Правила приличия. История одной капитуляции

Утро дня «Х» было неестественно тихим. Даже София, словно чувствуя напряжение, витавшее в воздухе, вела себя смирно, сосредоточенно разбирая яркие колечки пирамидки. Мария, одеваясь, ловила себя на том, что выбирает самую простую, почти невзрачную одежду — серую водолазку, темные брюки. Она инстинктивно пыталась спрятаться, стать менее заметной. Лаура наблюдала за ней, закутавшись в свой шелковый халат, с чашкой эспрессо в руке. Ее взгляд был холодным и оценивающим. — Хорошо, — одобрила она ее выбор. — Выглядишь… уязвимо. Именно это ему и нужно увидеть. Она подошла и прикрепила к изнанке воротника водолазки крошечное устройство — черную бусину на гибкой проволоке. Ее пальцы, холодные и точные, ненадолго коснулись кожи Марии на шее, заставив ту вздрогнуть. — Помни, я слышу все. Каждое слово, каждую интонацию. Не пытайся импровизировать. Действуй по плану. Ты хочешь денег. Ты боишься его. Ты хочешь поскорее все закончить и исчезнуть. Понятно? — Понятно, — голос Марии прозвучал хрипло. Лаура взяла ее подбородок и заставила посмотреть на себя. — Ты справишься. Потому что я приказала тебе справиться. А теперь иди. Машина ждет внизу. Место встречи было выбрано Дмитрием — нейтральная территория, конференц-зал в деловом центре. Безликое, стеклянно-хромированное пространство, пахнущее озоном от кондиционеров и деньгами. Дмитрий уже ждал. Он сидел во главе стола, развалившись в кресле, с видом хозяина положения. На нем был дорогой костюм, но на этот раз в его уверенности сквозила нотка напряжения, спешки. — Машенька, — он поднялся ей навстречу с натянутой улыбкой, пытаясь взять ее за руки, но она инстинктивно отшатнулась. Его улыбка стала жестче. — Рад, что ты одумалась. Давай не будем тянуть. Садись. Он щелкнул пальцами, и его тенистый адвокат, человек с рыбьим лицом, положил перед Марией папку с документами. — Все просто, — заговорил Дмитрий, не давая ей заглянуть в бумаги. — Ты подписываешь договор купли-продажи. Я перечисляю тебе деньги. И мы с тобой больше никогда не видимся. Справедливо? Мария сделала вид, что просматривает документы. Ее пальцы дрожали, и она была благодарна, что они лежат на столе. — Где… деньги? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал слабо и испуганно. — Вы сказали… наличными. Дмитрий усмехнулся. — Какая же ты все-таки маленькая дурочка. Держать такие суммы наличными? Это же не кино. Деньги будут перечислены на твой счет после подписания. — Нет! — это был первый искренний порыв за всю встречу. Она посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнул настоящий страх. — Только наличными. Иначе я не подпишу. Вы… вы можете обмануть. Перечислите, а потом оспорите перевод. Я хочу видеть деньги. Здесь. Сейчас. Она говорила почти истерично, как и договаривались с Лаурой. Играть на его жадности и ее мнимой глупости. Дмитрий нахмурился. Он явно не ожидал такого. Он переглянулся с адвокатом, который едва заметно пожал плечами. — Это… нестандартно, — процедил Дмитрий. — Такая сумма наличными… Это проблемы. — Тогда нет сделки, — Мария сделала вид, что встает. Ее сердце бешено колотилось. — Сиди! — его голос прозвучал резко, он сорвался. Затем он взял себя в руки и натянуто улыбнулся. — Ладно. Хорошо. У меня есть часть суммы здесь. Остальное я могу привезти в течение часа. Деньги будут твоими. Ты получишь свой чемоданчик и исчезнешь из моей жизни. Мария медленно кивнула, опуская глаза. — Хорошо. Дмитрий что-то сказал адвокату на ухо, и тот вышел. В зале воцарилась тягостная пауза. Дмитрий не сводил с Марии глаз, его пальцы нервно барабанили по столу. — Знаешь, а ведь ты могла бы остаться в семье, — начал он с фальшивой задушевностью. — Я бы о тебе позаботился. О Сонечке. Мы могли бы быть вместе. Арсений бы одобрил. От этих слов Марию затрясло по-настоящему. Она сжала кулаки под столом. — Я не хочу быть с вами. Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Дмитрий злобно усмехнулся. — Как знаешь. Твое счастье. Вернулся адвокат с металлическим кейсом. Он поставил его на стол, щелкнул замками и открыл. Пачки плотно уложенных купюр заполнили все пространство. Дмитрий взял одну, похлопал по ладони. — Видишь? Все настоящее. Остальное будет позже. Теперь подписывай. Он сунул ей в руки дорогую перьевую ручку. Мария посмотрела на папку, на распечатанный договор. Она сделала глубокий вдох, вспоминая лицо Лауры, ее уверенность. Она подписала. Первый экземпляр. Второй. Дмитрий выхватил из ее рук подписанные документы, его лицо расплылось в торжествующей ухмылке. Адвокат начал быстро собирать бумаги. — Ну вот и все, дорогая, — Дмитрий захлопнул кейс и потянул его к себе. — Было приятно иметь с тобой дело. Теперь катись к своей… Он не договорил. Дверь в конференц-зал с силой распахнулась. Первой вошла Лаура. За ней — двое мужчин в строгих костюмах и человек с камерой. Лицо Дмитрия вытянулось от изумления и ярости. — Что это значит?! Лукина?! Как вы смеете… — Это значит, господин Третьяков, что сделка, которую вы только что совершили, является ничтожной, — голос Лауры был ледяным и громким, он звенел в стерильной тишине зала. — Она совершена под давлением, с целью отмывания средств, полученных преступным путем. А это, — она указала на кейс, — вещественное доказательство. Один из мужчин показал удостоверение. — Дмитрий Олегович Третьяков, вы задержаны по подозрению в совершении ряда экономических преступлений. Я рекомендую вам сохранять спокойствие и не оказывать сопротивления. — его русский был с легким акцентом. Дмитрий побледнел, потом побагровел. Он рванулся к кейсу, но второй мужчина ловко заблокировал его движение. — Это провокация! Она сама все подписала! — завопил он, указывая на Марию дрожащим пальцем. Мария встала. Ее ноги больше не дрожали. Она смотрела на него, и в ее глазах не было ни страха, ни неуверенности. Только холодная, копирующая лауровскую, уверенность. — Я действовала в рамках оперативно-розыскного мероприятия, санкционированного следственными органами, — четко произнесла она заученную фразу. — Все записано. Она указала на микрофон у себя на воротнике. Дмитрий смотрел на нее с таким животным ужасом и ненавистью, что, казалось, вот-вот кинется на нее. Но Лаура была уже рядом. Она взяла Марию за локоть, прикрывая собой, и повела к выходу. Ее осанка была безупречной, взгляд — победителя. — Спасибо за сотрудничество, Дмитрий Олегович, — бросила она через плечо. — Ваша жадность всегда была вашей самой большой слабостью. Они вышли в коридор, оставив за спиной хаос — крики Дмитрия, суету оперативников, щелчки камеры. Лаура не отпускала ее локоть, ее шаги были быстрыми и уверенными. В лифте она повернулась к Марии. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в уголках глаз плескалось что-то похожее на торжество. — Ты сделала это. Идеально. Только когда они сели в ожидавшую их машину и тронулись, Мария позволила себе выдохнуть. Ее руки снова задрожали, теперь уже от сброшенного напряжения. — Это… конец? — прошептала она. Лаура смотрела в окно на мелькающие улицы. — Для него — да. Для нас — только начало. У тебя на руках остались его деньги. А у меня — все доказательства, чтобы прибрать к рукам то, что от него останется. — Она обернулась, и ее взгляд стал тем самым, хищным и властным. — Теперь мы идем домой. И я покажу тебе, как я награждаю свою хорошую, послушную девочку за безупречно выполненную работу. И от этих слов, несмотря на пережитый ужас и опустошение, по телу Марии пробежала знакомая, сладкая дрожь ожидания.