Мое единственное солнце

      В одной далёкой деревушке, затерянной в глуши, стоят два домика: Банды и Цмая.       Всё началось в чате Рабы Краткого.

Все приведённые сообщения представлены в виде кружочков.

      — Дорогие мои, сегодня для команды Цмая должно состояться наказание, а завтра — испытание. Но вам его проведет Аз. — сообщил Краткий.       — Что?! Это что ещё за выблядок?! — Чарджерри выразил своё недовольство.       — Попрошу тебя выражаться уважительно. — Ёшка поставил свою точку мнения над поведением собеседника выше.       — Простите, но зачем нам Аз? — Курасан спросил у всех в чате. — Нам придётся… Без него никак. — слова Ёшки прозвучали для всех с ноткой грусти.

На следующий день

      На часах было восемь утра, Чашечка проснулась и пыталась расчехлиться, пока все обсуждали предстоящее испытание. И тут залетела Нансенсу и сказала:       — Я тут подслушала, что Краткий с Ёшкой уезжают на отдых в село Молочное.       — Да ну! Правда?! — ответила она.       — Угу, я слышала их разговор.       — Нансенсу продолжала делиться информацией.       От такого Чашечка сказала: — Вот это да, я бы хотела на Бали.       — А я на Мальдивы. — Нансенсу тоже поделилась своей мечтой.       Замазыч, который орет под окном спальни девочек:       — А я хочу, чтобы мне елку в жопу всунули!       — Ты идиот или просто притворяешься им? — у Чашечки от такого скривилось лицо.       Замазыч сразу такой: — Нет, ты что.       — Это риторический вопрос. Придурок.       Пока все сидели в домике, ссорились и говорили об Азе в плохом ключе, Пшика сидела во дворе со своей гитарой и перебирала струны. Ей просто хотелось сыграть, но не было слушателей. От этой мысли ей стало грустно, ведь её никто не услышит. Стерка готовила еду, Замазыч со своими тараканами в голове, Чашечка только встала, Курасан сейчас что-то замышляет, а Нансенсу ей лично было всё равно. И тут из-за спины кто-то схватил её за плечи. Пшика быстро обернулась и, слава богу, не дала пощёчину тому гитарой. Это был Кнайф, он спросил:       — Привет, чего мы тут грустим? Пшика неуверенно ответила:       — Да вот, музло сочинила на гитаре, а послушать некому. Кнайф задумался, а потом ответил:       — Давай я послушаю.       — Правда? — удивилась Пшика.       — Ага, хоть с плакатом приду. Пшика взяла гитару и затянула свою песню под наивный мотивчик: «Когда мне было двенадцать лет, Я сделал как-то сам себе минет. Я изогнулся что было сил и за хуй себя больно укусил». Кнайф слегка усмехнулся и сказал:       — Неплохо так вышло у тебя.       Пшика с улыбкой ответила: — Спасибо.       И тут она заметила, что Кнайф скользнул рукой ей по ляжке. Он тут же отдернул ладонь.       — Ты можешь так сделать, я же не кусаюсь.       Тут мог бы быть момент, когда Кнайф целует Пшику, но вместо этого появляется Аз. Он распахивает свой мегафон и начинает орать:       — Нищета уебанская, ой нищета! быстро все сюда! Все, кого страшил Аз, сломя голову помчались к нему. Но без происшествий не обошлось. Пикчер, выходя из дома, споткнулся и растянулся на земле. Вляпался в навоз по уши, испачкал нос, изрядно поковыряв им землю. У банды тоже не все гладко: Замазыч, решивший срезать путь через окно, там и застрял. Так что Чашечка, Нансенсу, Пшика и Куря двинулись дальше, а Стерка осталась вызволять застрявшего балбеса. Когда все построились ровным строем, словно в армии, Аз диктаторским тоном произнес:       — Так, ничтожества, мне поступил приказ провести обряд наказания и испытание. Насчет наказания:       —Члены банды могут идти, а члены Цмая остаются.       Банда, разумеется, разошлась. Пшика напоследок подмигнула Кнайфу, и он ей в ответ. Хотя он и понимал, что наказание ждет и его. Аз достал из сумки лист бумаги с результатами голосования и прикрепил к табличке. Все устремились посмотреть. На листочке были следующие голоса: Бутылыч — 54 Лампочка — 110 Брялок — 125 Сока — 245 Чарджерри — 300 Кнайф — 520 Пикчер — 875       — Очевидно, кто будет наказан. Наказание — сто ударов палкой по заднице. —сказал Аз всем присутствующим. Пикчер от такого спросил у него: —За что?! — За двести! Еще пятьдесят добавить?! Пикчер, поворачивайся сука задом к дереву!       Пикчер послушно отвернулся. Аз взял здоровенную палку и со всей силы ударил. Банда, собравшись вокруг, снимала все на телефоны, чтобы потом выложить в телегу и надрываться от смеха. Бутылыч с Брялком же отправились на поиски подорожника для Пикчера. Роясь в кустах, Бутылыч наткнулся на лук для стрельбы и пару стрел. Брял: — Ну че нашел? Бутулыч: — Тут какой-то лук. — Хм… Может это лук купидона? — Откуда ему в лесу взяться Брелок? — Незнаю, но есть идея на счёт его. — с дьявольской ухмылкой он ответил. — И какая же? — дрожа спросил Бутылыч. — Дорогой, просто доверься мне.       Бутылыч отдал лук Брялку, а подорожник так и не нашли, принесли лист лопуха. Пикчер уже был на грани истерики и вопил, как обиженный ребенок. Бутылыч дал ему лопух. Цмай, притихнув, направились к себе в домик. Позже, когда Брялок гуляла с Бутылычем, она уже вынашивала план, как завтра избавиться от одного из членов Банды. Бутылычу она раскроет свой план попозже, главное — не попасться Азу на глаза. А в это время Кнайф сидел на балконе и думал о Пшике. Иногда так хочется, чтобы кто-то обнял. Но больше всего он хотел бы, чтобы это была Пшика. В последнее время он стал от нее зависим, словно от наркотика или от восьми часов залипания в ТикТоке. В общем, каждый был занят своим делом, впереди ведь еще завтрашнее испытание от этого рыжего.