Пять раз, когда телефон был необходим

1. 17 ноября 1878 года

      — Добрый вечер, барышня. Соедините меня с книжным магазином «Фэлл и Ко».       — Добрыйвечерповторитеадрес.       — Книжный магазин «Фэлл и Ко». Это Сохо.       — Сэрэтонеадресмненуженадрес.       Кроули раздражённо вздохнул и наморщил лоб, судорожно пытаясь вспомнить название этой чёртовой улочки.       — Сэрвыещездесь? — протараторили на другом конце провода.       — Эм-м-м, — неуверенно ответил Кроули. — Уиммер-стрит.       — Сэрповторитеадресиназвание.       — Агрх! — Кроули сжал трубку в руках и уже другим, шипящим голосом произнёс: — Соедини меня с Азирафаэлем.       — Да, сэр, конечно, — покладисто и наконец-то отделяя слова, как и полагается, короткими паузами, произнесла телефонистка.       — Ау? — мягко прозвучало из трубки пару секунд спустя.       Кроули расслабленно выдохнул и устроился поудобнее, лучше перехватывая трубку и закидывая ноги на стол рядом с новеньким телефонным аппаратом.       — Ангел, серьёзно? — хохотнул он. — «Ау»?       В динамике раздался грохот, а после послышался восторженный вскрик:       — О, Кроули! Ого! Кроули, ты меня слышишь?       Кроули живо представил, как Азирафаэль вскочил со своего места, отрываясь от чтения, и вцепился в трубку как тонущий муравей за соломинку.       — Что за идиотский вопрос, конечно я тебя слышу, — фыркнул демон.       — Охренеть!       — В последний раз я слышал от тебя похожее слово пару веков назад. Что, ты уже так сильно успел соскучиться по мне, что начал выражаться? — ехидно протянул Кроули, откидываясь на спинку трона. — Мы виделись минут тридцать назад.       Это не было ложью, Кроули ошибся всего лишь на три минуты; они действительно разошлись не так давно. Сегодня их вечер, на удивление, не включал в себя распитие спиртного, они были заняты делом поважнее: устанавливали новёхонький телефонный аппарат в книжном.       — Случаи бывают разные! — настаивал Азирафаэль, протягивая Кроули более новороченную модель: в чёрном корпусе и с тонкой трубкой. — Не хочу оставаться перед тобой в долгу, дорогой.       — Какой ты с-с-сентиментальный, — прошипел Кроули вместо «спасибо», осторожно принимая подарок.       Впрочем, по сияющему виду Азирафаэля было понятно, что он доволен реакцией Кроули: ангел прекрасно знал, что друг срывался на шипение лишь при сильном волнении — значит, подарок ему понравился и значит, он польщён.       Телефон Кроули явно на несколько десятилетий опережал время: Азирафаэль точно не обошёлся без чудес, делая его по-демонски стильным — наверняка опасался, что в ином случае подарок просто не примут. С дизайном и своими мыслями ангел точно не прогадал, и Кроули установил средство связи сразу же, как вернулся в квартиру.       И, естественно, сразу и позвонил, мысленно оправдывая собственную сентиментальность тем, что сиё чудо техники нужно проверить.       — Может, и соскучился. Я всегда рад тебя видеть, ты прекрасно это знаешь, хитрый змий. Приятно, что теперь я могу тебя ещё и слышать на расстоянии. Люди непостижимы в своих изобретениях, а?       «Кто ты и куда дел одного моего знакомого херувима», — подумал Кроули, начиная неконтролируемо широко улыбаться, наверняка со стороны выглядя нелепо: в соседней комнате от страха трясутся растения, а их хозяин, развалившись на троне с самым вальяжным видом, крайне доволен тем, что телефон работает. Кроули не мог не согласиться с высказыванием Азирафаэля по поводу расстояния: было что-то… гр-р, ладно. Было что-то хорошее в том, что теперь он всегда мог услышать своего друга. Лишь бы ангел не воспринял это как-то… по-другому.       Кроули перестал улыбаться.       — Связь прервалась, да? — расстроенно спросил Азирафаэль. Следом послышалась какая-то возня: видимо, он поднял стул, который уронил в порыве неконтролируемой радости из-за звонка, и сел на него. — Ох, наверняка на телефонных линиях сильная перегрузка! Немудрено. Я подарю пару чудес аппаратам телефонистов, чтобы они не…       — Ангел, ты же не думаешь, что наши встречи урежутся из-за того, что у нас теперь есть телефоны? — перебил его Кроули.       Азирафаэль замолчал. Кроули беспокойно поёрзал на троне. Чёрт. Кажется, он зря это ляпнул.       — Ради всего святого, дорогой, — вопреки опасениям Кроули тепло ответил Азирафаэль. — Конечно я так не думал. Мне радостно, что теперь я могу моментально связаться с тобой, только и всего. Теперь, например, не нужно слать письма за полгода, чтобы поужинать вместе в какую-то определённую дату. Это всего лишь вопрос удобства. Не переживай.       — Я не переживаю, прекрати. А по поводу связи — о, они не посмеют её прервать. — Кроули снял свободной рукой очки и потёр тыльной стороной ладони глаза. — На нашей линии чудесным образом никогда не будет помех.       — Вот так неожиданность, — охотно подыграл Азирафаэль. — Порой очень приятно иметь определённые привилегии.       — Кстати о быстрых приглашениях на ужин. Позволишь ли ты искусить тебя французской кухней завтра вечером?       — Опять ты за своё, — наигранно недовольно проворчал Азирафаэль. — Никуда не деться от твоих проказ.       — Остаётся только согласиться.

***

2. 15 декабря 1901 года

      С появлением телефонной связи жить стало действительно легче. Азирафаэлю, как мнимому книготорговцу, это было очень, очень полезно: теперь он мог созваниваться с различными поставщиками и договариваться о выкупе ценных изданий раньше, чем кто-либо другой. Кроме того, на аукционах можно было заранее бронировать определенный товар, если позвонить и пообещать крупную сумму. Дела книжного с этим аппаратом шли в гору, и Азирафаэль всё никак не мог этому нарадоваться.       И всё-таки самым главным плюсом была связь с Кроули. Не то чтобы они разговаривали так часто, как Азирафаэлю хотелось бы (к тому же он предпочитал живые диалоги, а не обработанные электричеством голоса с разных концов провода), но жаловаться на это было бы, по меньшей мере, грехом. Подумать только, друг находился на расстоянии вытянутой руки! Только набери заученный с первого дня номер — и вот он, его сонный, ворчливый или спокойный Кроули. Так далеко, но так близко.       Сейчас, например, телефон был на расстоянии этажа: Азирафаэль разбирал особо крупную поставку новеньких романов и пьес, которые вытащил всеми возможными способами у авторов, елейно щебеча каждому о великолепии их слога. Да, временами он приукрашивал и шёл на уловки, из-за чего мог несколько дней не отвечать на звонки встревоженных писателей. Даже если он, как Кроули любил выражаться, сволочной что характером, что глазами — некоторую пристыженность по поводу своих поступков он имел.       К всеобщему счастью, совесть мучила его не слишком уж долго.       Азирафаэль закончил разгружать последнюю коробку и, уперев руки в бока, удовлетворённо осмотрел очередной заполненный стеллаж.       — Красота! — заключил он, невольно улыбаясь своим новым приятелям в переплёте. — Какие вы чудесные. Я обязательно вас всех прочитаю, а пока что ваша задача — радовать меня своим присутствием.       Книги будто бы даже подобрались и сильнее оттопырили корешки. Азирафаэль едва заметно им кивнул и поставил последнюю пустую коробку к другим, тем самым подняв в воздух небольшое облачко пыли.       — А прежде… — пробормотал он, отряхиваясь. — Давненько мы не созванивались с Кроули!       Азирафаэль соврал бы, если бы сказал, что не искал повода для звонков. Останавливало его только то, что Кроули довольно редко был в квартире. По словам демона, он заезжал туда только для того, чтобы отоспаться или полить цветы. Значит, застать его там было той ещё задачей, но Азирафаэль всегда надеялся на лучшее. Он резво спустился по ступенькам и поставил чайник на плиту. Затем, опустив рукава закатанной рубашки, он мельком глянул в зеркало. Пришлось использовать чудо, чтобы не выглядеть помятым: Азирафаэль хотел пригласить демона в гости, так что встречать друга в неподобающем виде ему не хотелось.       Азирафаэль терпеливо слушал гудки. Не так давно Кроули что-то поменял на их телефонной линии — теперь они могли созваниваться напрямую. Помех быть не могло, значит, вариант оставался один: Кроули не было в квартире.       Азирафаэль поджал губы и уже хотел было повесить телефон обратно на рычаг, как вдруг после короткого шипения в трубке повисла тишина. Ангел снова приставил аппарат к уху и прислушался.       — Кроули?       — А-а-а… Ангел… — зевнул Кроули. — Доброе утро. Что-то случилось? — тут же подобрался он.       Азирафаэль улыбнулся. Он не хотел будить Кроули, но его готовность всегда прийти на помощь восхищала.       — Дело к вечеру, мой дорогой. Всё хорошо, не переживай. Извини, что разбудил тебя. — Азирафаэль покрутил спиральку-провод пальцами свободной руки.       Кроули снова зевнул. И, судя по звукам, он устал стоять и сполз на пол.       — Не страшно.       — Я бы хотел… — Азирафаэль замялся. Кроули же отдыхал… Стоит ли в таком случае озвучивать ему свои хотелки?       — М-м-м?       — Ох, я не знал, что ты спал. Мне не хочется вырывать тебя из постели.       — Уже вырвал. — Судя по звуку, демон пожал плечами. — Нам вообще спать не положено, успокойся, — добавил он, чувствуя панику друга.       Чайник разразился свистом, и Азирафаэль махнул рукой. Огонь послушно потух.       — Фривольные чудеса, ангел? — весело поинтересовался Кроули. — Балуешься подобным и без меня? Как невежливо!       — Ничего я не балуюсь, — улыбнулся Азирафаэль. — Просто не хочу прерывать разговор с тобой.       Кроули, который явно готовил какой-нибудь язвительный ответ, почему-то его не озвучил.       — В общем, мне тут пришли новые книги… Романы, пьесы… Я даже выкупил одно эссе! Такие уникальные артефакты, ты даже представить себе не можешь! Метерлинк, Жюль Верн, Марк Твен, Максим Горький…       — Как ты вообще можешь читать Горького? Скукота. Да и сам по себе он не особо сговорчивый. Как тебе удалось, ангел?       — У меня свои методы, — уклончиво ответил Азирафаэль (о том, что ему пришлось отдать писателю свою порцию блинчиков при последнем визите в Россию, ему говорить не хотелось). — Так вот, возвращаясь к теме! Я закончил разбирать эту поставку и думал, что нам нужно это отметить. Может, зайдёшь, когда у тебя будет минутка? Я сварю тебе кофе.       — Искус-с-шаеш-шь, — прошипел явно довольный предложением Кроули. — Буду у тебя через пятнадцать минут.       — Дорогой, может, тебе лучше отдохнуть? — забеспокоился Азирафаэль. — Мне не к спеху, к тому же я тебя разбудил и…       — Ты что, совсем по мне не соскучился? Не успел пригласить, а уже отваживаешь? — горестно вздохнул демон.       — Ты такой невыносимый, — закатил глаза Азирафаэль, впрочем, не переставая улыбаться.       — Ты такой же, забыл? Иначе мы бы не встретились.       — Мой характер более терпим.       — Это кто ж тебя в заблуждение таким комплиментом ввёл?..       — Кроули!       — Я люблю горячий кофе, если ты помнишь. Поставь чайник ещё раз.       — Я обмотаю ручки двери телефонным проводом.       — Двери — это прошлый век, я залезу в окно. Пятнадцать минут, ангел.

***

3. 23 мая 1941 года

      Когда Кроули приписывал Вторую Мировую войну себе — он никак не рассчитывал на то, что игра затянется до колоссальных масштабов. Он с тоской смотрел на летящие бомбы и страдающих без мужей женщин, с сочувствием — на маленьких детей и с ненавистью — на свою квартиру, которой не касалась ни одна волна взрыва.       События конкретно сегодняшнего дня окончательно выбили его из колеи. Руки до сих пор немного трясло, но зато он и думать забыл о сожжённых стопах.       А вот о том, что несколько часов назад целился в Азирафаэля, забыть было невозможно.              Кроули крепче вцепился в руль и так резко дёрнул баранку в сторону, что чуть не сбил редкого пешехода на узкой улице. Краем уха он слушал проклятья, которые летели в открытое окно Бентли, и пытался вспомнить какую-нибудь дурацкую дыхательную практику. В голову ничего не шло.       Сейчас, когда больше не нужно было делать вид, что у тебя всё тип-топ, Кроули заметно колотило. Его пальцы, впервые познакомившись с оружием, больше никогда не забудут тяжесть этого абсолютно идиотского, но вполне настоящего ружья для фокусов. «Глупый ангел», — в очередной раз за шесть тысячелетий подумал Кроули, отчаянно пытаясь прогнать мысли о том, что было бы, если…       Ответ, в общем-то, был прост: больше ничего бы и не было. Вот так иронична матушка-судьба: низвергнуть ангела, который не справился со своей непостижимой задачей, чтобы получить вместо него демона, который и не демон-то толком. Впервые взять в руки огнестрельное и убить не только лучшего, но и единственного друга — что ж, это было бы вполне в стиле Кроули. Прекрасная двойная смерть, разве что физически — всего лишь единичная.       Азирафаэль старался загладить свою вину довольно упорно: вино, извинительный танец, вкусный ужин, тот фокус с фотографией, который спас их задницы.       — Твою мать, — пробормотал Кроули, припарковавшись у своего дома. Он любовно погладил коробку передач. — Можешь себе представить: я сегодня побил рекорд по шансам на смерть. Трижды за сутки, а? Я сегодня в ударе.       Бентли в ответ заурчала и, фыркнув выхлопной трубой, замолкла. Кроули едва заметно улыбнулся. Что ж, по крайней мере, у него неубиваемая тачка. Есть в этом какой-то свой шарм.       Ввалившись в квартиру, Кроули первым делом чудеснул себе таз тёплой воды и пижаму. Как только ступни коснулись водной глади, он болезненно скривился. Ладно, допустим, он смягчил сравнение святой воды с раскалённым песком — второе хотя бы лечилось чудом. Тут же, кажется, придется ждать, когда всё затянется само. Пусть это было и неприятно, но гораздо лучше, чем если бы Азирафаэля прикончили. Ради спасения любопытных ангелов можно и потерпеть.       — Трижды, — цокнул языком Кроули, откинувшись на спинку трона. Он посмотрел на свои растения, которые опасливо выглядывали из дверного проёма оранжереи. — Вы прикиньте? Мы с ним сегодня оба чуть не умерли к чертям собачьим трижды.       Кроули прикрыл глаза рукой и тихо засмеялся. Растения беспокойно зашуршали в ответ. Шум смеха и листьев был заглушён рёвом вертолёта, пролетевшего по ночному небу Лондона.       Демон побултыхал ступнями в воде и покачал головой из стороны в сторону, словно в такт какой-то песни. Тёплая вода в тазу смывала кровь, очищая свежие рубцы, и успокаивала не только ожоги, но и одну на редкость светлую душу. Всплески словно нашёптывали одним слитным словом: «Незрянезрянезрятысделалэтонезря».       Пара капель попала на пол, но в темноте квартиры Кроули даже не обратил на это внимания. Он вдруг вспомнил, что обещал позвонить Азирафаэлю, когда вернётся в квартиру. Кроули вперил взгляд в телефон на своём столе. Просьба друга была вполне обоснованной: демон гонял по улицам со скоростью света, а время сейчас было довольно непростое. Внутри шевелилась до ужаса приятная мысль: Азирафаэль так переживает за него.       Кроули всегда это знал, разумеется. Беспокойная душа ангела тянулась к нему, искусителю, без всяких искушений. Просто так, будто подобные взаимодействия у вражеских сословий — обычное дело.       Сегодня их прощание было необычным. Они почему-то долго стояли на пороге книжного. Кроули — лицом к Бентли. Азирафаэль — лицом к его спине. И молчали, словно Кроули должен был вернуться, а Азирафаэль — принять. «Сегодня у нас перебор во впечатлениях», — подумал демон и шагнул было к машине, на прощание махнув ладонью с ключами, но…       — Позвони.       Кроули остановился.       — Позвони, когда будешь в квартире.       Вот так просто. Словно Кроули, чёрт возьми, всегда звонил Азирафаэлю просто чтобы сообщить о том, что он в целости и сохранности добрался из пункта А в пункт Б. Уставшее сознание провело довольно интересную аналогию: солдаты подобным образом прощались с девушками, бездумно кивая на отчаянные просьбы писать как можно чаще.       Только солдатики почти не писали писем и довольно редко возвращались к дамам своего сердца не в гробу.       Гудки были оглушительнее уже привычных Кроули взрывов.       — Кроули?       Ровно три длинных сигнала и ни секундой больше, будто Азирафаэль считал определенное количество прыжков трубки над рычагом, прежде чем перехватить её своими ухоженными пальцами. Кроули потёр лоб и прикрыл глаза.       — Хэй, ангел.       Молчание. Снова вертолет, но уже из трубки Азирафаэля.       — Твой книжный ведь защищён? — спросил Кроули только чтобы не молчать.       — Конечно.       — Хорошо. Это хорошо. Я добрался, если что.       — Я понял.       — Очевидно.       — Ты забыл у меня шляпу.       — О. — Кроули провёл свободной от телефона рукой по волосам, собирая с них пепел. — М-да, — согласился он, глядя на перепачканные пальцы, — кажется, забыл. Когда-нибудь заеду за ней. Пусть пока побудет у тебя.       Снова молчание. Кроули неловко поёрзал на своём троне, не зная, как подвести разговор к логическому завершению.       К счастью, с этим помог Азирафаэль.       — Я никуда её не дену, не переживай.       — А я и не переживаю.       — Как скажешь. И, Энтони…       — М-м? — полуудивлённо отозвался Кроули. А он уж было подумал, что второе имя не понравилось ангелу.       — Спасибо.       — Ангел…       — Доброй ночи. Осторожнее на улицах, — выпалил Азирафаэль и повесил трубку, прежде чем Кроули успел что-то ему ответить.       Кроули медленно отвёл от уха пластиковый корпус и уставился в него, не мигая.       Вода в тазу медленно остывала.

***

4. 1 июня 1991 года

      — Резинки для волос, пульверизатор и подводка для глаз.       — И тебе привет, Кроули.       — Запиши куда-нибудь и продиктуй мне в конце нашего диалога. Как у тебя дела, ангел?       — Зачем записывать? У меня прекрасная память, я запомню всё и без бумажек. Я что, слышу визг тормозов? Ты в дороге?       — Хм-м-м… Придурок, кто тебя пустил за руль! Перепокупай права, кусок идиота! Прости, что ты сказал?       — Нельзя же с твоей скоростью одновременно умудряться вести машину и болтать по телефону! Немедленно положи трубку!       — Не ворчи. Положи сам, у меня руки на руле.       — А вот и положу!..       — А как же мой список покупок? Понимаешь ли, чтобы был список его нужно написать. Нет, ну я, конечно, могу отпустить баранку…       — Ради всего святого!       — Волнуешься за меня, ангел?       — Почему я не слышу звуков разбивающихся всмятку машин?       — Вот так мнение у тебя обо мне…       — Шутка, мой дорогой, просто шутка. Как ты мне позвонил из машины? Ох, Господи, я, наверное, не должен отвлекать тебя от дороги своей болтовнёй, но ты так давно не звонил, не могу же я так просто взять и сбросить вызов…       — Оставь провод в покое.       — Что?       — Я буквально вижу, как ты его теребишь. Ты меня не отвлекаешь. Агрх!       — Что это за пиликанье? Батюшки, ты встал на светофоре! С каких это пор ты не меняешь цвета на любые, которые захочешь?       — Мгм. Скажем так, я немного… урезан в чудесах. На неопределённое время.              — Помнится, ты говорил, что в аду не посылают предупредительных записок.       — Так и есть, поэтому я просто получил втык от Вельзевул и целую неделю отвратительной отработки с бумагами в одном отделе с Фурфуром.       — Оу…       — Вообще-то физические пытки лучше. Я думал, что умру.       — Бумаги — это не так уж и страшно, мой дорогой.       — Мне не страшно. Я вообще ничего не боюсь, но Ад — это полный отстой. Разговаривать на тупые темы с тупыми существами в тупых костюмах…       — Я вот-вот начну тебя жалеть. Вообще-то говоря, я уже, но пока что только мысленно.       — Начнёшь скорбить по моим умершим нервным клеткам — хлебни за их упокой святой водицы грамм двести.       — Кроули!       — Извини. Собственно, из последних новостей всё.       — Ты мог бы то же самое сказать мне лично.       — Ангел, мой костюм насквозь пропитался серой, меня уже самого тошнит. Для профилактики я помучаю себя слишком уж человеческой жизнью ещё недельку, а потом можешь звать меня на ужин.       — Я тебя видел еле стоящим на ногах минимум раз тридцать.       — У тебя таблица подсчётов моих унижений?       — Прекрати, я не об этом. В нашу первую… кхм, то есть в нашу встречу в Эдеме я не чувствовал от тебя никакого другого запаха, кроме серы. И немного гари.       — Я думал, что во мне тебя привлёк мой бесподобный юмор, а не степень прожаренности над адским костерком.       — Ничего тебя во мне… то есть меня в тебе не привлекло!.. Следи за дорогой!       — У тебя клиенты? Я слышу какой-то шум.       — Да, парочка ещё не отвадилась… Подожди минуточку. Эм, нет, мисс, это не продаётся. И это тоже. Ну, я имею в виду, что на них уже есть покупатель. И на эту тоже.       — Звук фривольного чуда? Да ты само воплощение верной службы Раю!       — Сказал демон, который боится бумажной работы.       — И вовсе я ничего не!..       — Ещё минуточку, дорогой. Пожалуйста, нет. Я не продаю свою коллекцию… И вас не должна беспокоить моя личная жизнь, Господи прости!       — Передай ему, что твой парень шлёт его туда же.       — Довольно сложно привыкнуть к тому, как люди делают из обычных слов что-то несусветное.       — А не твоя ли была задумка проявлять так нежность? Я помню это ещё с Райских собраний.       — Мы на них опаздывали из-за тебя, попрошу заметить.       — Потому что ты приторно святой и занудный.       — Зато я не пихаю своих друзей вперёд к начальнику с громким возгласом: «У него идея по поводу людей, вы обязаны его выслушать!» Гавриил никогда более не смотрел на меня с таким уровнем…       — …удивления-отвращания-снова-удивления-и-осуждения?       — Именно. Я думал, что паду моментально.       — С тех пор у тебя все «дорогие» да «милые».       — Почему ты до сих пор за рулём? Далеко едешь?       — Хм.       — Зачем тебе резинка для волос?       — Отросли. Предупреждая следующие вопросы: пульверизатор нужен для растений, а подводка для глаз — чтобы подписывать горшки.       — И зачем ты набрал меня, раз сам запомнил свой список покупок?       — Практикую твою скорость снятия моих звонков.       — В переводе с твоего языка на человеческий: «Я скучал».       — Хорошо, что я не человек.       — То есть ты не отрицаешь, что если бы был человеком, то твои слова звучали бы именно так?       — Я этого не говорил.       — Но ты и не отрицал.       — Мне перестаёт нравиться этот разговор. Давай сменим тему. Расскажи о последней поставке книг, как в старые добрые.       — По телефону такое обсуждать неинтересно, ты же знаешь. Тем более когда в обсуждении участвую только я, а ты просто молча дышишь в трубку и, очевидно, улыбаешься. Вот как сейчас.       — Есть альтернатива?       — Это тридцать четвёртый круг вокруг книжного. Не можешь найти место для парковки?       — Не могу найти нужный предлог.       — В таком случае не могу не пригласить тебя войти.       — А я не могу не принять приглашение.

***

5. 20 августа 2019 года

      Конец света не то чтобы входил в планы Азирафаэля. Было бы довольно странно, если бы конец света в целом входил в чьи-либо планы, кроме божественных. Но отчего-то один конкретный ангел чувствовал свою полную причастность к тому, чтобы сохранить этот чудесный мир таким, каким его однажды создали.       Ангелов создавали для войн. Они — рыцари, бесчувственные машины, которые должны чётко следовать указаниям и не сбиваться с пути. В детских задачах при определении процента брака на заводе по производству машинной техники обычно получается около трёх процентов. И Азирафаэль, однажды прислушавшись к Кроули и оглянувшись вокруг, вдруг понял: все эти три процента без исключения принадлежат ему одному.       Он не хотел убивать. И создан был не для этого: его приставили к вратам Эдема охранять, а это не всегда равно уничтожению противника. Азирафаэль глубоко воспринял и прочувствовал эту работу, опекая людей тысячелетиями и слепо следуя указаниям начальства, впрочем, периодически их нарушая.       — Больше не будет автобусов, — сказал ему Кроули, когда Азирафаэль засмотрелся на новенький разрисованный транспорт.       А потом:       — Ты никогда больше не ощутишь книг в своих руках.       И ещё:       — Конец будет даже для любви.       Тогда Азирафаэль бросил на Кроули очень внимательный взгляд. А тот сделал вид, что не заметил, и через секунду щёлкнул пальцами; небо затянуло тучами: по крышам застучал град.       — Ты никогда больше не сможешь противостоять демоническим козням, — фыркнул Кроули, улыбаясь.       Вот тогда-то Азирафаэль и завис окончательно, вдруг неожиданно для себя осознав, что расстаться с Кроули из-за конфликта их контор он не в силах.       Кроули был аксиомой, давно выученной формулой, закреплённым правилом, неотъемлемой частью жизни Ангела Восточных Врат. Находиться с ним было опасно, неправильно, против логики.       Находиться без него было сравнимо с жизнью без солнца.       И ему не хотелось этого ощущать. Книжный окажется слишком пустым, левое плечо слишком холодным, бутылка с вином слишком полная. И каждый раз, когда Азирафаэль слишком скучал, он находил верный способ достать Кроули и… попадал в беду. Нарочно искал приключения посерьёзнее, чтобы дошло до ада и разнеслось по свету что-то вроде: «Опять этот глупый ангел влип по самый нимб». Он знал, что Кроули поймёт, о ком речь.       Потому что только один в мире ангел мог пересечь границу ради блинчиков.       От Азирафаэля шарахались коллеги, когда изредка видели его в компании Кроули. Азирафаэль шарахался тоже, но не от них: он грубил Кроули и скрывался, лишь бы до ада не дошли слухи и демона не трогали.       «А когда будет конец всего сущего…» — шептал противный голосок внутри сознания Азирафаэля. — «Ты будешь шарахаться от самого себя из-за того, что упустил единственный шанс на свободу и потерял его».       Азирафаэль вздрогнул, когда телефон сухо задребезжал. Он отставил кружку с остывшим какао на стол и некоторое время просто наблюдал, как трубка скачет на рычаге. Убедившись, что звонивший не сбавит своей настойчивости, ангел всё-таки поднялся с кресла.       — Книжный магазин «А.З. Фелл и Ко», Азирафаэль Фэлл слушает вас, — устало произнёс он давно заученную фразу. Его взгляд упал на окно. И кому же понадобилась его консультация ночью?       — Ангел, — вместо приветствия выдохнул в трубку мягкий баритон.       Азирафаэль потерял остатки усталости в считанные секунды, тут же приободряясь. Свободной рукой он сдёрнул с носа очки и счастливо улыбнулся, мысленно возликовав, что Кроули даже представить себе не может, каким счастливым Азирафаэля делал всего лишь его голос.       — О, мой дорогой, это ты! Что-то случилось? Ты можешь приехать, если хочешь.       Судя по усмешке на том конце провода — Кроули как раз прекрасно понимал, что обрадовал Азирафаэля звонком. Ангел стушевался и прочистил горло.       — Не суетись. Ничего не случилось. — Кроули замолчал (Азирафаэль представил, как он выпрямился и посмотрел в окно). — Кроме конца света.       — Он случится завтра, — машинально поправил его Азирафаэль.       — Я не могу уснуть.       — Тебе так важно уснуть сегодня?       — Я склонен к оптимистичному взгляду на мир, но если допустить, что нас завтра сотрёт с лица земли, то… Ну, знаешь, я бы хотел в последний раз насладиться столь приятным мирским удовольствием.       «Можешь приехать ко мне, — мысленно ответил ему Азирафаэль. — Это, возможно, последний день… вернее, последняя ночь наших жизней. Ты мог бы переночевать у меня».       — Ясно, — буркнул Азирафаэль, оглядываясь через плечо на забитый книгами стол. — Я тоже посвятил сегодняшний вечер любимому делу. Перечитываю любимые книги.       — Сканируешь всю свою коллекцию? Сколько глаз использовал?       — Пару десятков, — ответил Азирафаэль, улыбаясь. Кроули так хорошо его знал.       Скоро эти знания уничтожатся вместе с ценнейшими фолиантами. Азирафаэль тоскливо обвёл взглядом библиотеку.       — Честно сказать, я пропустил больше половины текста. Тоже не могу сосредоточиться. Думаю.       Кроули вздохнул. В трубке раздался какой-то шум, словно он укладывался (или усаживался?) удобнее.       — Шесть тысяч лет. Я думал, они будут длиться дольше. Как думаешь… — Он вдруг замялся, что случалось с ним довольно редко. Далее прозвучал какой-то бессвязный набор звуков, который очевидно должен был сложиться в предложение, но не сложился.       — Что-что?       — Я говорю: как думаешь, когда всё закончится — закончится прям всё или небо будет продолжать существовать?       У Азирафаэля тревожно сжалось сердце. Ему очень захотелось обнять Кроули. Перед концом света ведь можно, да?              — О, дорогой… — сочувственно пробормотал он.       — Только не этот тон. Ненавижу, когда ты меня жалеешь.       Они помолчали.       — Звёзды светят для кого-то, как правило. Сначала для создателей, потом — для созданных. Я думаю, — внезапно очень бодрым голосом сказал Кроули, — что они не потухнут.       — Может, и нам получится.       — Что?       — Не потухнуть.       — Я стою на потолке, — брякнул Кроули.       Азирафаэль улыбнулся.       — Зачем?       — Пытался спать на стенах. Не вышло. Переместился на потолок.       Азирафаэля вдруг осенило догадкой. Он, осторожно протягивая провод, чтобы он не порвался, приблизился к своему столу.       — Я могу почитать тебе.       — Ого.       — На всякий случай. Я, безусловно, люблю твой оптимизм, но…       — Давай, — легко согласился Кроули.       Уже на второй странице Экзюпери из трубки раздавалось приглушённое сопение.

***

+1. 31 августа 2019 года

      Конец света оказался не так уж и устрашающ. Как наполовину пустой бокал вина, как восстановленный книжный магазин, как целая Бентли, как искренняя и немного вымученная улыбка возлюбленного.       Азирафаэль со смущённой улыбкой уставился в свой бокал. Ему нравилось, как это звучало в его голове. Возлюбленный. Он был готов поспорить, что никто и никогда не вкладывал настолько сильных чувств в это слово, которые вкладывал он. Если задуматься, то они всегда обращались друг к другу именно им, просто буквы были незамысловато переставлены в мягкое «ангел» и искренне влюблённое «дорогой».       Но Господи, как же Азирафаэль хотел хотя бы раз улизнуть от привычного обращения. Пусть даже путём добавления местоимения «мой» — хотя он прекрасно знал, что каждый раз интонация произношения была именно такой, какую используют влюблённые друг в друга люди.       Они не были людьми, но зато определённо точно были влюблёнными. Азирафаэль поднял глаза, даже не пытаясь скрыть, что любуется Кроули. «Боже мой», — отрешённо подумал ангел, — «мы настолько очевидно и бесповоротно обожаем друг друга, что по человеческим меркам это даже забавно: мы никогда не нуждались в этой незамысловатой огласке. Не было необходимости — нас устраивала компания друг друга, и этого было вполне достаточно».             Демон что-то увлечённо рассказывал. Его монолог начался с феномена кружевных салфеток ручной работы, а теперь он злорадствовал над конторами и периодически хвалил Азирафаэля по поводу его выбора алкоголя на этот вечер. И ангел, взглядом оглаживая фигуру в расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке, улыбнулся шире.       — О-оу, — протянул Кроули, с прищуром разглядывая правое запястье, — время-то!       — Ты носишь часы на левой руке.       Кроули бросил на собеседника выразительный взгляд. Азирафаэль прыснул.       — Перевалило за два часа, — пояснил Кроули, наконец-то разобравшись, где находится нужный аксессуар, и постучал по циферблату ногтем. — Я в это время уже десятый сон вижу.       — Тебе снятся сны? — спросил Азирафаэль скорее для того, чтобы продлить их встречу, чем из искреннего интереса. Спать он не любил, но каждый раз вид сонного Кроули пробуждал в нём такое количество нежности, что он переживал, как бы ему не развоплотиться из-за её количества.       — Это метафора. — Кроули поднялся и несколько раз немного нелепо огляделся, дважды чуть не свалившись обратно в объятия дивана. Наконец найдя пиджак, он натянул его на плечи.       Азирафаэль печально наблюдал за ним, мигом растеряв весь свой влюблённо-мечтательный вид. Его начинала одолевать паника. Они потеряли официальный статус врагов и работу, теперь они почти люди. Как часто они будут встречаться, если им не нужно решать общие проблемы? Будут ли их ужины в Ритце продолжаться в качестве традиции? Не собирается ли Кроули отпраздновать их победу спячкой? А если собирается, то почему бы ему не остаться и не…       Азирафаэль весь подобрался в кресле, сдерживая порыв подпрыгнуть в нём от восторга. Чёрт бы это всё побрал, как же он сразу не понял! Почему не подумал об этом в первую очередь? «Боевая машина, — мысленно передразнил он фразу Гавриила. — Тут бы в своих эмоциях разобраться, а вы мне о масштабе катастрофы в мире говорите».       Когда Азирафаэль отвлёкся от размышлений, Кроули уже натягивал на нос очки. Ангел проводил это движение тоскливым взглядом, с огромным трудом подавляя в себе наглый порыв стянуть преграду с веснушчатого носа и закинуть её в самый дальний угол книжного.       Самое, наверное, страшное, что подобные мысли вовсе его не ужасали. Он подскочил с кресла как ужаленный. Кроули не обратил на это никакого внимания и направился к дверям.       — Ты не протрезвел! — укоризненно высказал Азирафаэль его спине.       — А я тебе говорил, что штрафы за вождение в нетрезвом виде — моя идея? Я думал, что это убережёт юнцов от аварий и неприятностей, но нынче покупается даже доверие на дороге.       Азирафаэль не видел, но знал, что Кроули скривился. Азирафаэля всегда поражало то, как Кроули печётся над всем сущим. Он не то чтобы скрывал своё беспокойство за этот мир — скорее он искренне верил, что мир его не беспокоит.       Ангел махнул рукой, возвращая им обоим трезвость разума. Кроули потряс головой, приходя в себя. У дверей они привычно остановились.       — Что ж… — Кроули обернулся. — Приятный был вечер. После конца света самое то. Но хотелось бы побольше выпивки.       — Мы учтём ваши пожелания и перезвоним, — отрапортовал Азирафаэль, улыбаясь.       Кроули тоже усмехнулся, но Азирафаэль уловил напряжение в стрельнувшем из-под линз взгляде. Ну конечно. Кроули тоже переживал, что их общение прервётся.       «Глупый змей», — с нежностью подумал ангел. Прищурившись, он едва заметно покачал головой.       — Я позвоню, как доберусь. — Кроули отсалютовал ему двумя пальцами. — И попробуй поспать. Первый день после конца света всё-таки. Нужно пробовать что-то новое.       Азирафаэль сделал крохотный шаг к демону как раз тогда, когда смуглые пальцы легли на дверную ручку. Решительность кипела во всём существе букиниста и он, неловко содрогнувшись от желания прижать любимого к себе, выпалил:       — Можешь не звонить.       «Если есть хотя бы малейший шанс на то, что за любовь нас не покарают», — подумал Азирафаэль, с нежным трепетом глядя на напряжённую спину, — «я, не думая ни секунды, вцеплюсь в этот шанс. И никогда больше его не отпущу».       — А?       — Не звонить. Можешь.       Кроули на мгновение ослабил хватку на ручке, ошарашенный услышанным. Эта маленькая традиция, зародившаяся в сорок первом году, нравилась им обоим: Кроули звонил и докладывал, что он вернулся без происшествий, и они могли разговаривать обо всём на свете ещё какое-то время. Ритуал был приятен и глубоко любим ими обоими.       — Ладно?.. — уже гораздо менее оживлённым голосом произнёс Кроули и повернул ручку, шагнув за порог книжной лавки.       Смирение с участью вечной непрощённости, клятва не лезть, уговор не звонить — всё это тяжёлым грузом осело на чёрной ткани его пиджака. Азирафаэль удивлённо распахнул глаза, поражаясь тому, насколько действительно Кроули не понимает.       — Да нет же, я не об этом! — Азирафаэль всплеснул руками. — Не в том смысле. Энтони, серьёзно, я не имел в виду не звонить вообще, просто… Ладно, я именно это и имел в виду, но… Суть не в этом. Это не отказ чему бы то ни было.       Когда Кроули посмотрел на него, Азирафаэль подумал, что он, наверное, когда-нибудь просто умрёт от этого взгляда, выразительного даже через очки. А у ангелов ведь даже кладбища нет, чтобы была возможность нацарапать на скромном надгробии: «Причина смерти — влюбился без памяти».       Ему показалось, что за его спиной взволнованно зашуршали книги. С ночной улицы подул ветер, свет уличного фонаря так красиво подсвечивал Кроули, что Азирафаэль бы тоже назвал его ангелом, хорошим, светлым, нежным и прочими синонимами слова «любимый», если бы не знал, как это ему не понравится.       Он внезапно почувствовал прилив смелости и шагнул вперёд, отчеканив:       — Я хотел сказать, что телефон нам больше не нужен.       — Я понял, что…       — Нет, — строго перебил его Азирафаэль, сведя брови. — Ничего ты не понял. Телефон нам больше не понадобится, потому что я был бы рад, если бы ты находился не на расстоянии телефонного провода, а на расстоянии вытянутой руки.       Кроули поправил очки. Снова подул ветерок, обдавая холодным порывом воздуха лицо ангела.       — Кроули. Переезжай ко мне.       Кроули замер. То есть, он и так стоял неподвижно, конечно, но сейчас эта неподвижность перешла в стадию каменного изваяния. Даже ветер перестал дуть, а книжные листы — беспокойно шуршать. Когда встали стрелки любимых часов Азирафаэля, так и не пробив в половину третьего положенные два раза, ангел мягко позвал:       — Дорогой мой.       Кроули ответил не сразу. Вообще не сразу. Не ответил в целом.       — Дорогой?       — М? — на этот раз отозвался демон, не сводя с Азирафаэля глаз. У того уже откровенно чесались руки от желания снять эти чёртовы очки.       — Ты время остановил.       — Не правда.       Они одновременно повернули головы к замершей в полёте мухе. Кроули пробурчал какую-то неразбериху и взмахом руки вернул время на место.       — Извини? — попытался Азирафаэль. — Я предполагал, что твоя реакция будет именно…       — Замолчи. Я думаю. — Кроули явно в показательном жесте почесал подбородок. Азирафаэль фыркнул.       — Правда? И как, сложное решение?       — Не каждый день ангелы съехаться предлагают.       — Привыкай.       Напряжённость в воздухе чуть ослабла, и Азирафаэль на пробу приподнял уголки губ. Кроули не спешил улыбаться в ответ. Ангел уже начал переживать, что он, вероятно, не должен был вот так просто заводить разговор об этом, как вдруг Кроули тихо произнёс:       — Хорошо. Ладно. Жить тут — это, э-э… Ладно, — он прочистил горло и, пытаясь придать лицу самый незаинтересованный вид, разглядывал ближайший книжный стеллаж. — Я согласен. Чёрт, это не должно было прозвучать в такой интонации… Кхм. Да. Да, почему бы и нет? Мы бы могли…       — Могли?.. — подначил Азирафаэль.       — Могли. Просто могли. Я не планировал завершать предложение. Мы можем что угодно. Теперь-то точно. Блять, это тоже прозвучало совсем не так, — болезненно простонал он, потирая лоб. — Ангел, мы пили часов шесть, нельзя вот так сразу… И мне всё равно нужно в квартиру. Там растения. То есть, я…       Скромная улыбка Азирафаэля сменилась на широкую. У него даже начали болеть скулы, но он ничего не мог поделать со своей радостью.       — Я хочу сказать, что у меня нет как таковых вещей, — буркнул Кроули. — Я просто заберу растения, наверное, эм… Погоди, или ты не планировал моментальный переезд? — спросил он, звуча почти испуганно. Его брови взлетели над очками и готовы были вот-вот болезненно надломиться. — Я вовсе не хочу торопиться. То есть!.. я хочу, конечно, но… Не то чтобы торопиться! У меня просто не было таких мыслей, я не думал… Не улыбайся так! — взвился он. — Ты мало того, что сволочь, так ещё и бессовестный! Разве можно та-а-ангел…       Поток возмущений прервал всё-таки не удержавший в себе ликование Азирафаэль. Он притянул лицо Кроули ладонью и невесомо поцеловал его в щёку, с каким-то ехидным самодовольством ощутив горячую кожу на своих губах. «Совсем разволновался», — мелькнула мысль у Азирафаэля, и он успокаивающе мазнул носом по острой скуле.       — Ты паникуешь, дорогой, — промурлыкал Азирафаэль, сдерживая соблазн затискать Кроули до такой степени, чтобы на нём не осталось ни одного неизученного места. Боясь спугнуть демона своей прытью, он успокаивающе приласкал вторую щёку пальцами. — Поезжай за растениями и возвращайся. Тебе будет нужна помощь?       — Нет, — с хрипом выдавил Кроули, неосознанно наклоняясь к прикосновению. — Я сам. Вернусь.       Азирафаэль рассмеялся, чувствуя себя самым счастливым существом на свете. О, Кроули точно никуда от него не денется. Они просто не смогут друг друга отпустить.       — И, Энтони? — окликнул ангел, когда Кроули взмахом руки распахнул дверь машины.       — Если ты снова скажешь что-то настолько же выбивающее из колеи, как идея о переезде, то клянусь, я тебя…       — Чем быстрее вернёшься, тем быстрее научишь меня спать.       Кроули юркнул в Бентли, и та тут же рванула по Сохо с немыслимой скоростью. Азирафаэль аккуратно прикрыл дверь и прижался к ней лбом, расхохотавшись. Ну что ж.       Про купленный для них коттедж лучше сообщить столь впечатлительному другу позже, не так ли?