Лунная поэма Кая

Урок эфирной истории продолжался. Профессор Лосфильда стояла у огромной доски, держа в руке длинный кусок мела, и медленно чертила. Линии выходили точными, почти хирургическими. Сначала — длинное, мощное тело, затем — изогнутая шея, огромная пасть. Змееподобный дракон получался устрашающим даже на плоской поверхности доски. Внизу, аккуратным почерком, она начала записывать краткую информацию: «Левиафан (древн. Ливьятан / Лотан) Размер: 17 метров Вес: 45 тонн Удлинённое тело, обитает преимущественно на большой глубине. Ранним утром толпа людей уже бежала в сторону станции, держа в руках сумки, чемоданы и всё, что могло уместить в себе одежду и вещи, нужные для пляжа: солнцезащитный крем, купальники, яркие полотенца и даже надувные баллоны. В комнате красных царил контролируемый хаос. Бомгю уже полчаса метался на одном месте, перебирая вещи на кровати. Он хватал одну рубашку, бросал, брал другую, прикладывал к себе перед зеркалом и снова отбрасывал с трагическим вздохом. — Нет… это слишком скучно. А это слишком ярко. А это вообще как будто я иду на свадьбу, а не на пляж… Субин, Ёнджун и Тэхён уже стояли у двери с готовыми чемоданами, терпеливо (и уже не очень терпеливо) ожидая, когда же он соберётся. Кай сидел на своей кровати и оценивал каждый образ Бомгю с видом профессионального стилиста: — Этот может выиграть в плане «привлечь внимание многих парней». А вот этот… слишком безопасно. Ты же хочешь сиять, верно? Ничего не удовлетворяло Бомгю. Его терпение скатывалось вниз по холму, как снежный ком, набирая скорость и становясь всё более ненастным. И вот, когда он уже почти сдался и начал просто запихивать всё подряд в чемодан, в комнату вошёл рыцарь. Константин. Длинный чёрный плащ, холодный взгляд за очками, но на губах — знакомая, едва заметная улыбка, которая появлялась только тогда, когда он становился свидетелем нерешительности Бомгю. Он подошёл сзади, спокойно положил руку на плечо Бомгю и тихо, почти нежно поцеловал его в щёку. Бомгю замер. Потом привычно окинул взглядом вид Константина: тёмная рубашка, несколько пуговиц расстёгнуты, тёмные брюки, тонкая золотая цепочка с маленьким сердечком на шее. «Сто из десяти», — мысленно подумал Бомгю. — Теперь мне стало ещё более печально, видя тебя таким… — пробормотал он, опустив руки. Ноги непроизвольно подкосились, и он сел на край кровати, тяжело вздохнув. Константин не выдержал. Он молча взял с кровати короткие синие шорты в тонкую белую полоску, светло-голубую рубашку с яркими фламинго и соломенную шляпу. Поднёс всё это к Бомгю и тихо сказал: — Ты будешь выглядеть как морская звёздочка на песке. Мне нравится. Глаза Бомгю моментально остановились на глазах Константина — они особенно сверкали и отражали силуэт его парня. — Ты уверен в этом? — спросил Бомгю, сморщив лицо и надув губы, как будто всё ещё искал поддержку. Константин наклонился ближе, почти касаясь носом его носа, и дразняще добавил: — Конечно, милый. Ты по генетике красавчик. Разве тебе может не идти всё? А? Лицо Бомгю мгновенно вспыхнуло искрой готовности. Он резко вскочил, выхватил вещи из рук Константина, а потом в порыве вдохновения начал хватать все образы, которые висели на кроватях, и запихивать их в чемодан. Закрыл его с трудом, чуть не прищемив пальцы. Ёнджун кашлянул, напоминая о своём существовании. — Мы, вообще-то, тоже здесь… Бомгю замер, повернулся к друзьям и широко улыбнулся — уже по-настоящему, ярко, с блеском в глазах. — Я готов! Поехали на Гавайи! Константин тихо улыбнулся, поправляя ему воротничок рубашки. — Вот теперь ты сияешь. Субин и Тэхён переглянулись и одновременно рассмеялись. Кай только покачал головой, но тоже улыбался. За окном уже светило яркое утреннее солнце, словно тоже торопило их в путь. Впереди ждали океан, песок, коктейли и, возможно, новые приключения. А пока — только шум чемоданов, смех друзей и лёгкое волнение в груди. В древности назывался «скрученный», «свитый». Приобрёл современный облик вследствие резких климатических изменений и смены естественной среды обитания. Различные виды имеют хвост, но всегда обладают конечностями, похожими на лапы. Рот источает горячий пар, значительно повышая температуру окружающей воды и воздуха.» Закончив писать, она всё ещё держала мел в руке. На несколько секунд в аудитории повисла тишина. Лосфильда медленно оглядела студентов — все смотрели на доску, кто-то записывал, кто-то просто застыл с открытым ртом. Она протянула руку вперёд, ожидая вопросов. Первым руку поднял Субин. Его движения были скованными, но фигура, даже сидя, отдавала влиятельным, почти королевским образом. — Если мы столкнёмся с ним… как можно избежать опасности? По аудитории тут же пробежал шёпот. Кто-то представил себя рядом с такой громадиной — и сразу поёжился. Уголки губ Лосфильды медленно, почти хищно, поднялись вверх. Лицо стало ещё острее. Она тихо раскрыла рот и начала говорить — чётко, медленно, каждое слово падало, как капля ртути: — Неважно, насколько далеко или близко ты находишься… избежать погибели практически невозможно. Вероятность выжить — крайне мала. И удаётся это очень немногим. Субин почувствовал, как внутри всё сжалось. Горечь и беззащитность перед внешним миром накатили волной. Он нервно провёл пальцем по краю серых спортивных штанов, мантия мягко облегала его, делая образ почти юным и беззащитным. Тишина в классе стала тяжёлой. Лосфильда смотрела на их лица — перепуганные, растерянные — и что-то внутри неё едва заметно дрогнуло. Она сделала шаг вперёд, голос стал чуть мягче, но всё ещё с лёгкой, почти игривой интонацией: — И всё же… есть способ. Довольно тяжёлый для выполнения. Она сделала ещё один шаг. — Оторвать голову левиафана… и сжечь её. По аудитории пронёсся тихий, испуганный вздох. Кто-то даже отшатнулся на стуле. Лосфильда выдержала паузу, потом вдруг тихо, почти ласково рассмеялась: — Ахах… расслабьтесь. Левиафанов редко можно встретить в наши дни. Так что считайте, что ваша жизнь по-прежнему скучна, как обычно. Напряжение мгновенно спало. Кто-то выдохнул с облегчением, кто-то нервно засмеялся. Ироха фыркнула, прикрыв рот рукой. Субин всё ещё выглядел слегка бледным, но уже улыбался уголком губ. Лосфильда повернулась обратно к доске, стёрла часть рисунка одним движением ладони и спокойно продолжила: — Теперь запишите: основные слабые места левиафана… Кай сидел, опустив голову, и быстро записывал. Жулияна издалека наблюдала за ним — как он сосредоточенно хмурится, как пушистые белёсые волосы падают на глаза. Она улыбнулась про себя. А за окном золотое древо тихо шелестело листьями, словно тоже прислушивалось к лекции о древних чудовищах. Урок эфирной истории наконец закончился. По аудитории прокатился привычный шум: скрип парт, шорох тетрадей, звяканье портфелей и приглушённые голоса. Студенты начали подниматься, собирая вещи, кто-то уже спешил к выходу, кто-то задерживался, обсуждая только что услышанное про левиафанов. Жулияна сидела на своём месте, медленно собирая тетради и книги в сумку. Она всё ещё думала о лекции — о том, как древние существа менялись вместе с миром, и о том, как легко можно потерять себя, если не успеть приспособиться. Вдруг перед ней на стол легла маленькая изящная заколка. Это была пчела — довольно миловидная, с прозрачными крылышками из тонкого хрусталя и золотистым тельцем, которое мягко переливалось в свете магических ламп. Жулияна замерла, глядя на неё. Заколка была красивой и очень… личной. Она медленно подняла голову. Перед ней стоял Кай — чуть смущённый, с лёгкой, почти виноватой улыбкой. Белёсые волосы после утреннего мытья всё ещё были пушистыми и пахли лавандой. Он переминался с ноги на ногу, явно не зная, куда деть руки. — Кай? — тихо произнесла Жулияна, изучая заколку перед собой. Уголки её губ невольно приподнялись в изумлённой улыбке. Это было так неожиданно и… мило. Кай почесал затылок, стараясь выглядеть спокойно. — Я подумал… раз скоро 8 марта, мне стоит заранее подарить тебе это. Только не подумай ничего лишнего. Мы же друзья, как-никак. Жулияна взяла заколку в руки, провела пальцем по прозрачным крылышкам. Она была тёплой, будто хранила в себе частичку его магии. — Хорошо, герой, — мягко ответила она, всё ещё улыбаясь, но уже с лёгким смущением. — Как скажешь. Она быстро вернулась к своему прежнему настроению, аккуратно убирая заколку в карман сумки, но улыбка всё ещё не сходила с лица. Жулияна встала, закинула сумку на плечо и тихо направилась к выходу. Кай последовал за ней — верно, как всегда. Он шёл чуть позади, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Они молча вышли из аудитории, ступая по коридору, где уже сновали другие студенты. Жулияна бросила на него быстрый взгляд сбоку. Кай смотрел прямо перед собой, но уголки его губ тоже слегка приподнялись. — Спасибо, — тихо сказала она, почти шёпотом. Кай кивнул, не поворачивая головы, но улыбка стала шире. — Не за что… друг. Они продолжали идти рядом — плечом к плечу, под мягким светом магических фонарей, которые висели вдоль коридора. Заколка-пчела в кармане Жулияны тихо мерцала, словно тоже была рада этому маленькому, но такому тёплому моменту. Вода капала быстро и настойчиво, смывая всю грязь, что накопилась за долгие месяцы, проведённые в большом академическом здании. Заваленные нарративами о будущей жизни магов, о дисциплине, о ключах, которые якобы ведут к успеху. Бомгю стоял под душем, закрыв глаза, и позволял горячей воде стекать по лицу и плечам. Ему, по сути, было плевать на всю эту «дисциплину и успешность». Он учился не из любви к знаниям, а из любви к вниманию учителей — тому моменту, когда он выходил к доске, говорил уверенно, с невероятно грамотной речью и огромным запасом терминов, вычитанных из книг, которые приходилось читать день напролёт. Из-за этого под глазами у него появились тёмные круги, заметные только при слабом свете лампы у рабочего стола или под камерой. Бомгю потирал подмышки, тело двигалось ритмично под песню Purple Rain, которая играла из колонок в ванной. Слёзы сами лились по щекам, смешиваясь с водой. Они погружали его в давно стёртые воспоминания — дни детства, когда бабушка пыталась заговорить с ним, но из-за паралича не могла выдавить ни слова. Переживать такое одному было очень тяжело. Плейлист внезапно переключился на более позитивную энергию — «To you» Син Хэ Чхоля. «Нэ сараааам…» Голосовые связки Бомгю напряглись, он подхватил высокую ноту, прочувствовав всем телом эту волну старой энергии. Он отождествлял себя с тем молодым парнем из песни — тем, кто хочет зажечь пламя веселья, пока его юность сияет ярче всех. Неожиданно дверь в ванную резко распахнулась. Перед ним стояли Субин и Ёнджун — оба с одинаково возбуждёнными лицами. Их глаза медленно опустились с лица Бомгю вниз… до пяток. И тут последовал невыносимый крик шока и стыда. Мочалка прилетела прямо в лицо Субину, а пена запечатлелась на его носу и щеке. — ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ?! — заорал Бомгю, хватаясь за полотенце. Он быстро закончил умывание, надел первое, что попалось под руку (не особо заботясь о порядке), и вылетел из ванной, готовый наругать их за нарушение личного пространства. Ёнджун, однако, уже стоял посреди комнаты, изображая радостную гримасу полного азарта. Он явно подготовил нечто невероятное. — Родители Ирохи тян устроили нам отпуск на пляже в Гавайи! — восторженно выкрикнул он, запрыгнув на кресло и распустив руки в стороны, как парень, наконец достигший своей мечты спустя многие годы. — Декан дал разрешение! Нам всем обеспечены билеты на край чудесного светааааа! Бомгю чуть не споткнулся. Ноги были без носков и явно ощущали волоски ковра персикового отлива. Субин усмехнулся, находя Ёнджуна одновременно милым и чудаковатым. — Я же говорил, мы пойдём однажды на пляж, — добавил Ёнджун, всё ещё стоя на кресле с распростёртыми руками. Тэхён, спавший на кровати, мирно захрапел громко, нарушая весь общий гомон радости. Это заставило друзей засмеяться ещё громче. Бомгю стоял посреди комнаты в полотенце, с мокрыми волосами, и смотрел на них — на этих идиотов, которых он любил больше всего на свете. — Гавайи… — тихо повторил он, и на его лице медленно расцвела улыбка. — Вы серьёзно? Ёнджун спрыгнул с кресла и обнял его, не обращая внимания на мокрое полотенце. — Абсолютно серьёзно. Солнце, море, коктейли… и никаких Лосфильд с их левиафанами. Субин подошёл ближе, всё ещё вытирая пену с лица. — Только представь: мы все вместе. Без формул. Без драконов. Просто… отдых. Бомгю рассмеялся — тихо, но искренне. Он обнял Ёнджуна в ответ, потом протянул руку и потрепал Субина по голове. — Ладно… я в деле. Но если кто-то опять устроит драму на пляже — я лично утоплю вас в океане. Тэхён снова захрапел — ещё громче. Все трое одновременно расхохотались. За окном уже начинало светать. А в комнате красных, несмотря на раннее утро, впервые за долгое время пахло не учебой и стрессом, а предвкушением настоящего отпуска. Гавайи ждали.