Внутри Гарри Поттера

— Ничего страшного, Уизли, я сделаю вид, что не чувствую зубов! — шипит Драко и чуть сильнее оттягивает рыжие пряди, заставляя Рона посмотреть себе в глаза. — Ты что, никогда р…       Предложение обрывается на середине; силы его закончить испаряются в тот момент, когда взгляду открывается раскрасневшееся веснушчатое лицо с подтёками слюней и предэякулята на подбородке.       Тонкие белёсые нити тянутся из приоткрытого рта, смазанные возбуждением зрачки, почти полностью поглотившие радужку, поблёскивают в свете одного-единственного канделябра.       Главный Аврор делает минет зельевару на испытательном сроке. Неумело, излишне хлюпающе и очень сексуально одновременно. — Плохо? — слабо шепчет Рон и вытирает влажные губы рукавом закатанной белой рубашки.       Рыжие волосы облепляют лоб, чуть завиваются у ушей и загривка, по щекам расползается бордовый румянец, по цвету почти соответствующий аврорскому мундиру, в спешке откинутому на диван.       Десять минут назад на совещании он рассказывал о росте преступности, ругал за ненадлежащее исполнение обязанностей и объявлял выговоры каждому, кто позволял себе отвлекаться во время речи. Сейчас стоит на коленях в собственном кабинете и смущённо тычется языком в уретру, елозит перед Драко на коленях так, словно раньше никогда не оказывался в подобном положении.       «Словно» лишнее. Не оказывался. — Извини, до этого…до этого я не был с мужчинами, не совсем правильно понимаю, что делать, — Рон чуть сильнее сжимает бледное бедро, оставляя на нём красные следы от подрагивающих пальцев. — Разрешишь попробовать ещё раз?       Разрешишь…       После Войны Драко никто не считает за человека и уж тем более не спрашивает разрешения. С трудом нашёл работу, жильё и доказал, что достоин находиться в обществе. Общество Главного Аврора приятнее остальных. — Разрешаю.       Рон осторожно проходится языком по стволу, массирует яйца свободной рукой и наконец решается вобрать в рот полностью. Зубы вновь чуть болезненно проезжаются по нежной коже, ладони слишком холодные, их не согревает ни волнение, ни скользящее по телу раскалённое возбуждение.       Старания вознаграждаются принятием; с обеих сторон.       Драко прикрывает глаза и стискивает челюсти, чтобы подавить так и рвущиеся наружу стоны. Плевать на зубы, неопытность и ледяные подушечки пальцев, чуть жёстче нужного мнущие яйца и мошонку. Аврората не существует, они с Роном наедине. Первый минет становится лишь началом чего-то большего, что накрывает их куда раньше оргазма. — Спасибо, — благодарность за необъяснимое проносится, заглушаемая шлепками, стонами и болезненно-приятными касаниями.       Тайное не станет явным, отношения никогда не закончатся.