Those College Days

Нанами Кенто — настоящий вундеркинд, таких как он — один на миллион. Он всегда был и остается фанатично предан учебе, никогда не отвлекается и уж точно не тратит время на какие-нибудь дурачества. Родители заставили перепрыгнуть класс в средней школе и не то чтобы разница в год сильно меняло что-то, но вдруг это имеет вес когда оказываешься самым младшим в классе и время от времени какие-то придурки заставляют тебя называть их «сэмпаем». Поэтому он предпочел бы не спешить и окончить старшую школу в положенное время. В университете будет лучше. Более гуманно ведь так? В основном, верно. Его первый год в университете был блаженным раем, настоящим улучшением по сравнению с тем зоопарком, которой являлась школа. Требования довольно высоки, и даже несмотря на то, что его приняли в более престижное учебное заведение и на еще более престижную программу, он не пугается того, что его ждет впереди, потому что предполагает, что это будет примерно тот же опыт, а может быть, даже лучше, учитывая уровень университета. В субботу вечером он попрощался с родителями, которые пришли помочь ему обустроиться в новой комнате. Начало второго года обучения в новом учебном заведении и необходимость провести весь следующий день, знакомясь с кампусом, обычно были бы пугающими, но, как ни странно, это не так. Поступление Хайбары в тот же университет стало для него настоящим благословением, которого он никак не ожидал. Он не очень общительный человек, но Хайбара каким-то образом сумел так глубоко залезть ему в душу, что он никогда не может отказать ему, когда тот предлагает куда-нибудь сходить — и именно с этого начались все его «проблемы». Справедливости ради, его проблемы начались за несколько дней до вечеринки, на которую его затащил Хайбара, но если он это признает, то должен признать, что был и остается добровольным участником?

***

Проведя большую часть воскресенья, привыкая к новому кампусу и ориентируясь на нем вместе с Хайбарой, Нанами чувствует себя вполне уверенно перед началом недели. Он удовлетворенно вздыхает, направляясь в лекционный зал на урок математики, поправляет лямку рюкзака, входит в дверь и находит место прямо посередине. Место, обеспечивающее идеальный обзор и слух. По чистой случайности Нанами оказывается рядом с темноволосым парнем с немного дерзким стилем. Длинные волосы парня собраны в полупучок, демонстрируя вертикальный пирсинг брови над левым глазом. Большая черная круглая серьга контрастирует с его светлым ухом, дополненная черными серьгами-кольцами в виде хеликс, которые усиливают его обаяние. Его черная футболка обтягивает накачанные бицепсы, а мешковатые спортивные штаны скрывают, бог знает что — на мгновение Нанами ловит себя на том, что смотрит на него. Он знает, что должен отвести взгляд, но завороженно смотрит, у него текут слюни, когда он наблюдает, как незнакомец заправляет несколько выбившихся прядей за уши. Несколько прядей цепляются за серьги, и пальцы Нанами подрагивают от желания протянуть руку и исправить это. Словно почувствовав внимание Нанами, парень поворачивается, и у Нанами перехватывает дыхание, когда в его сторону мелькает теплая улыбка. Нанами отводит взгляд, робко поднимает руку в знак приветствия, а затем начинает листать свой пустой блокнот. Однако он все еще не может отделаться от ощущения, что взгляд соседа прикован к нему. «Неужели он чувствовал то же самое, когда я на него пялился?» — думает Нанами, нервно и рассеянно поджимая губы. Их взгляды снова встречаются, и Нанами изящно вытягивает губу, медленно прикусывая её. Улыбка юноши сопровождается поднятой бровью, и сердце Нанами трепещет и тут же замирает, когда он понимает, насколько двусмысленным это может показаться, и снова сосредотачивается на своей книге. В этот момент, к счастью, лектор начинает занятие, и парень отводит взгляд, оставляя Нанами размышлять о неожиданном повороте событий. Этот момент столь же мимолетен, сколь и интригующий. Мысли Нанами ускользают от его загадочного соседа, пока он сосредоточен на лекции, но даже тогда бывают моменты, когда их взгляды встречаются в коротких, чувственных столкновениях, которые потрясают его до глубины души. Каждый такой взгляд оставляет Нанами в смятении, с неприятным чувством в животе; во взгляде парня мелькает двусмысленная искра, заставляющая тело Нанами заливаться румянцем. Из-за этой реакции тела на отдельные — хотя, скорее, непрерывные — кокетливые взгляды лекция тянется бесконечно, а пустой стул между ними кажется едва ли достаточной преградой. Как только лекция заканчивается, Нанами быстро собирает свои записи и направляется к выходу, избегая любых новых зрительных контактов. Выйдя на теплый солнечный свет, он чувствует, как его охватывает облегчение, особенно радуясь расстоянию между собой и — Чья-то рука ложится ему на плечо, прерывая ход его мыслей. — Йо, — приветствует парень, слегка подталкивая Нанами, чтобы тот обернулся. — Звать меня Гето, — он протягивает руку и добавляет: — Сугуру Гето. Нанами проводит рукой по своим густым светлым волосам и кивает: — Нанами. Он протягивает руку, принимая руку Гето; рукопожатие должно было быть крепким, но выходит каким-то вялым, и его пальцы задерживаются дольше, чем нужно. — Кенто Нанами. Большой палец Нанами скользит по прохладному серебру на указательном пальце Гето — и невольно его взгляд задерживается на кольцах, украшающих указательный и средний пальцы, а также на татуировке якоря между ними. Лишь спустя мгновение он прочищает горло и, словно спохватившись, поспешно отдёргивает руку. — Знаю, — усмехается Гето, засовывая руки в карманы, — ты тот самый математический гений. Нанами сдерживает смешок и закатывает глаза: — Я бы не назвал себя гением. Гето тихо смеется, откидывая назад выбившиеся пряди волос. — Ты — нет, а вот твои результаты сказали бы обратное. Гето делает шаг ближе, и Нанами улавливает его запах — что-то цитрусовое с оттенком сандала? Этого оказывается достаточно, чтобы выбить его из равновесия: слова Гето проходят мимо, не задерживаясь в сознании, и на мгновение он просто пялится — прямо в его карие глаза. Отступив, Нанами снова прочищает горло, едва заметно морщась: — Прости, что ты сказал? Гето прищуривается, внимательно разглядывая лицо Нанами, словно пытаясь что-то разыскать. Похоже, не находит, потому что его взгляд вновь останавливается на глазах Нанами, а в улыбке мелькает тень удовлетворения. — Я сказал, что не слишком хорошо сдал финальные экзамены в прошлом семестре. Глупо продвигаться вперед без прочного понимания основ, верно? — спрашивает Гето, все еще улыбаясь. Его доводы логичны, и Нанами с этим согласен, но сама улыбка парня рассказывает совсем другую историю — уж точно не про успеваемость. Нанами решает это проигнорировать. — Согласен, — отвечает он, из-за ветра волосы лезут в лицо, и ему приходится снова проводить рукой по ним. Его взгляд вновь встречается с глазами Гето. — Поэтому я подумал, может, ты… ну, дашь мне пару частных занятий? Выражение лица Нанами становится напряженным, он скептически прищуривается, наблюдая за ожидающим взглядом Гето. — Уверен, ты можешь найти кого-то более подходящего и настоящего репетитора. Гето сокращает дистанцию, которую Нанами только что создал, и его аромат снова окутывает Нанами, вызывая легкое головокружение. — Но ты самый квалифицированный человек из всех, кого я знаю, Нанами-кун, — настаивает Гето, понижая голос, и в каждом слове слышится едва уловимое, но опасно притягательное убеждение. — Ну же, я могу заплатить, и семестр только начался, так что расписание пока еще не такое плотное. Просящий взгляд Гето скользит по глазам Нанами, следя за радужками, пока те нервно бегают, несмотря на внешнюю невозмутимость. Несмотря на свои сомнения, Нанами ощущает, как его решимость тает с каждым блеском в глазах Гето, и после нескольких мгновений, поддавшись этому щенячьему взгляду, Нанами вздыхает и соглашается. Наблюдая, как на лице Сугуру расцветает более теплая и широкая улыбка, Кенто не может не очароваться его спокойной притягательностью. В его манере говорить, в каждом движении — нет этой безумной спешки к финишу. И именно это, в конце концов, может погубить блондина. — У меня сейчас занятие, — говорит Гето, — и еще пара дел. Как насчет встретиться в библиотеке около восьми вечера? После короткой задумчивой паузы Нанами кивает, улыбка нового знакомого становится шире и он грациозно удаляется прочь. Нанами следует за ним, теряя его из виду в толпе, слегка ускоряя шаг, чтобы успеть на следующую лекцию. Нанами знает — или, точнее, ощущает — что это плохая идея. Он едва знаком с этим человеком, а его сердце все равно бешено колотится в груди, словно он только что пробежал марафон. Его чувства все еще цепляются за запах Гето, ощущение холодного металла на большом пальце остается ощутимым. Как можно считать идею встречи в библиотеке ночью с кем-то, кто вызывает такую реакцию, хоть сколько-нибудь разумным? После второй лекции Нанами возвращается в общежитие, готовит сэндвич и поглощает его, одновременно разбирая записи с лекции. Остаток свободного времени он посвящает подготовке к предстоящему индивидуальному занятию. Через несколько пар он оказывается на кровати, глядя в потолок, а мысли все еще возвращаются к Сугуру Гето. Он проверяет время: 19:45. До библиотеки от общежития идти примерно пять минут. Он соскальзывает с кровати, снимает потрепанные шорты и надевает джинсы. Нанами решает остаться в простой футболке, которую носил, садится на стул и наклоняется, завязывая шнурки на обуви. План надеть привычные шлепанцы рушится, когда голос в его голове возражает и подсказывает, что в понедельник в 20:00 стоит выглядеть хоть немного презентабельно. Зачесывает волосы назад, поправляет пробор, заправляет прядь за ухо, берет телефон и записи и направляется в библиотеку. Кампус в основном гудит жизнью, но по мере приближения к библиотеке становится тише, за исключением нескольких отстающих: пара страстно целуется за зданием лекционного корпуса, заставляя его лицо залиться румянцем. Смотря на них (или стараясь не смотреть), он ощущает легкое трепетание в животе, а мысли невольно возвращаются к Гето, представляя, каково было бы быть тем, кто проводит пальцами по его тёмным локонам. Нанами отнюдь не скромник, близость ему не чужда, но опыта у него недостаточно, и это делает его слишком легко возбудимым. Парень берет себя в руки, пытаясь смягчить красные оттенки на лице, и входит в библиотеку. Он обнаруживает Гето уже ожидающим у входа с мягкой улыбкой. Но взгляд Нанами задерживается не на улыбке, нет — его внимание приковывает волосы Сугуру, которые грациозно падают с лица на плечи, с одной стороны заправленные за ухо. Шорты подчеркивают рельефные икры, скрытые ранее под свободной тканью, а бицепсы напрягаются, когда Гето проводит рукой по волосам, задвигая пряди на левую сторону, двигаясь к Нанами. — Привет, спасибо еще раз, — говорит Гето, слегка наклоняя голову, предлагая им войти внутрь. Нанами, еще не знакомый с планировкой здания, позволяет Гето вести себя внутрь. Он тихо следует за ним, глаза впитывают каждый изгиб его спины, не улавливая ни слова того, что Сугуру шепчет, пока они пробираются через лабиринт книжных стеллажей. В библиотеке царит полная тишина, почти слишком тихо, но это первый день первого семестра — нет причин, по которым библиотека должна быть наполнена шепотом студентов. Наконец Гето ведет их в тихий, уединенный уголок библиотеки. Учебная зона спрятана между высоким книжным шкафом и глухой стеной, и ни одного другого рабочего места в пределах слышимости нет. Они рассаживаются по разные стороны стола: Нанами достает подготовленные заметки и примеры, а Гето — блокнот и ручку. Нанами проводит минуту, пристально разглядывая абсолютно пустой новый блокнот Гето в молчаливом раздумье. Почему он не принес свои записи с прошлого семестра? Вздохнув, Нанами вытаскивает собственную стопку заметок с лекции прошлого семестра. — Думаю, стоит начать с повторения основ. Операции с векторами, матричная алгебра, посмотрим, с чем у тебя сложности. Подходит? Гето кивает, наклоняясь вперед и заглядывая в записи Нанами. — Звучит отлично. Я уже порядком позабыл все это, — говорит он. Нанами протягивает Гето несколько подготовленных заметок, и тот кивает, просматривая содержание. Когда они начинают разбирать материал, Нанами подробно объясняет операции с матрицами, и Гето легко успевает за ходом объяснений. Тихое облегчение окутывает Нанами, когда он понимает, что Гето уверенно владеет основами, и ему не придется начинать с нуля. Однако по мере работы брови Нанами начинают приподниматься с подозрением: Гето, казалось бы, легко усваивает концепции, в которых сам утверждал, что не разбирается. Он задает проницательные вопросы и проводит связи между идеями, к которым Нанами даже не подходил. Несмотря на это, Нанами сдерживает порыв приструнить Гето, который, вероятно, связан с тем, что ему нравится наблюдать за ним, и сознательно игнорирует легкую снисходительность. Но каждый раз, когда их взгляды встречаются, Гето бросает соблазнительную улыбку и взгляд, уместный скорее в спальне, выражение удовлетворения заливает его лицо, когда он видит, как Нанами краснеет. Тело Нанами начинает нагреваться, когда Гето пододвигает стул и садится рядом, слегка вторгаясь в его пространство, так что Нанами чувствует дыхание Гето на своей шее. В попытке сохранить самообладание после того, как он вскрикнул, когда нога Гето случайно (намеренно) задела его джинсы, Нанами решает устроить ловушку для Гето, этой лживой морды. Он начинает объяснять диагонализацию, сознательно опуская несколько ключевых шагов. Гето, разумеется, внимательно слушает, кивая головой в такт словам Нанами. После объяснения Нанами протягивает Гето подготовленное практическое задание и просит диагонализировать матрицу. Гето принимает лист, задерживает взгляд на глазах Нанами, легкая улыбка играет на его лице, прежде чем он берет карандаш. Рука колеблется над листом на мгновение, он прикусывает губу, обдумывая, а затем губы растягиваются в игривую улыбку, и он приступает к решению. Нанами внимательно следит за решением, слегка покачивая головой, когда Гето использует ключевые шаги, которые Нанами намеренно пропустил. Когда Гето правильно диагонализировал матрицу, он поднимает взгляд и видит, что Нанами уже сверлит его глазами. Их лица так близко друг к другу, что носы касаются, а Гето все равно продвигается вперед, скользя носом по носу Нанами и слегка задевая щеку. — Тебе же не нужна моя помощь, да? — шепчет Нанами, не двигаясь ни на дюйм. Глаза Гето невольно закрываются от прикосновения дыхания Нанами к его лицу, а на губах расцветает улыбка. Он продвигается еще ближе, пока их губы не соприкасаются, и Нанами невольно раздвигает свои. — Но мне нужна твоя помощь, Нанами-кун, — шепчет Гето, практически говоря прямо в рот Нанами. Гето наклоняет голову, зажимая верхнюю губу Нанами между своими, но прежде чем сомкнуть губы полностью, он слегка отодвигается назад, достаточно, чтобы нижняя губа лишь касалась губ Нанами. — Тебе, наверное, стоит меня остановить… — шепчет он, рука покоится на коленях Нанами, жесткая ткань джинсов шуршит, пока пальцы Гето скользят взад-вперед. Он знает, что должен остановить это, отстраниться, но его так тянет к тому, как дыхание Гето будто подстраивается под его собственное, как прикосновение руки к бедру посылает кровь в то самое место. Он пытается вспомнить, когда в последний раз испытывал возбуждение — слишком давно, что делает ласки Гето особенно эффективными, и он ощущает, как штаны натягиваются, когда пальцы Гето задевают пах. Не произнеся ни слова, Нанами закрывает воображаемую дистанцию, губы сомыкаются с нижней губой Гето, оба дрожащим выдохом. Рука Нанами безучастно лежит на плече Гето, раздвигая губы, позволяя кончику языка Гето слегка проникнуть в рот. Их довольные вздохи становятся чуть громче, или так кажется из-за тихой библиотеки, а чмоканье губ лишь подчеркивает эти звуки. Нанами отстраняется, задыхаясь, когда хватка Гето на его бедре усиливается, оба с жадным взглядом вглядываются друг в друга. Нанами прочищает горло, отворачивается и смотрит на конспекты перед собой. — Это библиотека, — тихо бормочет он. Улыбка Гето сияет удовлетворением, когда он наклоняется ближе, прижимаясь к шее Нанами и оставляя на ней мягкие поцелуи. — А это оплошность, да? — спрашивает Гето игривым, но вызывающим тоном. Веки Нанами становятся тяжелыми, он держит глаза закрытыми, пока Гето нежно сосет кожу. — Что-то вроде того, — кивает Нанами. Гето тихо фыркает, звук вибрирует по телу Нанами, его тело дрожит, низкий хриплый стон вырывается, когда рука на бедре вновь берет свое, пальцы очерчивают контур растущего возбуждения в штанах. — А это как назвать? — мурлычет Гето у уха Нанами, касаясь зубами мочки. — В репетиторе по анатомии тоже нуждаешься? — парирует Нанами, выдыхая тихо и не в силах закатить глаза, когда Гето кладет руку на его растущую эрекцию. — О, так ты предлагаешь? — смеется Гето чуть громче, когда Нанами лишь сердито хмурится, а его рука отступает и уходит из личного пространства Нанами. — Дерзкий, — шепчет он, вставая со стула, — ему ты точно понравишься. — Кто, по-твоему, меня оценит? — спрашивает Нанами, наблюдая, как Гето поднимает стул и возвращает его на место. Гето остается стоять, смотрит на Нанами сверху вниз, берет телефон и блокнот. — Скоро узнаешь, — отвечает он загадочно. Он возвращается, засовывает руку в карман и кладет стопку денег на стол рядом с Нанами. — Спасибо за урок, — улыбается он, тянется к подбородку Нанами, поднимая его, чтобы их взгляды встретились. — Хочешь, я провожу тебя до твоего общежития? Нанами резко отворачивает голову, подбородок вырывается из захвата Гето. — Нет, спасибо, — отвечает он холодно, забирает деньги и собирает свои вещи. — Ладно, тогда увидимся в среду, — добавляет Гето, мягко похлопав его по плечу, прежде чем уйти. Нанами останавливается на мгновение, чтобы проводить взглядом Гето исчезающему между бесконечными стеллажами с книгами. Рука сама тянется к напряжению в штанах, тихо стонет, когда ткань задевает эрекцию, пока он стоит. Благодаря темноте и короткой дороге от библиотеки до своей комнаты, Нанами бросает сумку на кровать, скидывает обувь и в одно движение опускает джинсы и трусы до колен, обхватывая рукой эрекцию. Тепло дыхания Гето, вкус его языка, прикосновение руки к бедру, звук его стонов — всего этого достаточно, чтобы Нанами стонал и тяжело дышал, кончая прямо на руку. Черт. Подступает горький стыд. Как теперь смотреть Гето в глаза после того, как он дрочил на него? Немного побыв в посторгазмическом блаженстве, Нанами хватает полотенце и идет в душ. После душа он сворачивается на кровати, стонет каждый раз, когда его мысли возвращают библиотечный инцидент, и прячет лицо в подушку, чтобы приглушить звуки. К счастью, вторник проходит тихо: нет занятий по математике, а значит, и нет Гето. Он проводит большую часть дня, перескакивая с пары на пару до полудня. Он вместе с Хайбарой идут в город и обедают вместе. Нанами слушает, как Хайбара рассказывает о своих впечатлениях и о какой-то «вечеринке после бала первокурсников», на которую его пригласили. Он естественно приглашает Нанами, на что тот отвечает небрежно: — Посмотрю, смогу ли, — прекрасно понимая, что на самом деле не пойдёт. Наступает среда, и Нанами радуется, получив письмо с уведомлением о том, что занятие отменено. Ему нужно больше, чем один день, чтобы оправиться после того, как его легко развалило всего одним прикосновением, и еще больше времени, чтобы снова встретиться с Гето. Следующая пара только в пятницу, что дает достаточно времени, чтобы воспоминание ушло на задний план для обоих. И все же, неприятным сюрпризом становится то, что даже в это утро пятницы ощущение губ Гето на его губах остается свежим. Нанами подсознательно проводит пальцем по губам, глядя пустым взглядом в зеркало. Он отдергивает руку и морщится от собственной незрелости. Он одевается в простые шорты и футболку, и направляется на занятие. Несмотря на то, что Нанами позаботился о том, чтобы сесть гораздо дальше, чем в прошлый раз, Гето все равно отходит от своего прежнего места и плюхается прямо рядом с Нанами, на этот раз без пустого стула между ними. Как только Гето пытается что-то сказать, лектор начинает говорить, и Нанами молча благодарит небеса, хотя легкое напряжение все еще остается каждый раз, когда их взгляды встречаются. Особенно радует то, что Гето, похоже, полностью погружен в лекцию и не пытается отвлечь или помешать, и Нанами замечает, что сам тоже сосредотачивается. В конце лекции Нанами пытается тихо улизнуть, пока Гето собирает книги. Но зов по имени заставляет его обернуться — Гето бежит к нему. — Эй, почему ушел, даже не попрощавшись? — У меня сейчас следующая пара, Гето-сан, — отвечает Нанами, сжимая ремень сумки, чувствуя, как взгляд Гето скользит по его телу. — Не Гето-сан а Сугуру, — Гето понижает голос и подходит ближе, — Слушай, одна моя подруга, Мэй, устраивает вечеринку для первокурсников. Ты должен прийти. — Нет, спасибо. — Нанами сухо отвечает и пытается уйти, но Гето бежит за ним. — Да брось, это настоящая вечеринка для первокурсников без присмотра, так что тебе определенно стоит прийти. Нанами останавливается, поворачивается к Гето и вздыхает: — Я не первокурсник. Гето мягко смеется, улыбка остается на лице даже после того, как смех стихает: — Ну, технически ты им все еще являешься. Нанами вздыхает и закатывает глаза: — Тебе еще нужен репетитор по языку, Гето-сан? — Ты забавный, — Гето облизывает губы, прижимает ладонь к щеке Нанами и слегка целует его в губы, — Ты должен прийти, ладно? Я хочу, чтобы ты с кем-то познакомился, — настойчиво добавляет он, отпуская Нанами и уходя.

***

Верно своему слову, пока Хайбара собирается на вечеринку, Нанами сидит за столом и просматривает лекции за неделю. Даже когда Хайбара умоляет и настаивает, Нанами лишь смотрит на него пустым взглядом или открыто отказывает. Он уступает только тогда, когда Хайбара шутит о том, что может заблудиться по пути. Хайбара совсем не ориентируется на местности, он наверняка потеряется ещё до того, как покинет кампус. А Мэй, похоже, живёт достаточно далеко — примерно пятнадцать минут от универа. — Что вообще носят на такие вечеринки? — спрашивает Нанами, перебирая вешалки в шкафу. — Кто-то выбирает удобство, а кто-то «огонь»! — отвечает Хайбара с кровати, сидя скрестив ноги, — Так сказала Иейри-сан, когда я спросил. — «Огонь»? — Нанами поворачивается с вопросительно поднятой бровью. — Да, типа «выглядеть сногсшибательно», если кто-то тебе приглянулся, — Хайбара спрыгивает с кровати, обувается и подходит к шкафу рядом с Нанами. — Кого-то приглядел, Кенто? — спрашивает он с намеком, подмигивая и слегка толкая Нанами. Нанами фыркает: — Что? Нет, конечно нет! Абсолютно нет! — заикается он, слегка отталкивает Хайбару и вытаскивает черные спортивные штаны и свитер. Хайбара хихикает и садится на стул Нанами, пока тот переодевается, — Спортивные штаны на вечеринку? — спрашивает он с насмешкой, за что получает закатывание глаз. — Я, собственно, не собираюсь на вечеринку. Я лишь твой сопровождающий, так что это вполне уместно, — отвечает Нанами, выпрямляясь после того, как завязал кроссовки. Хайбара, полный энтузиазма, хватает Нанами за бицепс и тянет его из комнаты. — Идем, папа! Сразу после того как они приходят, Хайбара все еще держит Нанами за руку и ведет через хаос пьяных студентов, голова Нанами уже стучит от громкой музыки, криков и визга. Через некоторое время они наконец останавливаются в гостиной, и Хайбара знакомит Нанами с второкурсницей, которая помогала ему с регистрацией. — Кенто, это Иейри-сан, она такая милая, — обращается Хайбара к Шоко, — а это мой лучший друг Кенто, о котором я тебе рассказывал. Нанами на мгновение сужает глаза на Хайбару, затем протягивает руку Шоко, но она лишь отмахивается и обнимает его. — Приятно познакомиться, Кенто. — Взаимно, Иейри-сан. Шоко обращает внимание на Хайбару, замечая явную разницу в нарядах парней. — Удобство и «огонь», да? — поддразнивает она, подмигивая Хайбаре. Хайбара качает головой и наклоняется вперед. — Кто это? — спрашивает, лицо краснеет, указывая на брюнетку с зелеными корнями. Шоко усмехается, глядя на фигуру, и обращается к мальчикам. — Это Наоя Зенин, он симпатичный, но полный придурок, — вздыхает она и ведет их к напиткам, — Я бы к нему не шла, Юу. Нанами замечает, как Гето разговаривает с девушкой с синими волосами и смеется. Кенто прочищает горло и поворачивается к Шоко, — А как насчёт него? — спрашивает, показывая на Гето. Шоко улыбается и кивает. — Это Сугуру Гето, — ее улыбка принимает форму, которую Нанами не может точно описать, словно она что-то намекает и одновременно ищет подтверждение. — Он один из моих лучших друзей, так что я не могу сказать, что он полный придурок, не признав, что я тоже, верно? Она хихикает, хватает обоих — Нанами и Хайбару — за руки и ведет их вперед. — Почему спрашиваешь, Кенто? Брови Нанами нахмурились, пока он спешно ищет оправдание: — О, он… э, он в моем курсе по математике. — Ты тоже изучаешь математику? — спрашивает Шоко, останавливаясь у стойки с напитками и протягивая банку пива обоим. Хайбара берет банку, а Нанами вежливо отказывается: — Нет, я физик. — А, понятно, — Шоко наклоняет голову, снова оценивающе глядя на Нанами, — Тогда, думаю, большую часть занятий ты будешь делить с его парнем. В животе Нанами что-то сжалось, ощущение тошноты подступает к горлу. Он оборачивается к Гето и чувствует одновременно стыд и злость, совершенно неподходящие в этой ситуации. — Его… его парень? — спрашивает он, пытаясь скрыть разочарование в голосе. — Да, мой другой лучший друг, — отвечает Шоко, открывая банку и делая глоток, — Он тоже физик. На этой неделе был занят семейными делами, поэтому не смог прийти. Шоко осматривает комнату, делает еще один глоток и добавляет почти небрежно: — Но сказал, что придет… наверное, уже в пути, — она машет синеволосой девушке, подзывая ее. — Мэй, это Юу и Кенто! Они пришли со мной. Хайбара и Нанами кивнули в ответ, приветствуя девушку. — Приятно познакомиться с вами, — говорит она странно томным голосом, — мы собираемся сыграть в «семь минут в раю» на кухне, если хотите присоединиться… Она оборачивается к Шоко и вздыхает: — Гето-кун говорит, что забыл телефон, так что он поедет за ним. Шоко кивает и спешит к двери, когда замечает, что входят Утахиме и Кусакабе. — Вы, ребята, идите веселитесь и целуйтесь! — кричит она, не оборачиваясь. Хайбара смотрит на Нанами с умоляющим взглядом, но получает мгновенное и однозначное «нет». — О, да ладно, расслабься, Кенто, — ноет Хайбара, все же умудряясь притащить Нанами на кухню. Их встречает шумная толпа на кухне, собравшаяся вокруг острова, с пустой бутылкой пива прямо посередине. Нанами оглядывается, видя и пьяных, и слегка подпивших, и, что удивительно, вполне себе трезвых тоже. Его взгляд обходит всех и задерживается на фигуре, которая входит через заднюю дверь вместе с Мэй. Нанами разглядывает высокого мужчину с идеальной фигурой — от бирюзовых брюк и белой рубашки до белых прядей, падающих на лицо. Таргариен что ли? Или крашенный? Он слышит, как мужчина разговаривает с Мэй: девушка спрашивает, хочет ли он играть, а тот отвечает, что ненавидит эту глупую игру. Нанами опускает взгляд на глаза прикрытые очками, но тут же ощущает, как тот смотрит в ответ. Он быстро отворачивается и пялится на пустую бутылку пива на стойке. Он все еще чувствует на себе взгляд — то чувство, когда осознаешь, что за тобой наблюдают, — и оно сейчас в режиме максимальной мощности. У него почти возникает желание сказать Хайбаре, что пора уходить. Когда ощущение ослабевает, он предполагает, что гость с белыми волосами ушел. Но, проверив взглядом, он видит, что тот просто опустил солнечные очки и смотрит прямо на него — глаза такого пронзительного синего цвета, какого Нанами еще никогда не встречал. Он отворачивается, откашливается и вытирает внезапно вспотевшие руки о штаны. Что со мной не так? — размышляет он, ощущая ускоренное сердцебиение. Когда он стал тем, кого так легко завести и вывести из себя одной лишь привлекательной внешностью? Если у Гето спокойная, уравновешенная аура заманивает его мягкой, успокаивающей страстью, то этот незнакомец манит его рваной уверенностью, чем-то первобытным. Где Гето аккуратно вводил бы его в процесс, направлял бы, этот мужчина, вероятно, просто прижмет к стене и даст то, что Нанами хочет, даже не дожидаясь просьбы. Тело Нанами постепенно разогревается — одни лишь мысли, эти несколько минут раздумий и воображения вызывают возбуждение. Если бы только он имел больше опыта, то одна мысль не будоражила бы его настолько легко. Пытаясь собраться с мыслями, отвести их от возбуждающих фантазий, он замечает тишину на кухне и поднимает взгляд. Беловолосый перепрыгнул стойку, проскользнул между двумя девушками и схватил бутылку пива. Нанами оглядывается по сторонам — все вокруг явно удивлены. Он же сказал, что ненавидит эту игру, но настолько ли это шокирующее решение, что он все же согласился сыграть? Мэй, стоящая между Нанами и Хайбарой, хихикает: — Я думала, ты ненавидишь эту игру. — Ненавижу, но, видимо, стоит попробовать снова, проверить, не изменилось ли мое мнение, — отвечает тот, опуская очки и подмигивая девушке, которая смеется рядом с ним. К удивлению Нанами, пока гость продолжает крутить бутылку, изумление вокруг постепенно сменяется предвкушением и азартом. И все это — благодаря этому… человеку. — Играем или что? — кричит девушка с дальнего края острова, и гость тихо, но уверенно усмехается, заставляя сердце Нанами пропустить удар и дыхание замереть. Нанами вздыхает и пытается сделать шаг назад, но Хайбара толкает его вперед, пока его живот не упирается в край. — Мы же развлекаемся, Кенто, — шепчет Хайбара, и Нанами закатывает глаза, — Если выпадет на меня, ты идешь в кладовку, — шепчет в ответ. Глаза Таргариена остаются прикованы к нему. На мгновение их взгляды встречаются, и Нанами отводит глаза, когда юноша улыбается с легкой насмешкой. Гость опускает взгляд, постукивая указательным пальцем по бутылке, глаза его обводят толпу, словно он что-то вычисляет. Тишина становится плотнее, нарастает предвкушение. Кажется, что большинство вокруг просто ждут, когда бутылка укажет на них, чтобы смело кинуться на этого человека, — думает Нанами. Парень продолжает внимательно изучать углы, глаза скользят с одного конца стола на другой, часто останавливаясь на Нанами, затем на бутылке. Через мгновение он наконец делает точный круговой бросок бутылки запястьем. Пока бутылка крутится, взгляд его возвращается к Нанами, ни разу не отводя, даже когда блондин и все остальные следят за вращением. Когда бутылка останавливается прямо перед Нанами, свисты и шепоты вокруг становятся громче. Он чувствует, как Хайбара с энтузиазмом хлопает его по спине, и поднимает взгляд на гостя, который уже смотрит на него с гордой ухмылкой. Гость тихо фыркает и направляется к кладовке. Он поворачивает ручку и исчезает в темноте комнаты. Как только Нанами пытается возразить, что он не будет играть, Хайбара и Мэй толкают его к кладовке, и он слегка спотыкается, заходя внутрь. Он пытается обернуться, но как только его рука касается двери, раздается щелчок замка. Он стоит лицом к двери некоторое время, поворачиваясь только тогда, когда включается свет. — Кстати, Сатору Годжо, — говорит Годжо, прислонившись к стене, очки уже не прикрывают глаза. — Нанами Кенто, — отвечает он с вздохом. Нанами прислоняется к двери, осматривает кладовку, поднимает пакет с лапшой и снова ставит его на место. — Так, что мы делаем? — спрашивает Нанами, отталкиваясь от двери и делая несколько шагов к Годжо. — Ты никогда раньше не играл в эту игру? — интересуется Годжо, повторяя движения Нанами и делая несколько шагов к нему. Глаза Нанами опускаются на пол, — Играл, я просто не планировал играть, а ты ненавидишь эту игру? Сатору тихо смеется, полностью сокращая расстояние между ними. Его пальцы нежно обводят изгиб подбородка Нанами, приподнимая его. Он проводит большим пальцем по губе Нанами, — Мы всегда можем извлечь из этого максимум… — шепчет он и, не теряя ни секунды, врезается в губы блондина. Нанами стонет от силы поцелуя Годжо, руки слегка расплываются в стороны, не зная, что с ними делать, пока не чувствует, как пальцы другого пробираются сквозь его волосы. Пальцы Годжо сжимаются в кулак на волосах и дергают их, вызывая резкий вздох и легкое приоткрытие губ Нанами, чем Годжо полностью пользуется, врывая язык в рот Кенто. Нанами стонет и скулит вокруг языка Годжо, колени подкосились, пока холодные руки Сатору скользят под свитером, поднимаясь выше и теребя его грудь, обводя сосок пальцами. Он кладет руку на талию беловолосого, время от времени опуская ее, чтобы ухватить и сжать ягодицу Годжо. Нанами дергается, задыхаясь и тяжело дыша, когда Годжо слегка щипает и дергает его сосок. — О, черт, это… — дыхание младшего прерывается, рука сжимает талию парня напротив, словно пытаясь скрыть легкую дрожь. Сатору улыбается, прижимаясь губами к коже на шее Нанами, оставляя нежный поцелуй, прежде чем встретить его взгляд: — Чувствительный? — спрашивает он и Нанами кивает. — Приятно знать… — он едва дает Кенто возможность ответить, прежде чем раскрывает его нежные губы своим языком, прежде чем кусать и сосать их. Довольно мычит, когда язык Нанами закручивается вокруг его, и прижимает их тела друг к другу настолько, что растущие эрекции касаются друг друга. Годжо делает несколько шагов назад, останавливается у стены, затем разворачивает Нанами и прижимает его к ней. Он крепко прижимает их тела, двигая бедрами вперед и улыбаясь, когда мягкий стон Кенто звучит у него в ухе, а блондин хватает его за ягодицы и прижимает еще сильнее. Они смотрят друг на друга на мгновение, задыхаясь в поцелуе. Руки Нанами беспокойно блуждают по спине Годжо, одна рука скользит в штаны, лаская обнаженную плоть ягодиц, на что тот посмеивается и снова врывается в рот младшего. Поцелуй становится менее сдержанным — сначала Годжо лишь проверял почву, но теперь он теряется в моменте, ему нравятся звуки Нанами, он хочет видеть его полностью покоренным. Любое подобие сдержанности исчезает, когда они начинают целенаправленно тереться друг о друга, приглушенные ругательства старшего подстегивают второго. Годжо задвигает колено между ног Нанами, раздвигая их. Он осторожно двигает бедром вперед, переставляя положение, но легкое трение вырывает тихий стон, руки Кенто хватаются за бицепс и плечо парня. Пальцы беловолосого обвивают шею Нанами и слегка надавливают, на что он задыхается и стонет слишком громко, пока Годжо продолжает двигаться, усиливая давление на его шею. — Блять, не могу, не могу дышать… — стонет Нанами, бедра встречаются с движениями Сатору в некоординированном трении, рука прижимается к стене, когда он чувствует, как дружок старшего пульсирует против его собственного мокрого члена. — Конечно можешь… — тяжело дыша, отвечает Годжо, прерывая поцелуй и осыпая мягкими поцелуями челюсть, пока пальцы оставляют отпечатки на чувствительной коже его шеи. — Если бы я хотел лишить тебя дыхания, я бы надавил прямо здесь… — стонет он, скручивая указательный палец и нажимая на яремную выемку, остальные пальцы крепче сжимают шею блондина, и дыхание Нанами буквально застревает у него в горле. Беловолосый намеренно терся своим членом о блондина, палец все еще оставался в яремной впадине, перекрывая кислород, пока младший задыхался и тихо стонал, дыхание выходило прерывистыми, отчаянными всхлипами. Почти удушающий эффект доводил его до края, когда старший неумолимо давил сильнее. — Черт… Годжо… это… мм, боже, я… — он вскрикивал, дрожащие ноги едва держали его, пальцы вгрызались в плечо Сатору, почти до крови. — Блять… — он задыхался у уха Годжо, разум мутнел, головокружение накатывало волной, усиливая удовольствие, побуждая давить еще сильнее, вырывая из Нанами ломанный, бездыханный стон. — Боже… пожалуйста… Его стоны становились все громче, пока старший продолжал покачиваться на нем, кусая губу, чтобы сдержать похотливые звуки. Дыхание Годжо на шее Нанами посылало электрические волны по всему телу прямо к его члену, капля предэякулята, проступившая на кончике, была доказательством. Его лицо прижималось к щеке Сатору, теплое дыхание пронзало розовые щеки, губы слегка касались кожи. Блондин скользил на бедре Годжо, ногти впивались в бледную кожу, стоны и всхлипы, нехватка воздуха и учащенное дыхание — все это, в сочетании с тем, как зубы другого касались ключицы, могло довести его до оргазма только от одного этого, и зрение уже начинало мутнеть, а голова кружиться. Увидев, как тело Кенто дрожит и конвульсивно сокращается, Сатору убирает указательный палец, но даже когда дыхание возвращается, Нанами продолжает дрожать, глаза закрыты, голова прижата к стене. Воодушевленный реакцией, Годжо толкает бедро еще сильнее, колено прочно прижато к стене. Они издают тихие, отчаянные всхлипы, когда Годжо хватает его за талию, слегка поднимая его и направляя на свое бедро. Нанами теряет равновесие, его ноги отрываются от пола на несколько сантиметров, руки хватаются за плечи старшего. Легкий стон сопровождает тяжелое дыхание, когда Сатору держит его талию и начинает вести в устойчивый ритм трения. —Ох… о, черт… — всхлипнул Нанами, запрокидывая голову, слегка ударяясь о стену. Он опускает взгляд и видит парня с полуопущенными веками, губы дрожащие, выдыхающие прерывисто. Кенто наклоняется вперед, его одетый член скользит по ткани штанов Сатору и по напряженной мышце его бедра. Он останавливается и прячет голову в сгибе шеи Годжо, когда движение и трение переполняют его уже дрожащее тело. — Пиздец… — тяжело выдыхает он, дыхание сбивается, а колено прижимается к растущему влажному пятну на бирюзовых штанах Годжо. Нанами тихо смеется, замечая неудачный выбор цвета одежды. Одна рука перебирается с плеча на его голову, пальцы запутываются в белых прядях, притягивая к поцелую, прежде чем они медленно входят в ритм трения. С каждым движением колено касается члена Годжо с достаточной силой, чтобы тот стонал вместе с ним. —Черт, это так горячо, Нанамин… — пальцы впиваются в талию Кенто, прижимая его сильнее для большего трения. — Бляяя… — оба дрожат, когда Годжо давит сильнее при следующем движении, их хватка друг на друге становится крепче, пока удовольствие доводит их до предела. Даже если новая поза подталкивает их к оргазму, равновесие старшего все равно начинает его подводить. Одна рука ведет бедро Нанами вперед-назад, издавая тихие стоны с каждым толчком, другая упирается в стену, едва удерживая их обоих, пока они качаются с каждым движением бедра. Пальцы крепко переплетаются в волосах Годжо, используя их как опору, отчаянно терясь о этого привлекательного мужчину. Комната наполняется стонами, дыханием, руганью и шумом трения одежды — поцелуи отходят на второй план, ведь они сосредоточены на оргазме, который быстро приближается. — Черт… я так близок! — тяжело дышит Сатору, рука сжимает талию младшего, бедро двигается с большим рвением, зубы слегка кусают его грудь через свитер, сводя того с ума, пока тот яростно продолжает тереться об его бедро. — Дерьмо, я сейчас… — Нанами стонет, замедляя движения, но Годжо усиливает хватку и делает это за него, звук стонов Кенто в его ухе доводит до предела. Разум едва поспевает, когда блондин отталкивается и слезает с его бедер. — Черт, я не могу… — шепчет младший, задыхаясь и морщась от теплой влажности в штанах. Годжо впервые оглядывается по сторонам, нервно, прежде чем взгляд останавливается на Нанами. — Что… что такое? — шагает вперед, дыхание сбитое. —Ничего, я просто… — Нанами смущенно встречает взгляд старшего, замечая, насколько красное его лицо, — Просто не хочу… здесь, понимаешь? Глаза Годжо слегка сужаются, как будто он не понимает. Он делает шаг ближе к Кенто и мягко поднимает брови в вопросе. Нанами вздыхает, его дрожащая рука тянется к пульсирующему члену в штанах, сердце колотится в груди. — И как мы вообще отсюда выйдем? — он опирается на стену, окидывая Годжо взглядом с головы до ног, — Ты вообще на свои штаны посмотри, Годжо-сан. Он кивает на уже заметно увеличившееся влажное пятно на светлой ткани и весьма внушительный бугор. Беловолосый смеется немного громче, чем хотелось бы Нанами, достает телефон и отправляет сообщение, после чего опирается локтем о полку. — Ох, Нанамин, ты меня так завел и совсем выбил из колеи. — Нанами, — поправляет он, заправляя волосы назад и поправляя штаны. Он слегка вздрагивает, когда дверь со скрипом приоткрывается, взгляд мгновенно метается к выходу — и в комнату влетают шорты. Сатору поднимает их и расстегивает ремень. Кенто наблюдает, как брюки падают к его щиколоткам, и он стряхивает их окончательно. Взгляд невольно скользит вниз — влажная ткань белья четко обрисовывает все еще твердый член. Нанами отворачивается в тот момент, когда пальцы Годжо цепляют резинку, и белье сползает вниз по ногам. Старший усмехается, замечая реакцию, натягивает шорты и скатывает испачканные брюки. — Уже поздновато притворяться скромным, Нанамин. — Нанами. И я не притворяюсь. — он поворачивается к нему. Оба улыбаются, их взгляды на мгновение задерживаются друг на друге, прежде чем они направляются к двери. Блондин делает глубокий вдох, собираясь с духом перед неловкой «прогулкой позора», и открывает дверь. Они выходят вместе. То чувство, что он испытал, когда они находят на кухне только Хайбару, Шоко и Мэй, нельзя никак описать — облегчение обрушивается на него, словно цунами. Его лицо все еще пылает, как и у Годжо, но тот, кажется, не придает этому значения и спрашивает у Мэй, нет ли у нее пакета, которым можно воспользоваться. Нанами смущенно улыбается в ответ на лукавую улыбку и двусмысленное подмигивание Шоко. Он толкает Хайбару, и тот следует за ним, тихо посмеиваясь и расспрашивая про кладовку. — Вы в курсе, что просидели там больше семи минут? — спрашивает Юу, задевая плечом. — Тогда почему вы не открыли дверь? — прямо спрашивает Нанами, морщась, чувствуя, как предсеменная жидкость начинает подсыхать на прохладном весеннем воздухе. — Мы открыли, а вы не вышли, так что Мэй-сан снова ее заперла, — хихикает Хайбара, пересказывая события. Оба решают уйти с вечеринки ради комфорта Нанами, к разочарованию Гето, который возвращается и начинает искать его, но не находит. Он сталкивается с Годжо на кухне, подходит к своему парню и мягко целует его в губы, прежде чем снова оглянуться в поисках блондина, а Сатору присоединяется к нему. — Я так хотел тебя познакомить с Нанами, — говорит Гето, когда они оба плюхаются на диван после того, как Шоко сообщает, что младшенький ушел. — О, я уже познакомился с ним, — улыбается Годжо, откидываясь на спинку дивана и закидывая руки за голову. — Правда? — с оттенком недоумения спрашивает Сугуру. Шоко смеется, когда Сатору в ответ игриво двигает бровями. — И еще как — целых двадцать минут в кладовке! Недоумение Гето только усиливается, он переводит взгляд с Годжо на Шоко, приподнимая брови, требуя объяснений. — А как ты думаешь, почему на нем эти ужасные шорты? Взгляд брюнета скользит к голым ногам и шортам, которые едва на нем держатся. — Знаешь, я как раз думал об этом… решил, что ты запускаешь какой-то странный тренд— Он замирает, рот приоткрывается, глаза расширяются, когда он снова смотрит на слегка покрасневшее лицо своего парня. Теперь он замечает припухшие губы, красноватые следы на шее. — Подожди… ты играл в «семь минут»? Ты же ненавидишь эту игру! Годжо смеется, берет банку пива и открывает ее. — Ненавижу. Но не смог устоять. Сугуру на мгновение замолкает, прокручивая все в голове. Когда он впервые увидел Нанами, сразу понял — тот идеален. Сначала он удивился, как Сатору мог понять, что это тот самый человек, о котором он сам так восторженно рассказывал в понедельник. Но, пожалуй, достаточно одного взгляда на Кенто. И только кто-то вроде него мог заставить Сатору Годжо нарушить собственные правила и сыграть в игру, которую он терпеть не может. Но возникает другой вопрос — не было никакой гарантии, что бутылка с первого раза укажет на Нанами. Значит, ему пришлось бы поцеловать еще кого-то… однако, если Шоко не ошибается, Кенто и Сатору зашли первыми. А значит, все было просчитано заранее. Когда пазл окончательно складывается, Гето поворачивается к нему: — Ты сжульничал, чтобы поцеловаться с горячим блондином-технарем? — спрашивает он, одновременно с раздраженным вздохом и восхищением, — Я же говорил, он идеален, а ты мне не верил. — Увидеть — значит поверить.