bordeaux

Когда ей сказали, что в комнату подселят новую соседку, Сан ожидала, что это будет такая же прилежная отличница, как она, но никак не роковая девушка с тяжелой кожаной курткой на тонких плечах. — Мило. — Что? — переспросила Сан, оборачиваясь. Новая соседка стояла слишком близко. — Говорю, мило тут у тебя, — улыбнулась девушка, — я, кстати, Чон Уён, если тебе интересно. — Ой, прости, я так устала после тренировки, что у меня из головы вылетели все правила приличия, — Сан хлопнула себя по лбу, после чего услышала тихий смех, — я очень рада познакомиться с тобой, Уён! — Так…— Уён подошла чуть ближе, — а как тебя-то зовут? Сан закрыла глаза, понимая, что все правила приличия у нее вылетели не из-за усталости после очередной тренировки по плаванию, а из-за разреза платья, который струился до пола от середины бедра. Она сделала вдох, стараясь не показывать нервозность, и открыла глаза, встретившись с заинтересованным взглядом карих глаз. — Чхве Сан, — сказала она тихо, — меня зовут Сан, но можно просто Санни. — Красивое имя, — Уён задумалась, поднеся палец к губам, — Сан… Сан-а… Санни… Сан сглотнула, услышав с какой мягкостью и теплотой в голосе, Уён произнесла её имя, словно пытаясь распробовать на языке. — Ты ведь перевелась из другого университета? — сменила тему Сан, пройдя вглубь комнаты, к своей кровати. Ей говорили, что новая соседка перевелась на факультет искусств и младше неё на пару месяцев, но ничего более. — Да, — Уён кивнула, плюхнувшись на стул, стоящий рядом с небольшим, уже давно потертым столом. Разрез ещё сильнее обнажил ногу. — А ты где учишься? — Факультет физической культуры, — сказала Сан,.— Как тебе наш университет? Понравился? — Намного лучше, чем мой прошлый, — улыбнулась Уён, — у вас здесь…намного красивее. А где твоя прошлая соседка? Съехала? Сан пожала плечами. — Не знаю, — произнесла она, — пару недель назад перестала приходить на занятия и появляться в общежитии. Её вроде бы искали, но чем всё закончилось…я не интересовалась. — Хм, — задумчиво посмотрела Уён в окно, за которым шел моросящий дождь уже пару часов, — как странно. — Да, тоже так думаю, — Сан кивнула. Она бросила взгляд на свою новую соседку, заметив, как та покусывала губы и мелко теребила прядь волос, словно нервничала из-за чего-то. Уён была красива, даже слишком, словно вышла из самых позорных снов Санни. У неё были черные волосы, которые вились крупными кудрями до середины спины, длинное бордовое платье с разрезом от середины бедра, и по паре колец на каждом пальце. Пирсинг в ушах мягко поблескивал на свету рядом с крупными рубинами в сережках. А ещё, высоченные каблуки, которые делали её ноги ещё длиннее. Она была словно лилия, такая же ярко-красная и прекрасная. Пока самой Сан казалось, что в ней не было ни грамма той роскоши, которой, по ее мнению, обдала Уён. Вечно растрепанное каре, одни толстовки и бесформенные футболки в гардеробе, и ни капли грации. Сан вздохнула, уже какой раз за день, и отвернулась к стене, уткнувшись в телефон. О такой девушке, как Уён, Сан могла только мечтать в своих самых смелых фантазиях, поэтому лучше совсем не думать, чтобы не делать себе ещё больнее. Через пару минут Уён вышла из комнаты, прихватив с собой маленькую черную кожаную сумку, и оставив после себя стойкий аромат сладких, чуть ванильных духов. Сан повернулась на спину, чуть расслабившись. Что-то в Уён напрягало, но Сан не могла понять что именно. Новая соседка казалась слишком загадочной.

***

Они пересекались не слишком часто, зачастую, только утром, когда Сан возвращалась с пробежки, а Уён только собиралась ложиться спать, и иногда вечером, когда Чон приходила не слишком поздно. Сан не задавала вопросов, несмотря на то, что её интересовал такой, местами странный, распорядок дня. Во-первых, потому что это было не её дело, а во вторых, потому что она не хотела конфликтовать со своей симпатичной соседкой. Но кое-что Сан все же заметила. Уён никогда не спала по ночам. Сколько бы раз Сан не просыпалась ночью, либо попить воды, или просто от странной липкой тревоги, соседняя кровать всегда была пуста. А под утро Сан часто слышала, как тихо щёлкает замок, и тихие торопливые шаги. Уён всегда возвращалась с первыми лучами солнца, и бесшумно проскальзывала в кровать, засыпая до самого обеда. Сан списывала это на то, что у девушки просто такой режим сна, и всё, ничего необычного. В конце концов, у каждого свои странности. Через пару недель их комната преобразилась и Сан даже не заметила, как в углу появились стопки холстов, стол пестрел баночками с красками, а в раковине то и дело валялись мокрые кисточки всевозможных форм и размеров, которые Сан всегда аккуратно убирала. На удивление, Сан, привыкшая к порядку, не раздражало то, что Уён часто оставляла за собой беспорядок и такой вид, будто по их комнате прошелся шторм. Было что-то в этом невероятно притягательное, но и слегка пугающее тоже, как и сама Чон. — Санни, — послышался голос Уён сразу же после щелчка замка у двери, — у меня есть две проходки на тусовку, пойдешь со мной? Сан вздрогнула. С самого первого дня Уён начала называть Чхве — Санни, и никак иначе. Никаких «Сан» или «Чхве», лишь мягкое и нежное «Санни», произнесенное звонким голосом. И самой Сан это настолько нравилось, что внутри всё переворачивалось с ног на голову. — Сегодня? — спросила девушка, поднимая голову вверх, когда почувствовала на своих плечах холодные ладони Уён. Это было первое, что заметила Сан. Руки её соседки всегда были ледяными. Даже когда в комнате работал обогреватель, пальцы Чон всегда оставались прохладными. — У тебя опять руки замерзли, — сказала Сан, накрывая ладони Уён своими. — Это потому что у меня горячее сердце, — отшутилась Чон, наклоняясь к уху Чхве, — Оно забирает себе всё тепло. «И не только сердце», — мысленно добавила Сан по себя, чувствуя, как щеки заливает румянец. Она стала краснеть слишком часто, когда Уён подходила слишком близко. И, казалось, что Уён делает это специально — Да, — кивнула Чон, разворачивая девушку к себе лицом. — пожалуйста, не отказывайся, будет весело и тебе обязательно понравится.                          Её глаза в полумраке комнаты казались почти черными. Чхве не нужно было уговаривать. Она с самого первого «Санни» уже знала, что будет согласна на всё, что предложит Уён. — Хорошо, — Сан улыбнулась. Уже вечером, когда Уён вернулась с занятий, Сан сообщила, что готова и они могут идти. — Ты пойдешь так? — Уён задумчиво оглядела девушку. — Ну…— Сан замялась, одергивая бесформенный свитер. Она всю жизнь считала, что ей мало что идет из-за широких, годами натренированных, плеч, крепких ног и спортивной фигуры. В её представлении это было, как минимум, «не то», а как максимум, «несуразно». Поэтому в гардеробе Чхве были лишь одни мешковатые худи, растянутые футболки, и удобные джинсы, в которых можно было ходить каждый день и не париться насчет внешнего вида. — Так не пойдет! — резко воскликнула Уён. — Снимай это немедленно. Мы идем тусоваться, а не в тренажерный зал. Уён быстро засуетилась, открывая свой шкаф, и начала быстро перебирать плечики с одеждой. Вещи Уён всегда казались Чхве чем-то невероятным. Кожа, кружево, шёлковые ткани и много много блесток, которые так хорошо отражали озорной характер Чон. — Вот, нашла, — Уён повернулась к девушке, отдавая ей в руки белый пиджак и черные кожаные брюки. — Надевай! — Мне это не идет, Уён, — Сан покачала головой, — это не в моем стиле и, вообще… — С чего ты это взяла? — Уён нахмурилась, сложив руки на груди. — Ну понимаешь…— Чхве задумалась, подбирая слова, — мои плечи, да и всё остальное, несуразное и все такое… — Нет, не понимаю, — Уён прервала её резко, но без злобы. — Ты знаешь насколько ты красива? — Что? — глупо похлопала глазами Сан. Уён подошла ближе, потянувшись к волосам Чхве. Так близко, что Сан снова почувствовала исходящий холод от неё и сладкую ваниль. Но что было странно, от этого холода по коже Чхве бежали мурашки, а сердце начинало колотиться быстрее. — У тебя такие мягкие и блестящие волосы, — тихо сказала Уён, намотав на палец черную прядь, — Уён развернула девушку к зеркалу. В отражении вместе они смотрелись красиво. Растерянная Сан в своем дурацком свитере и изящная Уён в своём шелковом бордовом платье. — Посмотри на свои губы, — голос Чон звучал мягко, — они такие аккуратные и кажутся очень мягкими. Сан сглотнула. Совсем на секунду ей показалось, что взгляд Уён метнулся, задержавшись на её губах. Или не показалось? — А твои плечи? — Уён сжала их. — Я уверена, что они такие сильные, и красивые. Санни ты вся такая превосходная. Ты что не видишь? — Но… Сан хотела сказать, что Уён не права, но девушка была непреклонна. — Никаких «но», Санни, — Уён покачала головой, — я не могу налюбоваться тобой с самой первой нашей встречи. Чхве покраснела так сильно, что кажется даже уши стали красными. Уён, заметив розовый румянец на щеках, довольно улыбнулась. Санни была обворожительна, особенно, когда смущалась. В сердце девушки всегда появлялся трепет, когда она, уже поздно ночью, сидя на полу, смотрела на спящую Чхве. — Я примерю, — сдалась Сан под взглядом Уён. Все-таки, она умела уговаривать. И конечно же, Уён оказалась права. Чхве выглядела великолепно. Белый пиджак подчеркивал карамельную кожу, а кожаные брюки плотно облегали бедра, делая фигуру чертовски привлекательной. Сан смущалась, то и дело одергивая пиджак, но она была невероятно счастлива. — Я же говорила, — довольно кивнула Уён, положив руки на талию Чхве, оглянув её с ног до головы. — Ты прекрасна, и не забывай это. На вечеринке было шумно и душно отчего Сан чувствовала себя не в своей тарелке, но Уён все время держала её за руку и это почему-то успокаивало. Холодные пальцы переплелись с её собственными горячими, и от этого ещё сильнее кружилась голова. Уён много смеялась, болтала со всеми, и пила, но Сан заметила, что сама Чон только быстро пригубливает и ставит обратно, но ведёт себя так, будто уже навеселе. А потом Уён, схватив Сан за руку, потащила её в центр круга, где под медленный трек уже танцевали пары. — Уён, я не умею, — попыталась возразить Сан, но Уён только отмахнулась. — Не умеешь — научим. Расслабься, Санни. Просто повторяй за мной. Она притянула Чхве ближе, положила руки на талию, и Сан перестала соображать. Потому что быть так близко к Уён, вдыхать запах её духов с нотками чего-то тёмного и сладкого было выше её сил. А потом Уён наклонилась и поцеловала её в щёку. Губы Уён были прохладными. Такими же прохладными, как её руки. Но там, где они коснулись кожи, Сан обожгло так, будто к щеке приложили раскалённый металл. — Ты самая красивая здесь, — шепнула Уён ей на ухо, и голос её звучал хрипловато и пьяно, хотя алкоголя в стакане за весь вечер почти не убавилось. Сан замерла в её руках, чувствуя, как бешено колотится сердце. В голове пронеслась только одна мысль: «Она меня поцеловала. Она меня поцеловала. Она меня…» Возможно, все самые смелые мечты Санни всё-таки сбывались. Уже глубоко за полночь, когда они вернулись в общагу, Уён помогла Сан добраться до кровати, укрыла пледом и долго сидела рядом, наблюдая за тем, как она засыпает. — Сладких снов, Санни, — прошептала Уён, касаясь губами её лба. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Она встала и бесшумно подошла к окну. Полная луна заливала комнату серебристым светом. Уён обернулась, бросила взгляд на спящую Сан, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, древнее и очень очень голодное.

***

Прошло примерно три месяца с тех пор, как Сан призналась себе в том, что Чон ей, как минимум, нравится, а как максимум, она влюбилась до безумия. Три месяца утренних встреч, когда Сан возвращалась с пробежки, а Уён только собиралась нырнуть под одеяло. Любимые вечера Чхве, когда они могли говорить о чём угодно начиная от тем про искусство, которым так сильно дорожила Чон, до глупых привычек в детстве. Это были три месяца холодных рук на плечах, случайных прикосновений в коридоре и долгих, иногда бесстыдных, взглядов, от которых у Сан каждый чертов раз подкашивались ноги. Она ловила себя на том, что просыпается по ночам, чтобы проверить, вернулась ли Уён, постоянно прислушивается к шагам в коридоре, и улыбается, находя в раковине очередную забытую кисточку, аккуратно намыливая её, чтобы не повредить. Сан влюбилась так сильно, что никакие бабочки в животе не сравнятся с этим всепоглощающим чувством зависимости и желания обладать только одним человеком. И все было бы прекрасно, если бы не несколько «но». За эти три месяца накопилось и другое. Слишком много странностей, которые Сан старательно заталкивала куда подальше, лишь бы не узнать правду. Уён никогда не ела. Сан сначала думала, что она просто придерживается диеты, но однажды, проснувшись среди ночи от жажды, застала Уён на кухне. Та стояла у открытого холодильника и смотрела на еду абсолютно пустым взглядом. Это было очень странно. — Не спится? — спросила Сан, и Уён резко вздрогнула, испугавшись. Она повернулась к девушке, выдыхая от облегчения. — Да, — ответила она, захлопывая дверцу, — воды захотелось. Однако на утро, Сан увидела, что стакан с водой так и остался стоять нетронутым на столе. Уён никогда не появлялась на солнце. Точнее, она определенно, выходила на улицу, но всегда была в шляпах, с зонтиками, в одежде с длинными рукавами даже в самую жуткую жару. Сан тогда подумала, может быть, у девушки аллергия или она просто не хочет загорать, но однажды, когда они сидели в парке, Уён на секунду забылась, забрав открытой ладонью мороженое из рук продавца. Сан готова была поклясться, что кожа на мгновение покраснела так сильно, словно Чон чем-то обожглась. — Это что? Ожог? — встревоженно спросила Сан, стараясь взять девушку за руку, но Уён только отмахнулась и натянула рукав ниже. — Я не очень люблю солнце, — натянуто улыбнулась она. Чхве заметила это не сразу, но Уён никогда не спала по ночам. Сначала Сан не обращала на это внимание, но совершенно случайно увидев, как девушка ночью выходит куда-то и возвращается только под утро, стала задумываться над тем, что же происходит. Сан даже несколько проверяла не кажется ли ей. Она притворялась спящей и наблюдала сквозь ресницы, как Уён могла часами сидеть на подоконнике, глядя в окно, или рисовать при тусклом свете луны. А иногда даже лежать в кровати с открытыми глазами. Ни разу Сан не увидела, чтобы её веки сомкнулись. — Ты когда-нибудь спишь? — спросила она как-то утром, стараясь, чтобы голос звучал шутливо. Уён ничего не ответила, но в её глазах мелькнуло что-то такое усталое от чего Сан поёжилась. А ещё, Уён могла подойти совершенно бесшумно, что Сан вздрагивала каждый раз, когда холодные пальцы касались её плеч. Сан гнала эти мысли из головы, называя себя параноиком. В конце концов, мало ли было странных людей в мире? А Уён просто творческая личность и художница. Скорее всего у неё просто чуткий сон и чувствительная кожа. А ещё своеобразное питание. И… Боже, Сан ощущала себя такой глупой. Пару недель назад Сан увидела на её шее едва заметные шрамы, похожие на следы от укусов. — Это кошка, — сказала тогда Уён, поймав её взгляд. — В детстве поцарапала. Такая глупая история, я тебе как нибудь расскажу. Сан поверила, потому что очень хотела, но правда всегда вылезала наружу в самый неподходящий момент. Это случилось в ночь с субботы на воскресенье. Сан проснулась от странной тревоги, как будто кто-то наблюдал за ней. Она приоткрыла глаза и увидела Чон, сидящую на краю её кровати. — Уён? — прошептала Сан, садясь на кровати. Уён смотрела на Сан не мигая, и в этом взгляде было что-то такое, пугающее, от чего сердце пропустило удар. Чон от голоса Санни вздрогнула, моргнула, и странный блеск исчез. — Прости, — сказала она тихо, — Я тебя разбудила? Не могла уснуть. — Который час? — спросила Сан, стараясь говорить спокойно. — Около трёх. — Ты опять не спишь. — Я вообще плохо сплю последнее время, — Уён пожала плечами, отводя взгляд в сторону. Сан молчала, глядя на неё. А потом сделала то, о чём думала уже несколько недель. Она протянула руку и коснулась щеки Уён. Кожа была ледяной, как у мертвых. Уён дёрнулась, но не отстранилась. — Ты заболела? — спросила Сан, хотя обе знали, что это не так. — Ты вся холодная. — Я всегда холодная, Санни. Ты же знаешь. — Знаю. — Сан убрала руку. — Мне кажется, что я знаю всё, и при этом ничего. — О чём ты? — устало спросила Чон. — Ты никогда не ешь, не спишь, а ещё боишься солнца. У тебя всегда холодные руки и ты исчезаешь по ночам. А иногда твои глаза странно светятся ночью. Я думала, что мне приснилось, но нет. Уён закрыла глаза, вздохнув. А когда открыла их через несколько секунд, в них плескалась такая тоска и печаль, что у Санни защемило сердце. — Ты боишься? — спросила Уён тихо. — Я не знаю, — честно ответила Сан. — Я боюсь того чего не знаю, и что ты… — Что я чудовище? — Что ты абсолютно не та, кого я успела узнать. Уён горько усмехнулась. — Я та кого ты узнала, Санни. Та самая, которая с первого дня не могла отвести от тебя глаз, посчитав самой красивой в мире. Та, кто рисует по ночам, и оставляет кисти в нашей ванной. Это всё правда, но есть и кое-что другое… Она помолчала, собираясь с силами. — Я не сплю и никогда не ем, потому что человеческая еда для меня противна. Боюсь солнца, потому что оно жжёт мою кожу. И я действительно исчезаю по ночам, потому что… Она запнулась. — Ночью я охочусь, — закончила она шёпотом. Сан сглотнула. Сердце колотилось слишком быстро. — Ты убиваешь людей? — Нет! — Уён резко подняла голову, — Нет, Санни. Я никого не убиваю. Беру совсем немного у доноров, которые соглашаются за деньги. Никто не умер от моей руки. Я правда не чудовище, поверь мне. — Ты это делаешь чтобы жить? — Сан посмотрела на неё. Уён снова отвела взгляд. — Можно и так сказать. Я вампир. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. Сан молчала, переваривая информацию. Это было безумие. Вампиры существуют только в книгах и фильмах, но перед ней сидела она. Живая Уён, с её постоянно холодными руками, мягким голосом, и милой привычкой наматывать на палец чужие волосы. — Зачем ты сказала мне это сейчас? — спросила Сан. — Потому что ты спросила и я устала врать. Ты пахнешь так, Санни. что у меня сносит крышу. Твоя кровь стучит в венах, и я слышу этот звук всегда, когда ты рядом. Это сводит с ума. Сан вздрогнула. — Я тебя пугаю? — тихо спросила Уён. — Да, — честно ответила Сан. — Немного. Но меньше, чем должна бы. — Почему? — Наверное, потому что это ты? Ты всегда была рядом и ни разу не сделала мне больно. Ты постоянно убираешь волосы с моего лица, когда я сплю, и поправляешь одеяло, а ещё я просыпалась несколько раз от того, что ты гладишь меня по голове. Уён замерла. — Ты знала? — Ну…я догадывалась. — И не боялась? — Боялась, но потом ты улыбалась утром, и страх уходил. Уён закрыла лицо руками. Плечи её дрожали от мелких всхлипов. — Уён… Сан осторожно коснулась её запястий, отводя руки от лица. Глаза Уён блестели от слёз. — Ты прекрасна, — сказала Сан просто. — Ты всегда прекрасна. — Я монстр, Санни. — Мой монстр. Уён замерла, глядя на неё. — Ты понимаешь, что говоришь? — Я говорю, что три месяца схожу с ума по девушке, которая не спит по ночам и питается кровью. — Сан усмехнулась собственной смелости. — Если это не любовь, то что тогда? Уён смотрела на неё долго-долго, а потом сделала то, чего Сан ждала все эти три месяца. Она наклонилась и поцеловала её. Губы были холодными, но там, где они касались губ Чхве, вспыхивал такой жар, что, казалось, можно им согреть целый мир. — Ты не боишься, что я укушу тебя? — прошептала Уён, отрываясь на секунду. — А ты укусишь? — Только если ты попросишь.