Правила приличия. История одной капитуляции

Вечер того дня был наполнен электрическим напряжением, витавшим в воздухе их новой, пока еще не обжитой совместной жизни. София, убаюканная переживаниями и непривычной обстановкой, заснула раньше обычного, оставив квартиру в тишине, нарушаемой лишь мерным гулом техники. Мария, все еще под впечатлением от дневной победы и того испепеляющего взгляда Лауры в машине, нервно переставляла чашки на кухне, пытаясь найти себе занятие. Лаура наблюдала за ней с порога гостиной, прислонившись к косяку. Она сняла пиджак, и на ней осталась только облегающая шелковая блуза и юбка-карандаш. Ее взгляд был тяжелым, властным, гипнотизирующим. — Успокойся, Мария, — ее голос прозвучал тихо, но с той невероятной силой, которая заставляла повиноваться. — Ты вся на иголках. — Просто… не могу прийти в себя после всего, — пробормотала Мария, отворачиваясь к раковине. Внезапно Лаура оказалась прямо за ее спиной. Мария не слышала ее шагов. Только почувствовала тепло ее тела и легкий, холодный аромат ее духов. Руки Лауры легли на ее плечи, и сильные, уверенные пальцы принялись разминать напряженные мышцы. — Ты справилась блестяще. Ты была сильной. А теперь тебе нужно расслабиться. Довериться мне. Ее пальцы скользнули с плеч на шею, к завязкам халата Марии. Легким движением Лаура развязала их. Тяжелый тканевый халат соскользнул с плеч и упал на пол беззвучной грудой. Мария замерла, чувствуя, как по ее обнаженной коже бегут мурашки. Под халатом на ней не было ничего. Лаура не спеша обошла ее, ее голубые глаза медленно, с наслаждением скользили по каждому сантиметру обнаженного тела — по округлостям груди, налитой молоком, по мягкому изгибу живота, еще хранящего память о недавней беременности, по стройным бледным ногам. — Какая ты красивая, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала хриплая, животная нота, которую Мария слышала впервые. — Совершенная. И вся моя. Ее рука поднялась, и пальцы с легким, почти невесомым нажимом провели по упругой, чувствительной коже груди. Мария ахнула, ощутив, как от этого прикосновения по всему телу разливается горячая волна, а соски наливаются и твердеют. Лаура наблюдала за этой реакцией с тем же аналитическим интересом, с которым изучала документы в своем кабинете. — Ты вся дрожишь, — констатировала она, и ее пальцы снова коснулись соска, на этот раз задерживаясь на нем, слегка сжимая и оттягивая. — Хочешь больше? Мария могла только кивнуть, потеряв дар речи. Ее тело, долгое время забывшее о ласке, отзывалось на каждое прикосновение взрывной волной желания. Лаура наклонилась и губами захватила другой сосок. Ее язык, горячий и влажный, кружил вокруг ареолы, а затем принялся ритмично и жадно сосать. Слабый, сладковатый привкус молока, выступившего на соске,, казалось, лишь распалил ее. Мария вскрикнула, запрокинув голову, и вцепилась пальцами в идеальную прическу Лауры, сминая ее. — Да… Лаура… — ее стоны были тихими, прерывистыми. Но Лаура внезапно отпустила ее грудь и выпрямилась. Ее глаза горели холодным огнем. — На колени, Мария. Тон не допускал возражений. Дрожа, подчиняясь необъяснимому внутреннему порыву, Мария опустилась на колени на мягкий ковер. Она смотрела снизу вверх на свою повелительницу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Лаура медленно, с театральной неспешностью расстегнула свою юбку и дала ей упасть. Затем сняла блузку. Под одеждой на ней не было белья. Ее тело было таким же, как и она сама — идеальным, выточенным, сильным. Высокая, подтянутая грудь с твердыми темно-розовыми сосками, плоский живот, мощные бедра. И между ног — ее член. Совершенный, прямой, с толстой, проступающей венами длиной, уже наполненный кровью и готовый к действию. Мария застыла, завороженная этим зрелищем. Она никогда не видела ничего подобного. Ее взгляд скользил по длине и толщине, и внутри все сжималось от страха и дикого, неконтролируемого желания. — Понравилось? — голос Лауры звучал насмешливо и ласково одновременно. — Это часть меня. И сегодня ты примешь его всю. Каждую каплю. Она подошла ближе, и Мария почувствовала легкое касание головки о ее губы. Пахло чистотой, дорогим мылом и чем-то неуловимо женственным, смешанным с мускусным, возбуждающим ароматом мужской кожи. — Открой рот, — скомандовала Лаура. Мария повиновалась. Следующее мгновение заполнило ее целиком. Лаура вошла в ее рот не спеша, но глубоко, до самого горла. Мария закашлялась, слезы выступили на глазах от непривычного ощущения, от размера, заполнившего ее. — Тсс, расслабься, — Лаура положила руку на ее затылок, нежно, но твердо направляя движения ее головы. — Дыши через нос. Прими меня. Вся моя хорошая девочка. Ее слова, смесь похвалы и приказа, действовали на Марию магически. Она расслабила горло, пытаясь подстроиться под ритм, который задавала Лаура. Та двигала бедрами медленно, почти нежно, вводя и выводя свой член из ее влажного рта. Мария чувствовала вкус ее кожи, слышала ее тихое, ровное дыхание над головой. Это было унизительно и невероятно возбуждающе. — Достаточно, — наконец сказала Лаура, отстраняясь. Его член блестел в полумраке от ее слюны. — Теперь пора перейти к главному. На четвереньки. Ошеломленная, все еще находящаяся в эйфории от только что произошедшего, Мария послушно встала на четвереньки. Ковер был мягким под ее коленями и ладонями. Она чувствовала, как воздух касается ее влажной, горячей кожи между ног, и понимала, насколько она открыта, уязвима. Лаура встала на колени позади нее. Ее руки легли на округлые ягодицы Марии, сжимая их, раздвигая. — Какая попка… Идеальная. Никто никогда не касался ее? — спросила Лаура, и ее палец, смазанный чем-то прохладным и скользким, что она достала невесть откуда, коснулся самого сокровенного, узкого отверстия. Мария вздрогнула и покачала головой, не в силах вымолвить слова. Страх снова сжал ее сердце. — Не бойся. Я буду нежна. Но ты примешь меня. Потому что ты моя. И твое тело принадлежит мне. Палец начал входить внутрь, медленно, преодолевая сопротивление. Было больно, непривычно, тесно. Мария застонала, упираясь лбом в ковер. — Расслабься, — приказал низкий голос Лауры. Ее свободная рука легла на низ живота Марии, удерживая ее, успокаивая. — Отдайся мне. Доверься. И снова ее слова подействовали как заклинание. Мария выдохнула, пытаясь расслабить мышцы. Палец вошел глубже, затем начал двигаться, готовя ее, растягивая. Боль постепенно начала смешиваться с новым, странным ощущением наполненности, которое отзывалось глухим эхом возбуждения в ее клиторе. — Готовься, — прошептала Лаура, и Мария почувствовала, как кончик ее члена, толстый и упругий, упирается в расслабленное, но все еще не готовое к такому вторжению отверстие. Она вскрикнула, когда Лаура начала входить. Это была не боль, а нечто большее — ощущение разрыва, невероятного давления, полного подчинения. Она чувствовала каждый сантиметр, каждую прожилку, которыми Лаура медленно, неумолимо заполняла ее изнутри. Слезы текли по ее лицу, но она не просила остановиться. Она хотела этого. Хотела отдать себя этой женщине полностью. Лаура вошла до конца и замерла, давая ей привыкнуть. Ее руки сжали бедра Марии, ее дыхание было горячим на ее спине. — Вся… Ты приняла меня всю, — в ее голосе прозвучало удовлетворение, почти рычание. — Моя хорошая, послушная девочка. Она начала двигаться. Сначала медленно, почти робко, позволяя Марии привыкнуть к каждому движению, к каждому толчку, который отдавался глухой, распирающей болью и нарастающим, немыслимым удовольствием. Потом ритм стал нарастать. Лаура двигалась все увереннее, сильнее, глубже. Ее член скользил в узком проходе, создавая трение, которое сводило Марию с ума. Боль утихла, растворившись в море нового, запретного наслаждения. Каждый толчок задевал какую-то невероятную точку глубоко внутри, от которой по всему телу пробегали разряды электричества. Мария стонала, уже не от боли, а от нахлынувшего на нее удовольствия, от чувства полной власти над ней этой удивительной женщины. — Да… Лаура… пожалуйста… — она сама начала двигаться навстречу ее толчкам, желая больше, глубже, сильнее. — Нравится? — ее голос звучал хрипло. — Нравится, когда я трахаю твою тугую маленькую попку? Говори! — Да! — выдохнула Мария. — Да, мне нравится! Пожалуйста, не останавливайся! Лаура наклонилась вперед, прижимаясь грудью к ее спине, обвивая рукой ее шею, не переставая при этом двигаться в том же неистовом ритме. — Кончи для меня. Сейчас же. Ее пальцы нашли клитор Марии, и этого оказалось достаточно. Оргазм накрыл ее с такой силой, что мир померк. Она кричала, ее тело билось в конвульсиях, сжимаясь вокруг члена Лауры, который продолжал двигаться внутри нее, продлевая ее наслаждение. Через несколько мгновений Лаура с глухим стоном достигла своего пика. Мария почувствовала, как внутри ее тела пульсировало, наполняя ее теплом. Они замерли, обе дрожащие, покрытые потом, связанные в самом интимном из возможных союзов. Лаура медленно вышла из нее и помогла ей перевернуться на спину. Она смотрела на Марию — растерянную, плачущую, счастливую — и ее обычно холодное лицо смягчилось чем-то похожим на нежность. Она наклонилась и поцеловала ее в губы — долго, глубоко, с той же властной нежностью. — Теперь ты действительно моя, — прошептала она, касаясь ее разгоряченной щеки. — Вся. И навсегда.