снимай его оттуда. Выманить Рокки с холодильника удалось только с помощью фруктового леденца на палочке. Пока енот, обстоятельно рассевшись на полу, с упоением вылизывал лакомство, уморительно держа его двумя лапками, Гоуст провёл инструктаж: — Всю еду — в шкафы, в холодильник, в жестяные банки и контейнеры. Ничего не оставлять в зоне доступа енота. Дверь на кухню на ночь закрывать. Это — зона повышенной опасности в первую очередь для самого зверя. Джон слушал, кивая с серьёзным видом, но в его глазах танцевали весёлые чёртики — енот ему нравился. День был насыщенным для всех — Рокки исследовал квартиру с любопытством золотоискателя в северноамериканских прериях. Он обнаружил, что когти отлично цепляются за обои и отдирают от них тонкие бумажные полоски (Гоуст молча достал из кладовки запасной рулон, купленный после небольшого инцидента с тренировкой по метанию ножей). Потом енот выяснил, что кабели от игровой приставки Джона отлично грызутся (Соуп, ругаясь, полез за паяльником). Рокки попытался утащить в свой спальный угол тапок Гоуста, но, встретившись глазами с ледяным взглядом хозяина, благоразумно отступил, с сожалением оставив последнему уворованный трофей. К вечеру они, кажется, нашли хрупкий баланс — Рокки, вдоволь наевшись и наигравшись, улёгся на своё самолично притащенное к дивану спальное одеялко и наблюдал, как два человеческих гиганта сражаются в какую-то шумную игру, управляя маленькими фигурками на экране телевизора. Иногда он тихо урчал, по-енотьи комментируя особо зрелищные взрывы и удары. В воскресенье произошёл случай, который окончательно определил судьбу енота. Гоуст, вернувшись с покупками из магазина, не обнаружил Соупа в гостиной и заглянул в спальню. Джон лежал на застеленной кровати, уткнувшись носом в планшет. Рокки устроился у него на груди, свернувшись калачиком, и спал, тихонько посапывая. Одной лапкой он цепко держался за край футболки Соупа. Картина была настолько мирной, настолько нехарактерной для их сурового мужского быта, что Гоуст на несколько секунд просто застыл в дверях. Джон заметил его и улыбнулся, приложив палец к губам. — Спит, — прошептал он. — Устал, наверное, от вчерашних приключений. Гоуст молча кивнул, подходя ближе. Он сел на край кровати и осторожно, одним пальцем, провёл по пушистой спинке енота. Рокки во сне дёрнул ухом. — Я звонил Газу, — так же тихо сказал Джон. — У его знакомого есть частный приют для животных, хороший, не из тех ужасных, какие по телику недавно показывали. Они могут его взять. Гоуст посмотрел на беззаботно спящего зверька, потом на спокойное лицо Джона, омрачённое тенью печали от скорой разлуки. Он вспомнил как енот, вдоволь намыв яблоко в миске, аккуратно съел и его, и омлет; как он притащил из спальни своё одеялко и устроился рядом с диваном, когда они с Соупом рубились в Мортал комбат; как доверчиво шёл на руки и сидел у Джона на плече, когда тот рисовал его в альбоме. Райли вдруг представил, что Рокки с ними больше не будет — и в груди что-то тоскливо защемило. — Не надо, — негромко сказал Саймон. — Пусть остаётся. Джон широко раскрыл глаза в неподдельном удивлении: — Серьёзно? — У него здесь уже есть своё место, — Гоуст кивнул на подушку и одеялко в углу. Он сделал паузу, осторожно поглаживая сопящего Рокки. — Но правила остаются. И ты за ним убираешь. Соуп засиял так, что запросто смог бы затмить собой звезду на небосклоне. —Так точно, сэр! — он осторожно, чтобы не разбудить енота, отдал честь. Гоуст фыркнул и улыбнулся. Он снова посмотрел на Рокки — тот во сне, подставляясь под ласку, перевернулся на спину, открыв взгляду округлившееся пузико. *** Прошло полгода. Рокки, живший в приюте у друга Газа в их отсутствие по работе на полном пансионе, скучал и неистово радовался, завидев две высокие фигуры на пороге его вольера. Дома он всё также не переставал проказничать и мстительно воровал носки из бельевой корзины, но теперь он относил их в специальный тазик в прихожей. Енот устраивал бардак на кухне, если мужчины забывали запереть шкаф, и научился ловко открывать холодильник, но только для того, чтобы украсть сыр и торжественно принести его Гоусту, сидящему за компьютером. Постепенно они научились жить вместе с Рокки, учитывая особенности друг друга: чутко спящий Саймон купил беруши и пылесос для шерсти, Джон — очиститель воздуха и солидный запас обоев под цвет тех, что уже были поклеены поверх енотьих художеств, а сам енот с удовольствием всё так же совал свой мокрый чёрный нос во все углы, проверяя границы дозволенного. Жизнь с округлившимся зверьком по-прежнему напоминала поле боя, но теперь противник был предсказуем, его тактические ходы были изучены и частично взяты под контроль. В один обычный воскресный вечер Гоуст мыл посуду после ужина. Соуп, растянувшись на диване в зале, смотрел футбол, довольно потягивая пиво. Рокки, свернувшись клубком на спинке дивана прямо над головой Джона, урчал во сне, как маленький моторчик. Из зала послышались звуки рекламы и донёсся голос шотландца: — Эй, Сай. — М-м? — Гоуст методично вытирал посуду, убирая её в шкаф. — А ты пасту купил? — Джон свесил голову через подлокотник и вытянул шею, выглядывая в дверной проём. — В шкафу. — Саймон поменял воду в енотьей миске. — А сыр? — разлохмаченный ирокез МакТавиша заставил Райли невольно улыбнуться. — Тоже. — Отлично! Значит завтра готовлю я! — и Соуп втянулся обратно на диван. Саймон помыл руки и теперь вытирал их полотенцем. В квартире сгустилась вечерняя уютная тишина, нарушаемая приглушёнными звуками матча, негромкими возмущениями Джонни и сонным урчанием енота. Гоуст выключил свет на кухне, подошёл к дивану и забрал у Джона из рук пустую банку из-под пива, ставя её на журнальный столик. — Вторую не дам, — сказал он безо всякой угрозы, просто констатируя факт. — Жмот, — беззлобно буркнул Соуп, уступая ему место рядом с собой. Саймон сел на диван, вытягивая длинные ноги и расслабляясь. Джон тут же подкатился к нему, подлезая под руку и прижимаясь горячим телом к боку. Рокки, не открывая глаз, переполз со спинки к нему на колени, потыкался влажным носом в руку и снова заснул. Рука Саймона сама собой легла на тёплую шерстяную спинку, и Гоуст почувствовал, как счастливая улыбка невольно вползает на лицо. На экране какая-то команда наконец-то забила гол — Джон дёрнулся и что-то воскликнул, нечаянно заехав Саймону локтем в рёбра. Енот даже не шелохнулся, сопя во сне мокрым носом. «Значит, — тепло подумал Гоуст, поглаживая пушистую спинку и глядя, как Соуп отчаянно жестикулирует, споря с экранным комментатором, — так и выглядит моя… семья».