Пока вариться суп

Воскресенье утро началось с того, что Сэр уселся Нилу на лицо. Нил замычал, дернулся и чуть не свалился с кровати, но чья-то тяжелая рука вовремя припечатала его обратно к матрасу. — Не дергайся, — раздался хриплый спросонья голос у самого уха. Нил вслепую стянул кота с головы и прищурился от бледного зимнего света, сочившегося сквозь щель между шторами. Эндрю лежал рядом, растрепанный, в своей неизменной черной футболке, и смотрел на Нила с выражением, которое у любого другого сошло бы за сонное безразличие. Нил знал, что это просто утренняя версия «я здесь». — Он душил меня, — пожаловался Нил, прижимая мурлыкающего кота к груди. — Твое место у окна. Слишком близко к подоконнику. Там сквозняк, — Эндрю перевел взгляд на Кинг, который дрых в ногах, свернувшись пушистым клубком. — Этот умнее. Нил хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого он приподнялся на локте и посмотрел на Эндрю сверху вниз. — Я хочу сварить суп. Эндрю моргнул. — Куриный. С лапшой. — Нил говорил так, будто предлагал план ограбления банка: серьезно, с вызовом и ожиданием подвоха. — Я нашел рецепт. Легко. — Легко, — эхом повторил Эндрю. Он закрыл глаза и, кажется, сделал мысленную зарубку проверить огнетушитель. — Я серьезно. — Я знаю, Джостен. — Эндрю перекатился на спину, утягивая за собой одеяло. — Это самое страшное. Нил воспринял это как согласие.

***

Кухня в их квартире была маленькой, но светлой. Эндрю говорил, что выбрал её из-за двери на террасу, но Нил подозревал, что на самом деле ему просто понравилась планировка. Здесь помещался стол, два стула и они вдвоем, не мешая друг другу. Ровно до того момента, пока Нил не начинал готовить. Эндрю устроился на диване в гостиной. Отсюда открывался идеальный вид на кухню: Нил в длинной серой футболке, (на самом деле футболка принадлежала Эндрю), но Нил стянул её еще утром и теперь ходил в ней, растрепанный, сосредоточенно хмурящийся. На разделочной доске лежала морковь. Нил занес над ней нож. — Ты собираешься её пытать или чистить? Нил вздрогнул, но не обернулся. — Я мою. — Морковь? Под краном? — Там рецепт. Сказано: очистить и нарезать соломкой. — Он ткнул пальцем в телефон, прислоненный к масленке. — Видишь? Соломкой. Эндрю лениво наблюдал, как Нил с остервенением пытается нарезать морковь тонкими брусочками. Получалось у него плохо. Морковь скакала по доске, куски выходили кривые, толстые с одного конца и тонкие — до прозрачности — с другого. — Если бы ты резал врагов с такой эффективностью, мы бы не встретились, — прокомментировал Эндрю, когда очередной «брусочек» улетел на пол. — Иди в задницу, — беззлобно отозвался Нил. Он подобрал морковь, подул на неё,будто это могло помочь Эндрю не пошел. Он остался лежать, поглаживая Сэр, который, почувствовав слабость хозяина, снова перебрался к нему на грудь. Наблюдать за Нилом было лучше любого телевизора. Нил почистил лук. Положил очищенную луковицу на стол. Отошел к плите, поставил кастрюлю с курицей. Вернулся к столу. Посмотрел на лук. Посмотрел на рецепт в телефоне. Посмотрел на лук. — Ты должен был его порезать, — подсказал Эндрю. — Я знаю! — ответил Нил, но в его голосе не было злости, только раздражение на самого себя. Он схватил лук и начал кроить его так, будто тот был личным врагом. Эндрю мысленно пересчитал пальцы Нила. Все десять пока оставались при нем. Когда Нил, жмурясь от слез, ссыпал кривые куски лука в бульон, Эндрю всё-таки поднялся. Сэр возмущенно мявкнул, спрыгивая на пол. Эндрю прошел на кухню, встал у Нила за спиной,почти вплотную. Протянул руку и убавил огонь под кастрюлей. — Кипит ключом. Развалится. Нил замер. От Эндрю пахло сном, мятой и чем-то своим, неуловимым, что Нил уже давно считал домом. — Я слежу, — буркнул Нил, но не отодвинулся. Эндрю не уходил. Он стоял сзади, и Нил чувствовал тепло его тела сквозь ткань футболки. Рука Эндрю легла ему на талию — просто так, невесомо, обозначая присутствие. — Соль, — тихо сказал Эндрю. — Ты её еще не добавил. — Добавлю потом. — Добавь сейчас. Мясо просолится изнутри. Нил послушно потянулся к солонке. Эндрю чуть сжал пальцы на его боку и отошел, снова возвращаясь на диван. Нил выдохнул. Он даже не заметил, что задерживал дыхание.

***

Суп варился еще час. Нил добавил картошку,крупными кусками, потому что «соломка» ему надоела, потом лаврушку целиком, игнорируя скептическое хмыканье с дивана, потом макароны в виде звездочек, которые нашел в глубине шкафа и притащил с видом победителя. — Звезды, — сказал Нил Эндрю, потрясая пачкой. — Для супа. Когда всё наконец сварилось, Нил разлил суп по тарелкам. Получилось очень ароматно, пар поднимался к потолку, оседая каплями на окнах. Нил поставил тарелки на стол, сел напротив Эндрю и замер в ожидании. Эндрю взял ложку. Зачерпнул бульон со звездочкой. Поднес ко рту. Нил следил за его лицом, как ястреб. Эндрю прожевал. Проглотил. Поставил ложку. — Нил. — Что? — Ты солил? — Д-да. — Уверен? Нил схватил свою ложку, зачерпнул суп и отправил в рот. Вкус был… никакой. Совершенно пресный. Бульон чувствовался, курица, овощи, даже звездочки — но всё вместе было похоже на теплую воду с легким намеком на еду. — Черт, — выдохнул Нил и потянулся к солонке. Эндрю перехватил его руку. — Сиди. — Но он же несоленый! — Я знаю. — Эндрю отобрал у него солонку и отставил в сторону. Потом взял кусок хлеба, макнул в свой суп и протянул Нилу. — Попробуй. Нил нахмурился, но хлеб взял. Надкусил. Прожевал. — Ну? — спросил Эндрю. —… Вкусно, — удивленно сказал Нил. Хлеб впитал бульон, и тот, лишенный соли, вдруг раскрылся по-другому — насыщенно, честно, по-настоящему. — Он не пресный. — Он просто не пересоленный. Есть разница. Нил посмотрел на свою тарелку, потом на Эндрю. Эндрю уже спокойно ел свой суп, отламывая хлеб и макая его в бульон. На его лице не было ни грамма недовольства. — Ты издеваешься? — тихо спросил Нил. — Скажи, что тебе не нравится. — Мне нравится. — Врешь. — Я никогда тебе не вру, Джостен. — Эндрю поднял на него взгляд. — Ешь. Нил послушался. И чем больше он ел, тем больше понимал, что Эндрю прав. Суп был нормальным. Простым, честным, домашним. Может, не ресторанным, может, звездочки разварились в кашу, а картошка превратилась в пюре, но в этом была своя правда. Он сварил суп сам. Своими руками. Для них двоих. Эндрю доел первым, отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, наблюдая, как Нил старательно вылавливает ложкой остатки звездочек. — В следующий раз, — лениво начал Эндрю, — просто добавь соль. — В следующий раз будешь готовить ты. — Да ну? А кто вчера говорил, что хочет научиться печь блины? Нил едва не поперхнулся

***

Вечер спустился на город незаметно. Нил домывал посуду. Эндрю стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, и просто смотрел — Нил чувствовал этот взгляд спиной, и от него внутри разливалось тягучее тепло, а потом они переместились на диван. Нил упал первым, устало вытянув ноги на журнальный столик. Эндрю опустился рядом, и Нил тут же, не спрашивая, перетек на него, укладывая голову на колени. Это было их привычное место. Эндрю даже не дернулся. Кинг, возмущенный тем, что его законную территорию оккупировали, запрыгнул Нилу на живот и утрамбовался там, свернувшись пушистым клубком. Сэр остался в кресле — ему было плевать на людские сантименты. За окном шумел город: редкие машины, чей-то смех с улицы, далекий гул отъезжающего поезда. В комнате горел только торшер в углу, отбрасывая мягкий желтый свет. Нил листал телефон, бездумно смотря в ленту. Эндрю запустил пальцы в его волосы, перебирая пряди. Это успокаивало обоих. Ритмичное движение, легкое давление — невесомый якорь. — Эндрю. — Ммм? — Спасибо за суп. — Ты варил. — Ты съел. Эндрю промолчал. Его пальцы на мгновение замерли, а потом продолжили свое дело. Нилу не нужно было слов. Он знал, что Эндрю не стал бы есть то, что ему не нравится. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и мягко упал на ковер. Нил и не заметил. Глаза слипались, дыхание выровнялось, тело обмякло под тяжестью кота и теплом рук Эндрю. Эндрю смотрел на него сверху вниз. Спящий Нил выглядел почти беззащитным — светлые ресницы отбрасывают тени на скулы, губы чуть приоткрыты, на лбу залегла легкая складка, будто он даже во сне решает какую-то проблему. — Идиот, — беззвучно шевельнул губами Эндрю. Он убрал волосы с лица Нила, заправил прядь за ухо. Нил во сне повел носом, потерся щекой о его колено и затих окончательно. Эндрю откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Сэр довольно заурчал, чувствуя, что все на своих местах. В комнате было тихо, тепло и спокойно. На кухне, в кастрюле, остывал суп со звездочками. Завтра Нил будет его разогревать и, скорее всего, снова добавит соли, потому что забудет, что сегодня забыл это сделать. Эндрю снова съест всё до дна. А потом наступит понедельник, и Нил, возможно, захочет научиться печь эти чертовы блины. Эндрю мысленно усмехнулся. Ну что ж. Огнетушитель на месте. Он переплел свои пальцы с пальцами Нила, безвольно лежащими на его колене, и позволил себе провалиться в сон. Где-то на фоне, в самом уголке сознания, мелькнула мысль: это и есть счастье. Тишина. Тепло. Чужое дыхание рядом. Право быть собой и право на того, кто принимает тебя любым. Правило номер семь, которое они выучили давно: никто не останется без присмотра. Эндрю присмотрит. Конец.