Сценарий так себе

— Что там? — сонно перевернувшись, спросил Ки Хун, когда Ин Хо наконец положил трубку и вернулся в спальню. Он не слишком вслушивался в бубнёж, доносящийся из другой комнаты, но догадывался, что это опять с работы. С графиком Ин Хо в последнее время творился сущий кошмар: его то ли повышать собирались, то ли увольнять, судя по тому, как шеф звонил ему даже на выходных, срывал на задания и посылал в командировки буквально каждые две недели. На самом деле, конечно, их отдел работал над чем-то важным — пытался накрыть крупную наркосеть или выследить, откуда идёт трафик незаконного оружия, — только вот Ки Хун в это особо не вникал. И старался не сильно расстраиваться — и раздражаться, — когда Ин Хо в очередной раз сообщал, что ему необходимо опять выйти в неурочное. И всё же Ки Хун имел вполне оправданную наглость полагать, что у Хвана роман всё-таки с ним, а не со всем полицейским управлением разом. В этот раз не произошло ничего нового. Ин Хо, вздохнув, начал сразу с извинений: — Прости, в воскресенье опять придётся выехать… — Угу. Повеселись там, — обняв подушку, Ки Хун перевернулся на другой бок, изображая обиду — впрочем, была в его игре и доля искренности. Не такая, чтобы тут же уходить, хлопнув дверью. Скорее уж чтобы дать себе волю немножко покапризничать. За его спиной раздались приглушённые шаги по ковру, а затем ему на плечо легла ладонь Ин Хо. — Ты же знаешь, мы там не развлекаемся… — Как же! — фыркнул Ки Хун, дёрнув плечом и сбрасывая с себя чужую руку. Затем, поняв, что это уже перебор, развернулся обратно, чтобы оказаться лицом к лицу с Ин Хо, который виновато поджал губы. — Да знаю я, знаю… Просто у тебя не так уж много выходных — ещё и совпадающих с моими… Я скучаю. Особенно в последнее время, — вырвалась из него горькая, давно зревшая внутри правда. — Мне не хватает одних воспоминаний о тебе в кабинке душа, понимаешь? Ин Хо присел рядом. Снова занёс над ним руку — в этот раз чтобы мягко приобнять, и вот этому Ки Хун уже не противился. Напротив, прильнул, наслаждаясь физическим контактом. Он был страшно зависим от любого контакта. От простого присутствия любимого человека рядом. С появлением Ин Хо его жизнь перестала катиться под откос так стремительно, и Ки Хун был готов проводить с ним хоть сутки напролёт. В постели, на кухне, в парке, кафе и магазинах — совершенно неважно. Просто видеть и слышать его было достаточно, чтобы чувствовать себя гораздо лучше. Только вот Ин Хо был состряпан из другого теста. Ему куда проще было сносить одиночество и долгую разлуку. Но даже зная об этой своей особенности, он старался не обделять партнёра вниманием. Кроме того, несмотря на свою сдержанность, из них двоих именно Ин Хо оказался куда более смелым и изобретательным по части секс-экспериментов. Так что Ки Хун почти не удивился, когда тот предложил: — Сегодня только пятница, завтра мы оба свободны. Так что сделаем всё, чтобы потом ты и не заметил моего отсутствия. Улыбнувшись, Ки Хун потянул его, роняя на себя и заключая в объятия. Уткнувшись лбом куда-то в шею Ин Хо, он ответил, почти касаясь губами его кожи: — Твоё отсутствие невозможно не заметить. Как и твоё присутствие, — картинно вздохнул, оставляя короткий, звонкий поцелуй. — Ладно, обойдусь теми фотками, которые ты присылал из спортзала. Чёрт, мне не стоило соглашаться на парный абонемент, всё равно я с тобой туда не смогу ходить, — он мазнул кончиком носа по влажному следу на коже. — Ты там слишком горячий. — Мы можем сделать новые фото, — произнёс Ин Хо, а затем, помолчав, выдал: — Мы можем даже снять видео. Нас с тобой. Домашнее видео. — Домашнее порно, ты хотел сказать? — хихикнул Ки Хун. Ему показалось, что это шутка. Такими вещами занимаются только совсем уж отбитые парочки, которые не боятся, что их пикантные записи утекут в интернет. — Да. Домашнее порно, — убийственно-серьёзным тоном подтвердил Ин Хо. Ки Хун недоуменно перевёл взгляд выше и увидел в его глазах ту решимость, с которой тот обычно шёл на самые идиотские выходки, никак не вписывающиеся в образ сурового полицейского. Эта была, по всей видимости, одна из таких. — Ты это сейчас… серьёзно? — Ки Хун и так знал ответ, просто хотел, чтобы Ин Хо проговорил его вслух. — Да, — тот устроился на кровати поудобнее, под боком у Ки Хуна. Принялся рассуждать так, будто планировал съёмку не хоум-видео, а полнометражку для Каннского кинофестиваля: — Вряд ли у нас получится сделать что-нибудь экстремальное, но даже простенький сюжет сгодится. У камеры на моём телефоне хорошее разрешение, так что картинка должна выйти качественной. И у нас будет свободен весь день, сможем как следует подготовиться… — Ты это серьёзно, — вздохнул Ки Хун, прерывая его. Ин Хо приподнял бровь, глядя на него вопросительно: — Видео ведь лучше, чем фото, не так ли? — Это всё равно не заменит тебя настоящего, — протянул Ки Хун, раздумывая. Безумная идея, которую предложил Ин Хо, быстро проникала в его разум и обрастала интересными подробностями. Как он поздним вечером, вернувшись с работы, открывает медиа-файл, надевает наушники, ложится на кровать и оттягивает резинку трусов. Как он слушает вздохи и стоны, — и тихо постанывает в ответ, постепенно распаляясь от вида их запечатлённой близости. Как он финиширует вместе с самим собой на экране под рваные вздохи Ин Хо… Чёрт подери, это и правда невероятно заманчиво. И невероятно горячо. — Хорошо. Сделаем это, — положив ладонь на затылок Ин Хо, он соприкоснулся с ним лбами и прошептал: — Спасибо, что идёшь на это ради меня. — Ради нас, — выдохнул ему в губы Ин Хо, ухмыляясь. — Мне тоже нужна будет копия этого шедевра. Ки Хун тихо рассмеялся, прежде чем переплести их дыхания в медленном поцелуе.

***

— На что я только подписался… — Ки Хун покосился на кружочек камеры телефона, который Ин Хо наконец установил как следует, закрепив на импровизированном штативе из швабры и сэлфи-палки, скрепленных скотчем. Продакшн у них, конечно, на высоте, как и реквизит. — Тебе всё-таки больше нравится вариант с доставщиком пиццы? — поинтересовался Ин Хо, оценивающе оглядывая свою поделку. Ки Хун тут же замотал головой: — Нет, это ещё хуже. Просто… глупо всё равно. — По-твоему, порнофильмы такие уж глубокомысленные? — возразил Ин Хо. — Те, которые показываешь мне ты — да. — Я тебе показываю разве что новую французскую волну, — ущипнув себя за переносицу, ответил Ин Хо. — И ты сам сказал, что сценарная работа на мне. Так мы оставляем «застрявшего сантехника» или мне придумать что-нибудь ещё? Ки Хун ещё раз пробежался глазами по строкам на выданном ему листке и сдался. — Да, оставляем. Не верится, что мы это делаем… На данный момент он всерьёз опасался, что у него не встанет. Из-за направленного на него глазка камеры, или из-за идиотской наигранности ситуации, или из-за того, что он забудет реплику — а он непременно забудет, даже если сказать ему нужно всего пару слов… Подойдя, Ин Хо мягко взял его за руку. — Если тебе правда некомфортно, я не собираюсь заставлять, — проговорил он, приподнимая его ладонь и невесомо прикасаясь губами к тыльной стороне. — Мы можем просто провести время вместе. Не под запись. Сглотнув ком, который подступил к его горлу — не от страха, а от затопляющей нежности и признательности, — Ки Хун помотал головой: — Нет, всё в порядке. Мы попробуем. Мне правда интересно, что получится, — и в этом он нисколько не лукавил. Самая мучительная часть — это даже не прелюдия. А то, что перед прелюдией. Однако Ин Хо всё равно настоял, чтобы они сняли и её, хотя бы одну короткую сценку. — Вот и вы, наконец-то, — Ки Хун, скрестив руки, стоял, прислонившись задом к боку стиральной машины. Вместо домашней футболки на нём была надета белая майка с глубоким вырезом, открывающая плечи и почти половину груди. Ин Хо же вырядился в какую-то старую кожаную куртку, которую он, тихо ругаясь, откапывал из шкафа половину утра. Он небрежно запахнул её на груди, не застёгивая, и было прекрасно видно, что под ней нет совершенно ничего. Ки Хун понял, что слишком отвлёкся на созерцание этого «ничего», когда Ин Хо подсказал ему: — Да, как вы и вызывали. И в чём же у вас проблема? «В том, что я скоро опять буду неделю не траханый», — хотел было съязвить Ки Хун, но вместо этого продолжил по сценарию: — Вот, стиралка поломалась, — он похлопал по её белому боку. Бедная машина, которая никаких контрактов не подписывала, но всё равно оказалась втянута в эту авантюру, прогрохотала в ответ. — Барабан совсем не крутит. Можете посмотреть? — Конечно, дело пяти минут, — лучезарно улыбаясь, кивнул Ин Хо. Ки Хун отступил, пропуская его, и тот, подойдя, опустился перед машиной на колени. Медленно так опустился. На камеру, которая уже начала запись их актёрского непотребства. А затем, открыв люк, так же на камеру пригнулся, вставая на четвереньки и дугой изгибая спину; Ки Хун прикусил губу, потому что, как бы комична ни была ситуация, это выглядело неприлично хорошо. Покрасовавшись вдоволь, Ин Хо наконец залез внутрь барабана — объёма как раз хватило на то, чтобы он поместился туда с руками, оставляя всю нижнюю часть в полноправное распоряжение Ки Хуна. Заелозил, будто бы и вправду что-то чинил внутри — а на деле просто вилял задницей в узких, едва сходящихся на нём джинсах; в них его и так аппетитные формы выглядели так вызывающе-притягательно, что Ки Хун готов был уже послать сценарий к чёрту и немедленно перейти к кульминации. И всё же, глотая слюни, он заставил себя стоять смирно и смотреть, как Ин Хо отдаётся роли незадачливого сантехника. Тот наконец подал голос: — Вот всё и готово, даже пяти минут не прошло, — затем дёрнулся назад — и остался на месте, словно приклеенный. — Ой. Как-то узко здесь, — подёргался ещё, вскидывая бёдра так, что руки Ки Хуна сами собой потянулись, чтобы схватить за них. А затем, замерев, с интонацией крайнего удивления озвучил: — Кажется, я застрял. — Ох, какая неприятность, — протянул Ки Хун так, словно для него этот исход событий был самым желанным в мире. И наконец положил руки на пояс Ин Хо. — Вам помочь? — Да, было бы славно, — отозвался тот из машины. Ки Хун принялся «помогать». Конечно же, не доставать Ин Хо из стиралки, в которой тот, как ни старайся, застрять по-настоящему никак не мог. Вместо этого, пристроившись сзади, он лишь делал вид, что тянет, а сам через слои ткани притирался к чужой отставленной заднице, чувствуя, как потихоньку и правда заводится даже в такой нелепой ситуации. Как-никак, невозможно было не завестись, когда Ин Хо так увлечённо тёрся о него в ответ. — А-а-ах, — тот издал низкий стон, который, отразившись от стенок стирального барабана, завибрировал у Ки Хуна где-то в груди, заставляя кровь ещё сильнее прилить к крепнущему члену. — Одежда… она наверняка мешается… поможете мне и с этим? — Конечно, — Ки Хун принялся спешно рассёгивать и его, и собственные штаны. Содрав их с Ин Хо вместе с нижним бельём, он с наслаждением провёл по обнажённой коже, вновь берясь за его пояс. — Вот так лучше? — он потянул его на себя, проводя членом между ягодиц, и в награду получил ещё один усиленный эхом стон. — Всё равно не выходит, — не переставая вилять бёдрами, пожаловался Ин Хо. — Попробуйте резче. — О да, с удовольствием, — входя во вкус, Ки Хун вновь дёрнул его, проходясь головкой по влажному, заранее раскрытому входу. А затем ему пришла в голову небольшая актёрская импровизация. И вместо того, чтобы войти в Ин Хо, он размахнулся и звонко шлёпнул его по заднице, оставляя на коже красноватый след от ладони. — Вот так? — спросил, услышав вместо стона удивлённый сдавленный всхлип — и испугавшись, что перешёл границу. Однако вместо протеста ему в ответ отозвались с энтузиазмом и придыханием: — Да, да, вот так, сильнее! Взмах — и ещё один шлепок. Ин Хо под ним вздрогнул, послышался глухой стук — кажется, он ударился изнутри головой о барабан, однако ни звуком не выдал того, что ему больно. И потому Ки Хун не останавливался, пока красный цвет не стал почти что равномерным — по крайней мере, на той половине, которую снимала камера. — Не выходит, — поглаживая исхлёстанную кожу, вынужден был признать он. И тогда Ин Хо, тяжело дыша, выдал свою импровизацию: — Знаете, иногда, чтобы выйти, надо сперва как следует войти. Этого не было в сценарии, и Ки Хун едва не подавился смехом от прямоты формулировки. Усилием воли взяв себя в руки, одной рукой он придержал чужие бёдра, а второй направил свой член, к этому времени стоящий колом и сочащийся смазкой от почти болезненного напряжения. — Самое время проверить это, — отозвался он, не выходя из роли, и протолкнулся внутрь; не видя смысла сдерживать себя, простонал, чувствуя, как стенки плотно обхватили его, принимая в жаркое и влажное нутро. Медленно, чтобы ничего не повредить в такой странной позиции, он вошёл до основания, остановившись, чтобы дать им обоим немного привыкнуть; впрочем, к этому времени терпения не осталось ни у кого из них, и Ин Хо почти сразу требовательно подался назад, готовый сам трахать себя на чужом члене, если Ки Хун сейчас же не примется за дело. Тот намёк понял — и, выйдя почти до конца, впечатался обратно, загоняя себя ещё глубже в Ин Хо и Ин Хо — ещё глубже в машину. Оттуда раздался сдавленный, отчаянный вздох, слишком громкий из-за многократного эха; подгоняемый этими звуками, Ки Хун двигался всё быстрее, жадно вбиваясь в мягкое, соблазнительное тело, сходя с ума от влажных, хлюпающих звуков и скрежета чёртовой стиральной машины, такого же пошлого, как и стоны Ин Хо внутри неё. И всё же этого ему было слишком мало — и потому в какой-то момент Ки Хун, полностью выйдя, потянул Ин Хо на себя всерьёз; от возбуждения почти забывая об их игре, тот наконец высунулся из люка — чтобы тут же оказаться прижатым к стиралке сверху. Ки Хун накрыл его своим телом, поспешно входя обратно и продолжая трахать с рвением, которого он сам от себя не ожидал; чувствуя, как подступает охватывающая каждую клеточку его тела волна оргазма, он зубами оттянул ворот куртки, от которой Ин Хо так и не избавился, чтобы присосаться к косточке, выступающей на основании его шеи. От этого Ин Хо выгнулся, опираясь о корпус машины; та грохотала от каждого быстрого, мощного толчка Ки Хуна, на которые Ин Хо отвечал с тем же пылом, подмахивая бёдрами. Рывки становились всё хаотичнее, ритм совершенно потерялся — и вот Ки Хун, зарывшись лицом в куртку, пропитавшуюся их общим запахом, задрожал и раскрыл рот в немом стоне, кончая внутрь и чувствуя, как Ин Хо сладостно сжимается и сокращается вокруг него, сам достигая пика. Несколько безумно восхитительных секунд Ки Хун позволил себе просто проваляться, придавливая того к машине, прежде чем выйти окончательно и напоследок полюбоваться, как по бёдрам Ин Хо стекает его семя. Тот же вместо того, чтобы отлипнуть от несчастной стиралки, прогнулся совершенно бесстыдно, шире расставляя ноги, и повернулся так, чтобы продемонстрировать себя на камеру. И кажется, это будет как раз тот момент видео, на котором Ки Хун будет кончать следующие несколько дней, а то и месяцев. Чуть позже, остановив запись и приведя себя в порядок — а также убедившись, что они не сломали стиральную машину по-настоящему, — они сели посмотреть получившийся результат. — Твою ж, ну ты и вытворяешь, — выдохнул Ки Хун, прикусывая палец и глядя на то, как Ин Хо крутит ещё одетой задницей. С угла камеры это выглядело ещё лучше, чем с его изначальной точки обзора. — Как ты умудряешься играть, когда даже твоего лица не видно? — усмехнулся он, толкая Ин Хо в бок. — Один только зад. Не думал сниматься в кино, а? — Только если моим единственным зрителем будешь ты, — фыркнул в ответ Ин Хо, больше занятый тем, что рассматривал руки Ки Хуна, которые на записи потянулись к нему с ни разу не наигранным вожделением. Ки Хун лишь молчаливо согласился с ним. Такой талант делить с кем попало он был совершенно не намерен.