Холод Его колен

      Монстры взлетают вверх, истошно вопят, прежде чем их пронзает копьё адепта. В сегодняшнюю ночь следы нечисти заполонили каждый участок в долине Гуйли. Парню ничего не оставалось, кроме как вступиться за покой этих земель. Уничтожая каждого, кто посмел им навредить, и спасая тех, кто случайно попал на поле битвы, якса быстро разбирался с каждой новой партией противников. Раз за разом, его нефритовый коршун и лицо окрашивались в красный. Обувь тонула в грязи, ведь недавно прошли затяжные ливни. Юноша, рыча, на первый взгляд ничем не отличался от кучки хиличурлов или магов бездны – он жестоко рубил их всех, ни о чём не задумываясь. Но нет… Охотник на демонов никогда бы не навредил человеческой душе – неважно, застала ли она его в спокойствии или в гуще боя.       Даже несмотря на ловкость, удары противников так или иначе настигали Сяо. Порезали ему плечо, почти проткнули бок. Несколько ударов из-за спины должны были оставить шрамы, новые ушибы. Якса из разу в раз перемещался со всей скоростью, чтобы хотя бы дать себе время на атаку. Будучи окружённым тебя меньше всего волнует, как правильно бить – любой начинает входить в фазу защиты, как тот, кого застали врасплох. Быстро, удар за ударом, снова крик, кровь, брызжущая прямо в глаза. И это было только начало. Нужно продвигаться на юг, где скопление нечисти было ещё сильнее…

Быстрее. Уничтожить. Каждого. Монстра.

   Защитить Ли Юэ… Его людей…

   Защитить то, что дорого… Адепту…

   Что принадлежит Ему…

        …Сяо тяжело дышит, держась за грудь. Кровь, смешанная с грязью, застыла на его руках и щеках. Он обессиленно тёр глаза, держась за нефритовый коршун, прямо как старец за трость. Шаг за шагом и жизнь словно собиралась покинуть его тело. С такой ужасающей болью, которую якса испытывает ежеминутно. Парень никогда не думал о смерти, как об освобождении…        Наверное это было только раньше, ещё когда он не обрёл свободу в своих действиях, давно, ещё до встречи с Освободителем. С Тем, кто дал ему это имя… «Сяо».  

   «Маленький»…

   Это имя, принадлежавшее настрадавшемуся духу… И сейчас принадлежащее самому адепту.

      В глазах Моракса он, озверевший, жестокий и беспощадный, глотающий снег и рычащий до боли в горле, был маленьким и беззащитным ребёнком. В голове юноши самыми ни на то есть яркими красками проигрываются события прошлого. И боль, бесконечно много боли, если бы на его теле оставались синяки, прямо как у людей, он ничем бы не отличался от забитого камнями вора или убийцы. Парень держится за коршун обеими руками, прислонившись к тому своим лбом. Дышать становилось невыносимо трудно и его тело впервые за долгое время тронула дрожь. Мурашки с невероятной скоростью пробежали по коже, заставляя яксу сжаться. Он хотел занимать как можно меньше пространства – точнее, чтобы исходящая из него карма трогала как можно меньше живого вокруг. Ведь Сяо жив, как бы эгоистично это не было – может, рядом с ним действительно нельзя никому оставаться, но это не помеха. Он сам по себе нелюдим, не нуждается в близких отношениях и никогда, с полной уверенностью заверив себя, никогда в них не вступит. Парень и не знает, что такое забота, о которой твердят постояльцы двора Ваншу, выходя на балкон и держась за руки. Так он точно никому не навредит… 

   Больше никому не навредит…

         Охотник на демонов чувствует, как его тело покрывается холодом. Холодом, успокаивающим и сковывающим боль, но под чьим влиянием так тянет закрыть глаза, провалиться в бессознательность. Может, даже умереть. Когда-то Сяо закрыл глаза не из-за желания уснуть, а с уверенностью, что больше их не откроет – затем явился Он. Тот, кто поднял его лицо и согрел солнечным светом. Кто дал ему суть существования и смысл жизни, прекрасно зная, чьим рабом некогда был якса. 

   Моракс… Властелин Камня… Рэкс Ляпис… 

      Он позволил яксе приближаться к людям, которых тот ужасно боялся. Дал ему в руки оружие, даже не думая, что когда-нибудь Сяо нанесёт ему вред. Конечно, такого бы ни за что не случилось. Какие-то чувства и эмоции всё-таки были у парня. Он знал, что такое долг, ответственность за свои поступки. Знал, что значит быть виноватым и быть благодарным. И ещё прекрасно знал, что значит служить, любить, так, что собственная жизнь ничего на этом свете не стоит. Может, прямо сейчас настал момент, когда охотнику на демонов пришёл конец. В его привычный вечер, когда копьё окрашивается в красный, голова трещит от воспоминаний, а в глазах плывёт. И почему-то парень совершенно этого не боялся. Его силы с каждым днём иссякали под воздействием кармы. Боль усиливалась. Рано или поздно это должно было случиться…

   Рано или поздно…

      В одну из таких ночей его спасли звуки флейты. Музыка, ласкающая уши и обдавшее лицо лёгким ветерком. Но сейчас было тихо. Ни шума птиц, ни шелеста травы или листьев на редких деревьях. В его спину дули иголки, колющие кожу, одновременно обжигающие и замораживающие его тело, и Сяо считал это последней каплей. Он сейчас закроет глаза и всё прекратится. Может, даже испытает облегчение. Хотя как якса может об этом думать, если за ним прикреплён пожизненный долг защищать Ли Юэ? Земли, такие сильные, стойкие, наверное, и без его защиты… Землю Того, кто спас его от голода и вернул в рассудок… Пускай это было и очень больно.        Юноша остановился, упав на одно колено. Его руки слабели, а глаза уже несколько минут не открывались. Каждый шаг был как будто в пустоту, в неизвестность, тёмную и загадочную, но в то же время невероятно манящую. Сяо даже не осознавал, что на самом деле он ждал света – и озорных голосов других якс вместо душераздирающих криков. Может охотник на демонов после своей смерти погрузится в прошлое? Проживая счастливые дни раз за разом, ни о чём другом не думая… Всё также в молчании, но другом, спокойном. Когда тебя обнимают верные товарищи, гладят по голове, когда тебя держат за плечи каменные руки, показывая, что теперь лежит на тебе – и готов ли ты к такой ноше?        Сяо даже не знает, о чём теперь мечтать. О чём сейчас правильно думать и нужно ли что-то говорить? Его голос настолько хриплый, что вместо слов из него выходят одни рычания. Он бормочет, очень тихо, то ли слова прощения, то ли о том, что ему очень жаль. И больно. Конечно… 

   Конечно больно.

      В последний момент нужно испытать на себе всё, что было заготовлено в этом мире, прежде чем твой двух вознесётся в небо. Так говорили об этом учёные на террасе двора Ваншу. Парень был готов в это поверить. В момент, когда его тело бессильно рухнуло среди снегов и крови, он почувствовал облегчение. И следом за ним – тепло чужих рук. Которого почему-то сейчас так не хватало – Сяо, у которого почти закончился кислород, попытался открыть глаза. У него никогда не возникало столь сильного желания увидеть кого-то перед собой. Быть утешенным и быть с кем-то. Веками оставаясь вне общества людей, да и других защитников Ли Юэ, он не чувствовал никаких упущений. Но сейчас парень хотел поймать взглядом Его. Своего Бога. Хотел ощутить Его тепло. 

   Сяо замёрз. Пальцы окоченели от холода. Крик о помощи застыл комом в горле. Прямо как раньше. Только сейчас он не надеялся. Не надеялся Его увидеть.

      Сжав нефритовый коршун в руках, охотник на демонов нашёл в себе силы поднять голову. Он остановился прямо у статуи семи Архонтов, которые десятками разбросаны по континенту. Но эта была особенной – в лунном свете парень видел очертания Моракса. Высеченные на камне знакомые черты лица – узкие глаза, нос с характерной горбинкой. В этой ночи отпечатался образ, тот самый, который когда-то спас Сяо. Он застыл, стараясь унять дрожь в руках. Даже самый искусный скульптор не смог бы передать всю ту красоту, которая принадлежала Архонту, взявшему себе человеческое имя. Который умер в глазах своего народа, но остался среди них. Растворился в толпе и ушёл в люди. Охотник на демонов поджал губы. Наверное сама судьба решила, что ему нужно встретиться с глазу на глаз с Тем, кто когда-то помог ему встать. И сейчас простится с одним из своих верных слуг. Оставшемуся, казалось, навсегда охранять его земли.        Сяо выровнялся, воткнув копьё в землю. Он воспользовался последними частичками элементальных сил, чтобы подняться на основание статуи. Ближе, чтобы увидеть Властелина камня. В глазах по-прежнему всё плыло. Парень хотел прикоснуться хотя бы к тому, что напоминало ему Моракса – к возведённому в виде статуи, холодному, грозному, каким когда-то был. Вызывающему уважение одним своим видом. В принципе, это не отличало его от сегодняшнего Чжун Ли. Якса дрожащей рукой прикоснулся к каменному лицу. И снова пал, на этот раз, не сопротивляясь. Его щека осталась лежать на холодных коленях. Почему Сяо только сейчас ощутил, какого это мёрзнуть, во тьме и абсолютном одиночестве? Почему его сначала это до ужаса напугало, но потом заставило почувствовать радость? На лице охотника появилась слабая улыбка – последнее, на что ему хватало сил. И ведь взаправду он ощутил себя гораздо легче. Карма словно никогда не цеплялась за его жизнь. Холод колен успокаивал. Был таким же приятным, как и тепло рук. Сяо был уверен в том, что ему не нужно бояться. Что это всё было к лучшему. На момент показалось, что что-то стекло по щеке. 

***

      Парень почувствовал приторный запах благовоний. Его голова лежала на чём-то мягком. Где-то в стороне раздался тихий звон ветряных колокольчиков. Ёрзая в кровати, юноша не знал, какое положение ему занять, так, чтобы было удобно. Правое плечо неприятно покалывало, а туго забинтованное тело ломило от боли. С тяжестью перевернувшись на левый бок, якса хмуро приоткрыл глаза, пытаясь отойти от глубокого сна. Хотя по его ощущениям это было сравнимо с возвращением из мира духов. Счастливая случайность избежания холодной смерти.       Залитая солнечным светом комната выглядела знакомо. Рядом с входной дверью стоял большой горшок, расписанный голубыми узорами. В нём росло неестественно худое и кривое деревце, но почему-то оно очень привлекло внимание Сяо. Наверное, у него очень крепкие корни, так думал парень, скрывая лицо в одеяле и шипя. Чем больше он двигал правой рукой, тем сильнее чувствовал, как что-то пульсирует под белоснежными бинтами. Даже при всём желании адепт не смог привстать с кровати. Поэтому, оставаясь в лежачем положении, он решил продолжить изучать взглядом помещение.       Светлые стены, множество подвешенных горшков с растениями. Громоздкие шкафы с бесконечным количеством свитков, рядом с ними рабочий стол, на котором как раз и стоят эти самые благовония. Порыв свежего ветра из открытого окна позволил парню окончательно проснуться. Он, минутами ранее прятавшийся под одеялом, сбросил его с себя и, увидел своё обмотанное тело. Вскинув брови, адепт удивлённо рассматривал собственный торс, как что-то необычное. В это же время хлопнула дверь, и вместе с ней запели вывешенные колокольчики.       — Ох, дорогой охотник на демонов проснулся, – улыбнулся господин Бай, держа в руках несколько свитков, — как себя чувствуешь?       Сяо с недоверием посмотрел на знакомое лицо лекаря и снова скрылся под одеялом. Помолчав какое-то время, он, собравшись с мыслями, сначала кивнул самому себе, а потом ответил мужчине:       — Нормально, – коротко и тихо, как ему и подобает.        — Рад это слышать! – С тем же неизменным оптимизмом продолжил травник, раскладывая на столе нужные ему принадлежности. Змея на его шее наворачивала круги, как петля, и постепенно проскользнула по руке. Проделав так несколько раз, компаньонша что-то шепнула хозяину и тот рассмеялся. Адепт не сводил с них глаз.        Бай Чжу окунул тонкую кисть в чернила и начал выводить нужные иероглифы. Заполняя каждое свободное пространство на пергаменте, мужчина аккуратно записывал рецепт за рецептом, пока Сяо тихо лежал и наблюдал за тем, как тот иногда откашливается, прикрывая рот кулаком, и как заворачивает каждый пергамент в очередной свиток. Чан Шэн, ведя диалоги с лекарем, особо гордо высказывалась о каком-то случае. Потом взгляд её красных на секунду-две остановился на парне, нашедшем силы присесть.        В комнате снова раздался звон колокольчиков. Странно, что в месте, где должен был отдыхать пациент и набираться сил, было столько шума. Хотя он был только в голове Сяо, с треском готовой разломаться напополам. Теперь сюда забежала малышка Ци Ци, держа в руках огромные нефритовые атрибуты и ярко светящийся глаз Бога. Девочка потянула лекаря за рукав и показала ему чистые бусы. Он, улыбнувшись ей, развернулся на месте.       — Ци Ци постирала твои вещи и почистила всякие безделушки, – объяснил Бай Чжу, поправив очки на переносице, — они все были запачканы кровью, грязью… Ох, жуткое зрелище! – Наигранно потрясся тот, чтобы разбавить атмосферу.       — Ци Ци старалась… – Безжизненно повторила маленькая зомби, — стирала… С пузырьками… Бусинки… – Она прислонила палец к губам, осматриваясь по сторонам. Не зная, куда сложить вещи парня, помощница хижины оставила их на другом краю кровати. Уже, как оказалось, высохшие. Только с бус по-прежнему капал мыльный раствор.       — Ранения на этот раз были серьёзными, – теперь уже строго продолжил господин Бай, вернувшись к работе. Шэн на его плече насмешливо прокрутилась на месте, — наверное, ещё немного, и я бы не смог тебя спасти, – как-то грустно улыбнулся лекарь, снова посмотрев на Сяо, — какое же счастье, что господин Ли подоспел вовремя.       — Мо… – Осёкся парень, поначалу удивившись, — господин… Ли?..       — Да, господин Ли, – кивнул мужчина, — он принёс тебя сегодня ночью. Был сам не свой… Обычно такой спокойный и задумчивый… Хах, это был экстренный случай, неудивительно… – Он усмехнулся, — пришлось отвлечься от очередной уборки, чтобы обработать и перебинтовать тебя. Вскоре станет лучше, – Бай Чжу гордо поднял указательный палец вверх, как бы, проговаривая заученное выражение, — «Вам остаётся только соблюдать постельный режим и ни о чём более не беспокоиться!» Хах!       Сяо посмотрел на свою перебинтованную руку с каким-то чувством стыда. Словно этого не должно было случиться. Даже не того, что он так ужасно поранился и теперь сидит весь в белом. А то, что парень вообще выжил. Ночь казалась сумасшедшей, настолько, что ощущалась как последняя в жизнь яксы. Он был готов проститься со своей жизнью раз и навсегда. Но теперь юноша сидел на кровати, на краю его кровати покоились чистые вещи, к стене приставлен начищенный до блеска нефритовый коршун, видимо, снова работа девочки-зомби, сам он сейчас… Точнее вскоре будет в порядке. Мысль о том, что Моракс спас его этой ночью, настолько грела душу парня, что он сжал руки в кулаки. Прямо как и тогда. Всё повторялось уже не впервые. 

   И Сяо надеялся, что когда-нибудь он станет тем, кто спасёт своего Архонта.

      — Кстати, – вытащил его из размышлений голос господина Бая, — тут остался плащ господина Ли, – он указал подбородком на плетённое бамбуковое кресло в углу комнаты, где как раз лежал тот самый плащ, в который, как оказалось, укутали адепта. Парень понемногу вспоминает то, как прижался щекой к чужой груди. И то, как он чувствовал себя в безопасности. Лекарь расписался на последнем рецепте и потянул руки вверх, — передашь же ему, да? Только не сейчас!       Сяо хотел было вскочить с места и со всей своей скоростью отправиться к консультанту ритуального бюро. Но усталость давала о себе знать. Положив голову на подушку, он тихонько закрыл глаза. Да, после такой сумасшедшей ночи парню полагался отдых. И крепкий сон, который, как бы адепт не отрицал его надобность, шёл только на пользу.

***

      Праздник морских фонарей окрасил Ли Юэ жёлтыми огнями и красными лентами практически повсюду. Наблюдать за праздником лучше всего сверху – забитые народом террасы были тому доказательством. Все чайные заведения пустовали, рассказчики оставили свои книги и тексты, магазины закрылись. Каждый спешил как можно быстрее оказаться поближе к порту, чтобы насладиться празднованием. Пустить фонари высоко в небо, купить фирменные закуски, глянуть на выступление уличных танцоров и посмотреть на фейерверки. Господин Ли оставался всё также на своём месте, даже несмотря на то, что вокруг него царила тишина. Его рассказчик первые пару минут стеснялся спускаться, оставляя верного слушателя без истории. Но мужчина, погруженный в свои размышления, ответил ему кивком – как бы, можешь идти. Тот накинул на себя лёгкий кардиган и побежал по лестнице вниз.       Удивительно, как потемнела площадка, на которой расположились несколько столиков. Все фонари главной улицы растащили к порту, к месту праздника, оставив другую часть города нетронутой, мрачной, опустевшей. Было непривычно знать, что где-то внизу, практически перед тобою, гремит толпа, бегают дети и выступают с огромными шестами, на чьих концах горит огонь – но стоило прислушаться, как можно было уловить свист ветра позади. Со стороны, где не было ни единой живой души. Госпожа Ху тоже была внизу – веселилась в компании своих друзей и клиентов, в то же время, активно рекламируя услуги семейного бюро.        В этом году праздник Морских фонарей попал на удивительно прохладный день. Если приглядеться, то на спускающихся ребятишках были одеты шубки из овечьей шкуры, на головах повязаны платочки. Их взрослые тоже укутаны, но не так, как дети. Которые с большей вероятностью начнут бегать, играть, а потом будут пыхтеть, ведь успели вспотеть и в шубках им стало жарко. Да и сам Чжун Ли ощутил, как холод слегка обжигает его щёки. Всё бы ничего, если бы чай в его руках не так быстро остыл. Вглядываясь на листья, осевшие на дно, мужчина хмуро отставил чашку поближе к опустевшему чайнику. Сделав глубокий вдох, господин Ли сложил руки на столе и прикрыл глаза. Главное, что в сегодняшнюю ночь каждый найдёт для себя что-то особенное. Будь то новые закуски, исписанные пожеланиями воздушные змеи, или взлетевшие покорять просторы фонарики. Губы Моракса расплылись в мягкой улыбке. Он повернул голову в сторону.       — Присоединяйся, – прошептал мужчина, чтобы не нарушить и так приятно нависшую тишину. Сяо, уже как несколько мгновений наблюдавший за ним, слез с перил. Небрежно бросив нефритовый коршун на пол, якса встал рядом с Чжун Ли, не осмеливаясь посмотреть ему в лицо. Глядя на взлетающие в небо фонари, юноша ловил себя на мысли, что ему почему-то на душе очень тоскливо. В такой радостный для всего региона вечер, к которому шли невероятно долгие приготовления, обсуждения странствующих торговцев вместе с учёными только о нём и были. Мужчина тоже поднял свой взгляд в небо, где фонарики, казалось, соприкасались со звёздами. Они были куда ярче и веселее – искреннее, совсем не похожие на звёзды. Хоть те и излучали свет, небесные искорки оставались холодными, молчаливыми. А фонарик, выпущенный из рук молодой пары или пожилого человека, нёс в себе не просто голос, а крик души. Самый ни на то искренний и тёплый. Каждый из них, как маленькое солнышко, поднимался в небо и горел своим маленьким пламенем, нёсшим огромные надежды сквозь небесную пелену. Слышится довольный гул толпы, смех…        И только они вдвоём были вне праздника. Сидели на пустой площадке, со стынувшими чашками чая. В темноте, неестественной для города тишине. Чжун Ли и Сяо наблюдали за тем, как над морем возвышались фонари, прямо как стая чаек. Это всё выглядело так красиво, что перехватывало дыхание. Кожа парня вновь покрылась мурашками, дунул прохладный ветер, и он снова почувствовал, что мёрзнет. Хотя обычно всегда такое игнорировал, или был настолько занят монстрами, замучен кармой, что просто не замечал. А сейчас он всё чувствовал. И непривычную для себя грусть, застывшую бликами в, казалось, омертвевших глазах, и одновременно огромное впечатление с очередного праздника, и чувство, что он мёрзнет. Но не так, как той самой ночью, когда он был на грани. Тогда рядом была лишь каменная статуя, успокоившая парня, словно провожавшая его душу в иной, совершенно иной мир. Тогда якса думал, что умрёт.        А на данный момент сердце ужасно сильно билось. Напоминая, что он жив, и что в принципе сам Сяо преисполнен энергией и этим странным желанием. Наконец парень осмелился посмотреть в лицо господина Ли. Он чуть не подпрыгнул на месте, когда их взгляды встретились. Чжун Ли усмехнулся – прошло столько лет, а мужчина всё также оставался невероятно мягким, притом, что по натуре своей был крепче любого камня. Моракс встал со своего места и подошёл к краю площадки, оперевшись локтями об перила. Охотник на демонов, глядя на то, как ветер развивает чужие волосы, тоже сделал пару шагов вперёд. Он с какой-то неуверенностью схватился за перила, такие холодные, что ладони мгновенно замерзали. Но быть рядом с господином Ли, даже тогда, когда ему не угрожает какая-либо опасность – просто благословение судьбы. Сейчас Сяо был более чем спокоен и даже счастлив – тоска рассеялась в ночи. Так ведь выражаются люди, когда находятся с теми, кому неимоверно благодарны? Кого хотят запечатлеть своим взглядом, каждый раз моргая? К кому ужасно привязаны не только из-за чувства долга, но и самой ни на то есть нежнейшей любви? Прямо как фотоаппарат. Каждый снимок, где будет профиль Властелина камня. Иначе у Сяо не находится больше слов для сравнений. Он смотрел на сгустившуюся снизу толпу и практически сразу перевёл взгляд на Чжун Ли.       Его мягкая улыбка и неимоверно добрый взгляд… И при этом ужасно мужественная сдержанность во всех отношениях. Мужчина смотрел на окрасившийся в самые яркие цвета порт, то, как колыхают огни на концах шестов, как посреди толпы пробегают танцоры в виде одного большого дракона. Сяо смотрит на него и понимает, как же всё-таки Мораксу нравится мир людей. Нравится ему по-настоящему, не просто как Архонту этих земель. Как любит Создатель своё творение – как только ни может полюбить не-человек людскую жизнь. Так сильно, что своевольно стал её частью. Якса даже не знает, что сказать по этому поводу. Как раньше он никогда не был так близко к людям, но всё равно ужасно их сторонился. Хотя пребывание на крышах постоялого двора смягчило его нелюдимый характер. Плечи юноши дрогнули от очередного порыва ветра. И всё бы ничего, если бы Чжун Ли не издал тихий смешок.       — Ты не замёрз? – Заботливо спросил он. Так, как научился у людей, проживая с ними новую жизнь плечом к плечу. Мужчина, став консультантом, не убавил своей строгости – просто научился ко всему этому быть мягким и проницательным. Не только как стратег, но и как хороший друг.       — Нет… – Прохрипел Сяо, отвернувшись. Его бледные щёки неестественно порозовели. Глядя на то, как подрагивают собственные пальцы, юноша ещё сильнее сжал в своих руках перила. Это чем-то напоминало ему тот вечер, когда якса был готов проститься с жизнью. Было холодно, так, что коченели пальцы и слабели ноги. Но тогда он чувствовал только боль – сейчас же очень ему хорошо. Так, что отдаёт непонятным ощущением в желудок.       — Сегодня прохладно, – добавил господин Ли, — ты видел, как оделись сегодня окружающие? Даже танцоры, крутящие в своих руках пламенные шары, все они укутаны в овечьи шкуры… – Задумчиво произнёс мужчина, выровнявшись, — у меня самого мурашки по коже, когда я вижу твои голые плечи.       Чжун Ли попытался пошутить, так, как в основном делали его старые друзья и приятные собеседники. Но охотнику на демонов было ещё далеко до понимания таких изречений. Он недоумевающе склонил голову вбок, почему-то чувствуя, что на деле должен стыдливо опустить подбородок. Глаза блестели янтарём, и с таким интересом он глядел на Моракса, что на душе у того становилось как-то радостно.       — Возьми, – с улыбкой сказал консультант, снимая с себя пиджак.       — Нет, – запротестовал Сяо, нахмурившись, — не надо, – ещё сильнее смутился парень. Очередное проявление заботы со стороны мужчины заставляло его тело гореть, так, что этого жара вполне хватило бы, чтобы согреться. Одна лишь мысль, что господин Ли готов жертвовать чем-то ради юноши, заставляла его чувствовать себя должником. Хотя якса прекрасно осознаёт, что это не так.       Вместо того, чтобы что-то ответить, Чжун Ли накинул свой пиджак на плечи Сяо и одобрительно кивнул. Как бы, успокаивая парня, показывая, что это что-то вполне естественное. Парень, ощутив на своих плечах чужую вещь, схватился за ткань. Как бы, пытаясь скрыться в нём. Он полностью пропах зелёным чаем и благовониями – тем, что очень напоминает его господина. 

   Мужчина остался в рубашке и жилетке, отделанной янтарём. Слегка стянутый галстук, кремовая рубашка. А не холодно ли ему самому?..

      — Спасибо… – Прошептал Сяо словно в пустоту. Он натянул на себя верхнюю одежду, сжимая в руках плотный габардин. То, что отдал ему господин Ли – благодаря чему парень сейчас не замёрзнет и довольно быстро согреется. 

   Тепло… Даже в Его вещах.

   В одну из ночей яксу согрел холод Его колен. Прямо как и сейчас греет пиджак, но не так сильно, как Его компания. Рядом с господином Ли всегда было хорошо. Особенно сейчас. В этой тьме, поглощённой молчанием. Когда в глазах мужчины искрятся огоньками взлетевшие в небо фонари.

      — Красивые, – начал он, — не думаешь, что нам стоило бы тоже запустить один? – Скрестил руки на груди Моракс, не сводя взгляд с площади.        — Запустить? – Повторил Сяо, — зачем?.. – Прищурился парень, искренне не понимая, что и зачем хочет сделать тем самым Чжун Ли. Вообще, с наступления мирного времени, он начал делать очень много странных и необъяснимых вещей: подолгу наблюдать за птицами, цветением лилий, часами слушать одни и те же рассказы и подкармливать рыб на террасе. Когда адепт ненароком замечал это, то не мог не задуматься о том, зачем…        — Кто-то запускает фонари, как символ чего-то: благодарность за большую прибыль, пожелания близким, просьбы о светлом будущем… – Проговорил тот, мудро, как и подобает консультанту ритуального бюро, — а кому-то хочется увидеть своими глазами нечто особенное и красивое. Другие не хотят отставать от остальных. И есть те, кто не придумал причину. Просто запустить их в небо, чтобы потом дать смысл, ради чего это было сделано, – мужчина отошёл от ограды и вернулся к своему столику. Вытащив из карманов брюк пару монет, он оставил их на блюдечке, в качестве чаевых для закрытой площадки. Сяо, смотря на спину Чжун Ли, задумался. Если Моракс хочет запустить эти фонари в небо, вместе с ним, то к какой категории… К какой категории людей он относит самого себя? Парень сделал шаг к нему, как бы, не желая оставаться в одиночестве. Господин Ли выглядел задумчиво. Его серьёзный взгляд изучал монеты на белоснежном блюдце. Но в один момент он снова стал мягким, когда мужчина поднял голову на парня, верно следующего за ним.        — Фонари… Они тёплые? – Спросил Сяо с искренним на то интересом.       — Да, – кивнул Чжун Ли, — в руках они очень тёплые. Благодаря каркасу, свечи, которая нагревает сам фонарь… Чтобы после он взлетел прямо в небо.        — Вы говорили, что каждый пускает фонари по какой-то причине, – продолжил юноша, поднимая с земли нефритовый коршун, — получить тепло… Считается за причину?       — Согреться? – Вскинул брови собеседник, а потом тихонько рассмеялся, — думаю, более чем. Пойдём?       Сяо кивнул в знак согласия. Вместо того, чтобы пробежаться по крышам и слететь оттуда вниз, он решил преодолеть бесчисленное количество ступенек в компании господина Ли. Парню не терпелось прикоснуться к тем фонарикам, которые долгое время только и делал, что провожал взглядом в небо. От одной лишь мысли на душе становилось приятно тепло и уютно. Особенно заставляло биться сердце то, что сделает он вместе с Чжун Ли. Рядом с тем, чья каменная статуя спасла и согрела его в одну холодную ночь. И чей пиджак сейчас лежал на плечах яксы.