Идеальные дети 2

Гостиная в загородном доме Владимира напоминала музей: холодный мрамор, антикварные вазы и тяжелые бархатные шторы, которые поглощали любые звуки. Здесь пахло лилиями и дорогим коньяком. Владимир мерил комнату широкими шагами. Его лицо, обычно непроницаемое на деловых встречах, сейчас было багровым от ярости. В руке он сжимал бокал, и лёд в нем мелко подрагивал. Елена - молодая, но больная и измученная жена, - сидела в кресле, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели. - Ты слышала?! - Владимир почти выплюнул эти слова, резко обернувшись к жене. - Твой сын… этот неблагодарный щенок работает на "ТехноПолис"! Он пишет коды для людей, которые мечтают стереть меня с карты города! - Володя, он просто хочет доказать, что он чего-то стоит сам по себе. - тихо отвечает женщина. - Ему 24 года, он хочет зарабатывать сам. Даже если у твоих конкурентов. Ему нужно пространство... - Какое пространство?! - взорвался мужчина. - Я дал ему всё! Я построил этот дом, чтобы у него было будущее! Я покупал ему лучшие машины, платил за лучшие лицеи! Я вложил в него столько сил, сколько не вкладывал ни в один свой строительный объект! И что я получил взамен? Ему плевать на семью, плевать на моё имя! Он со стуком поставил бокал на каминную полку. - Он - пустое место. - продолжил мужчина, но уже тише. - Если бы не моя фамилия, он бы сгнил в подворотне. Я пытался сделать из него человека... А он вырос бесхребетным придурком, который умеет только обзываться и шутить! "Я ведь всё делал правильно." - думал мужчина. - "Мужчина должен знать боль, должен знать дисциплину. Я выбивал из него дурь, чтобы он стал лидером, чтобы он был как я. Почему он не ценит этого? Почему он смотрит на меня как на врага, когда я - его единственный шанс на величие и богатство?" - Ты закалял его? Володя, ты... ты избивал его. Ты помнишь, как он боялся твоего шага в коридоре? Ему было шесть, когда ты впервые... - Замолчи, Лена. Не смей. - перебивает он жену. - Он сам виноват, что разбил ту антикварную вазу. Я давал ему уроки жизни. - Уроки жизни? - по щекам женщины потекли слёзы, но у неё не было сил их вытирать. - Ты бил его ремнем до десяти лет за каждую четвёрку! Ты держал его на хлебе и воде в пятнадцать, когда он сказал, что хочет рисовать, а не заниматься экономикой! А теперь ты удивляешься, почему он тебя ненавидит? - О, началась старая песня. - ухмыльнулся Владимир. - Ты всегда его баловала, распускала нюни, целовала во все места! - мужчина замолчал, не собираясь рассказывать жене о своей ревности к собственному ребёнку. - Ему плевать на миллионы, на квартиры, на статус! Ты хоть понимаешь, какую империю я ему оставляю?! А он плюет мне в лицо! Он подошёл к ней вплотную, нависая своей массивной фигурой. - Значит так. Если он не одумается до конца недели, я лишу его всего. Заберу машину, заблокирую счета. Пусть посмотрит, как его независимость работает, когда в кармане ни копейки. Посмотрим, как долго он продержится в своей конторке для программистов. Елена встаёт с кресла, смотря в голубые глаза мужа. - Ты не понимаешь, да? Ему и так плевать на твои счета. Он уже два года живет на свою зарплату. Ему не нужны твои миллионы, Володя. Единственное, что его волнует - это его девушка. Владимир на секунду замер. В его глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство, но оно тут же сменилось ещё большей яростью. - Не смей учить меня... - он замолчал, а затем чуть нахмурился. - Постой, что ты сказала? Ему важна только девушка? Это та заносчивая противная девчонка, что учится на 2 курсе юриспруденции? Он резко повернулся к Фролову, что стоял за его спиной - бизнес-аналитик и друг семьи Князевых. - Вань, что тебе известно о Варваре? - холодным тоном спрашиват он. Фролов зашуршал бумагами, стараясь найти информацию. И нашёл. Он прочистил горло и начал читать вслух. - Ветрова Варвара Викторовна, ученица 2 курса юриспруденции института имени Баумана, возраст 20 лет. Мать - Людмила Ветрова - тяжело больна, у неё проблемы с почками. Отец - Виктор Ветров- - Да плевать мне на её родителей! - перебивает его Владимир, подходя к мужчине. - Что еще про неё известно? - Родилась в Санкт-Петербурге, до 10 лет жила на проспекте Ветеранов, затем переехала на Невский проспект, окончила 207 школу, после 18 лет переехала в Москву и поступила в институт. Фролов перелистнул страницу. Он поправил очки в тонкой золотой оправе и нахмурился, вчитываясь в мелкий шрифт. - Здесь пометки от наших безопасников, Владимир Викторович. - Фролов заговорил тише, чувствуя, как между супругами Князевыми буквально искрит воздух. - Девушка... непростая. Характеризуется как "крайне принципиальная". В институте идёт на красный диплом. Подрабатывает репетитором по английскому, официанткой и стажируется. Судя по выпискам со счетов, практически все деньги переводит в клинику, где лежит мать. - Принципиальная, значит? - Владимир усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Он подошел к окну, глядя на свои владения, но видел лишь рычаг давления, который сам шел к нему в руки. - Принципы - это роскошь для тех, у кого в шкафу не лежит умирающая мать. "Вот она. Слабость моего сына." - думал Князев. - "Я найду эту девчонку, и она сама заставит его приползти ко мне на коленях. Пятьдесят тысяч долларов или сколько там стоят эти почки? Для меня это цена обеда в хорошем ресторане. Для неё - это жизнь матери. Сделка века". - Володя, не смей! - вскакивает Елена. - Она ни в чем не виновата! Если ты вмешаешься в их отношения таким способом, Влад тебе этого никогда не простит. Он возненавидит тебя окончательно! - Он и так меня ненавидит. - ухмыляется мужчина. - Хуже уже не будет. Но он вернется в семью. Он сядет в кресло зама и будет учиться управлять империей. Иван, продолжай. Что там с очередью на операцию? - Э-э... ситуация сложная. - он опустил глаза, стараясь не смотреть на Елену. - Ветрова-старшая в листе ожидания под номером тридцать четыре. С её показателями... ну, вы понимаете, Владимир Викторович. Без частного финансирования и влияния сверху, она не дотянет до конца года. Фролову стало тошно. Он знал Влада с детства, видел, как тот рос под гнетом отца, слышал крики Князева-младшего, когда его избивали. Иван был аналитиком, он любил цифры, а не ломать чужие жизни. Но Князев-старший платил ему столько, что совесть приходилось упаковывать в сейф вместе с годовыми отчетами. Владимир подходит к Фролову и забирает у него папку. - Номер тридцать четыре? Сделай так, чтобы завтра она была номер один. В лучшей клинике. С лучшими хирургами. Но... - он поднял указательный палец. - Варя должна узнать об этом не от фонда милосердия. Она должна узнать, что это подарок от "заботливого будущего свекра". - Ты чудовище, Володя. - тихо говорит женщина. - Ты хочешь заставить её выбирать между любовью к твоему сыну и жизнью её матери? Ты понимаешь, что ты делаешь?! - Я спасаю его будущее! Если он сам не может выбрать правильную сторону, я помогу его окружению сделать этот выбор за него. Он снова посмотрел на фото Вари в папке - обычная студентка, открытый взгляд, никакой фальши. Именно такие, как она, были для Владимира самыми опасными - их нельзя было просто запугать. Но их можно было поставить в условия, где честность становится предательством. - Иван, подготовь документы. Я хочу встретиться с этой Варварой завтра. Лично. Влад не должен знать. Пусть думает, что он всё еще независимый программист. - Сделаю, Владимир Викторович. - холодно отвечает Фролов, кивая. - Но... если она откажется? Судя по характеристике, она очень предана и верна Вашему сыну. - Никто не предан настолько, чтобы смотреть, как умирает мать. - бросил через плечо Владимир. - Люди ломаются, Ваня. Всегда. Просто нужно знать, куда ударить. Он вышел, оставив Елену стоять посреди пустой, холодной гостиной.

***

Варя вышла из массивных дверей института, щурясь от резкого весеннего солнца. В руках она сжимала тяжелую папку с конспектами по гражданскому праву. В голове крутились мысли о предстоящем зачёте и о том, что нужно успеть заскочить в аптеку перед тем, как ехать в клинику к маме. Прямо у входа, перекрывая проход остальным студентам, стоял массивный чёрный Майбах. Возле машины, сложив руки на животе, застыл охранник в строгом костюме. Студенты обходили авто стороной, бросая любопытные и опасливые взгляды. Когда Варя поравнялась с машиной, заднее стекло плавно опустилось. - Варвара Викторовна, если не ошибаюсь? - голос был глубоким, властным и до странного знакомым. Варя слышала его в кошмарах, которые Влад пересказывал ей по ночам. Варя замерла. Сердце упало куда-то в область желудка. Она узнала этот профиль - прямой нос, густые брови, холодные пронзительные голубые глаза. - Здравствуйте, Владимир Викторович. - максимально вежливо сказала девушка. - Влада здесь нет, он на работе. - Я знаю, где мой сын. Я приехал не к нему. - ухмыльнулся он. - Садись в машину, Варя. Нам нужно поговорить. Это касается здоровья твоей матери. Варя почувствовала, как по спине пробежал холод. Откуда он знает? Она никогда не говорила об этом никому, кроме Влада. Она медленно обошла машину и села на кожаное сиденье. В салоне пахло дорогим парфюмом и чем-то стерильным. Дверь захлопнулась с глухим, надёжным звуком, отрезая шум улицы. Владимир повернулся к ней. Их разделяло какие-то 30 сантиметров, но одежда Вари, её семейное положение, её зарплата, создавала между ними пропасть. - Владислав говорил, что ты умная девочка. Юрист. - начал Владимир. - Значит, понимаешь ценность времени. У Людмилы Викторовны осталось не так много этого самого времени, верно? Тридцать четвертая в очереди. Это... приговор, Варвара. - Зачем вы это говорите? Вы хотите меня запугать? - тут же прервала его девушка, хмурясь. - Я хочу предложить сделку. Повисла секундная тишина, но Владимир кожей почувствовал интерес девушки. - Ты любишь моего сына, я это вижу. - продолжил Владимир, нарочито нежным голосом. - Но ты любишь и мать. Влад сейчас играет в героя, работает на моих врагов, убивает свой талант. - и он добавил чуть тише, словно это был голос Вариного разума. - Ты и сама это понимаешь. Он протянул ей визитку известного немецкого хирурга, на обороте которой был написан номер. - Завтра твою мать переведут в частный блок. Операция через три дня. Донор уже найден, всё оплачено. Лучшая реабилитация в Европе. Перед глазами девушки поплыло. Она увидела количество нулей. - У меня нет таких денег. - Не страшно. - улыбнулся Владимир, придвигаясь чуть ближе. - У меня есть. - Что я должна сделать? Расстаться с Владом? Не получится. - тут же резко ответила Варя, протягивая визитную карточку обратно. Владимир рассмеялся, но его смех был сухим, как треск ломающихся веток. - Нет, зачем же расставаться? Если ты исчезнешь, он станет ещё более неуправляемым. Напротив. - он снова протянул ей визитку. - Ты должна убедить его вернуться. Сделай так, чтобы это была "его" идея. Чтобы он пришел ко мне и сказал: "Папа, я был неправ, я хочу войти в дело". "Она сомневается." - мысленно веселился Князев. - "Отлично. Женщины всегда практичнее мужчин. Она понимает, что любовь не оплатит счета из реанимации. Ещё один толчок - и она моя. И Влад тоже". - Вы хотите, чтобы я ему врала? Чтобы я предала его доверие и затащила обратно в тот ад, откуда он пытался сбежать 24 года? - начинала повышать голос Ветрова. - Он мне всё рассказал о Вас! - Он рассказывал тебе сказки обиженного ребенка. - тут же нахмурился Владимир. - Я делал его сильным. А сейчас я предлагаю жизнь твоей матери в обмен на его благополучное будущее. Где здесь "ад"? В кресле вице-президента крупнейшей компании страны? Он наклонился ближе, и Варя почувствовала исходящую от него тяжелую энергию власти. Да, Владимир умел красиво говорить. - У тебя есть вечер, чтобы подумать. Если завтра утром Влад не позвонит мне с предложением о встрече... Что ж, очередь в листе ожидания очень длинная. И она движется крайне медленно. Он кивнул охраннику. Дверь открылась. - Вы чудовище... - тихо сказала Варя, вылезая из машины. - Он был прав. Вы просто чудовище. - Может быть. - равнодушно сказал мужчина. - Но я - чудовище, которое может спасти твою мать. Помни об этом, когда будешь смотреть ей в глаза сегодня вечером. Стекло поднялось. Авто плавно тронулось с места и растворилось в потоке машин. Варя осталась стоять на тротуаре, чувствуя, как внутри неё что-то безвозвратно рушится. Она знала: какой бы выбор она ни сделала, она потеряет часть себя. Либо дочь, которая позволила матери умереть, либо девушку, которая предала человека, которого любила больше жизни. Ветрова направилась к матери и навестить, и за советом. Больничная палата пропахла антисептиками, тоской и тем специфическим сладковатым запахом лекарств, который годами въедается в стены государственных больниц. В окне догорал закат, окрашивая обшарпанные стены в тревожный оранжевый цвет. Людмила лежала на высокой койке, казавшейся слишком большой для её исхудавшего тела. Под глазами залегли глубокие тени, а кожа приобрела сероватый оттенок. Увидев дочь, она попыталась улыбнуться, но эта улыбка вышла слабой и болезненной. Варя села на край жесткого стула. Её руки, обычно спокойные и уверенные, теперь жили своей жизнью. Она опустила голову и начала ожесточённо ковырять лак на указательном пальце, обрывая край аккуратного французского маникюра. - Варечка... Ты чего такая бледная? Опять в институте зачеты? Ты бы поела хоть, совсем прозрачная стала. - Всё нормально, мам. Просто устала. - тихо ответила девушка. - Ты как? - Да как обычно, золотце. Она зацепила заусенец, и на пальце выступила крохотная капелька крови. Варя даже не поморщилась, продолжая терзать кожу. - Дочка, посмотри на меня. Ты из-за Влада переживаешь? Вы поругались? Он хороший мальчик, Варь... Хоть и колючий. Я же вижу, как он на тебя смотрит. - Мы не ругались, мам! - тут же перебивает её Варя. - Наоборот. Всё... всё налаживается. - безбожно врала она. - Знаешь, мне сегодня звонили. Из фонда. И из клиники. Она замолчала, судорожно сглотнув. Руки продолжали дрожать, и она спрятала их под сумку, лежащую на коленях. - Тебя переводят, мам. В частный центр. На следующей неделе операция. Нашёлся донор, и... и всё оплачено. Лучшие врачи, отдельная палата, уход. Ты поправишься. Слышишь? Ты обязательно поправишься. Людмила замерла. Её рука, опутанная трубками капельницы, дрогнула. - Как это... оплачено? Варя, откуда такие деньги? Это же сотни тысяч... Мы же в очереди были тридцатыми. Кто это сделал? Материнское сердце почуяло неладное. Она знала, что чудеса в 2004 году просто так не случаются. Она смотрела на девушку и видела в её глазах не радость, а настоящий, животный ужас. Она видела, как дрожит её дочка, как она едва сдерживает слёзы. - Это отец Влада, мам. Владимир Викторович. Он... он узнал о нашей ситуации. Сказал, что мы почти семья, и он не может остаться в стороне. - она выдавила улыбку. - Он очень влиятельный человек, для него это просто звонок по телефону. - Влад знает? - подозрительно спросила женщина. - Он сам попросил отца? Мне казалось, у них... непростые отношения. - Да, они поговорили. - быстро закивала она. - Решили оставить старые обиды. Влад... он решил вернуться в компанию. Это его решение, мам. Варя наконец посмотрела матери в глаза. В этом взгляде была такая мольба, что Людмила не выдержала и отвела глаза. - Варечка, ты только... ты только не заставляй его, ладно? Владик очень хороший, не испорти его... - Всё будет хорошо, мамочка. - Варя сжала руку мамы с такой силой, что Людмила поморщилась от боли. - Главное - это ты. Влад справится, он сильный... Варя прижалась лбом к холодному поручню кровати. Её плечи мелко подрагивали, но она не издала ни звука. Она уже приняла решение. Вечером она встретится с Владом и расскажет всю правду. Она больше не может врать.

***

Вечерний парк был окутан прохладой. Фонари бросали мягкий, рассеянный свет на мокрые после дождя скамейки. Влад и Варя шли по тихому парку. Князев был необычайно оживлен. Его глаза горели, когда он увлеченно рассказывал, размахивая руками. - И если я сдам эти отчеты до конца месяца, они обещают не просто повышение, а вообще свою команду под меня дают! Представляешь, Колючка? Мой собственный отдел! Он улыбнулся, и эта улыбка была искренней, неподдельной радостью человека, который чувствует себя на своём месте. - Это... Это так здорово, Влад. - она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. - Я очень рада за тебя. Влад заметил, что её голос дрогнул. Он тут же прекратил свой восторженный монолог. Его лицо, ещё секунду назад светившееся счастьем, омрачилось тревогой. - Варя? Что случилось? Ты чего? Плачешь? Мама? Что-то с мамой, да? Я же говорил, надо было еще раз проверить её анализы... Он схватил её руки, и Варя почувствовала, как её пальцы сжались в его крепких ладонях. Её маникюр был уже испорчен. - Нет... нет, с мамой... с мамой всё будет хорошо. Это... это другое. Она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться, но ком в горле не давал говорить. - Влад... а ты... ты когда-нибудь думал о том, чтобы... вернуться к отцу? Ну, там, в его компанию? Влад нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Он отпустил её руки и обнял, притягивая к себе. - О чём ты говоришь, родная? Мы же это уже сто раз обсуждали. Я скорее повешусь, чем вернусь к нему. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась стальная решимость. В этот момент Варя поняла: он действительно не сможет. И именно это сделало её выбор еще более мучительным. Варя вдруг разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. - Прости меня, Влад. Прости, пожалуйста. Я... я не знаю, что делать. Я не знаю... Она подняла на него заплаканные глаза и, сквозь слезы, рассказала всё: про "Майбах", про Владимира, про его условия, про диагноз мамы и про операцию. Каждое слово было для неё пыткой, но она не останавливалась, глядя, как лицо Влада постепенно каменеет. Влад слушал молча. Он не перебивал, не кричал, не проявлял ни малейшей эмоции, кроме глубокой, пронзительной печали, которая застыла в его глазах. Когда Варя закончила, его лицо было бледным. Он медленно выдохнул, отпуская руки девушки. Князев отошёл на шаг, закусывая губу и думая. Девушка уже готовилась к ссоре, расставанию, крикам, что она выбрала мать, а не его, но... Он нежно обнял Варю, прижимая её к себе так крепко, как будто боялся, что она растворится в воздухе. Влад уткнулся носом в её волосы, вдыхая знакомый запах. - Ты умница, моя хорошая. - прошептал он, отстраняясь и вытирая слёзы с её лица, случайно размазывая тушь. - Всё будет хорошо, слышишь? Ты ничего не делала не так. Ты... ты спасала маму. Это нормально. Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Он целовал её в лоб, в губы, в мокрые от слёз щеки. - Я вернусь. Я вернусь к нему. Завтра же. Пусть только даст бумагу, что с твоей мамой всё будет хорошо. - улыбнулся он. - Самая лучшая клиника, лучшие врачи, реабилитация. Всё, как он обещал. Слышишь? Она будет жить. Он отстранился, взял её лицо в ладони и посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было ни обиды, ни упрека, только бесконечная усталость и решимость. - Я сделаю это ради твоей мамы и ради того, чтобы ты больше никогда не плакала из-за него. Он не стоит твоих слёз. Он снова обнял её, и Варя почувствовала, как его тело напряжено, как он сжимает челюсти, чтобы не кричать. Влад вернулся в ту золотую клетку, из которой так долго пытался вырваться, но на этот раз он сделал это сам. И от этого было ещё больнее.