Подкинем кубик.

Ситуация выходит максимально абсурдной. Хочется от стыда зарыться в одеяло. Вроде перед тобой не чужой человек, а самый родной и особенно любимый, но увидеть его обнаженным - довольно серьезный шаг. Поэтому они оставляют одежду, просто рассматривая друг друга в повисшей тишине. Им хватало любования, отмечая для себя каждое изменение. Вот синие глаза никак не могут сконцентрироваться, метаясь по разным сторонам. Грудь вздымается часто, видно, ему неудобно лежать, ведь крылья прижаты к постели. От мысли, что перья могут помяться, неприятно скрутило: недовольства выслушивать придется долгое время. Если перо сомнётся, оно уже никогда не выпрямится, придется вырывать. — Тебе лучше на меня сесть. — убирает прядь волос ему за ухо. — А то ещё своё драгоценное повредишь и повесишь вину на мою душу! — Радость моя. — недовольно нахмурился, приподнимаясь на локтях. — Я не так жестоко с тобой обращаюсь. Не делай из меня изверга. — Значит, я могу дёрнуть одно пёрышко? — радостно залепетал, проскользнув рукой под спину. — Буду таскать как трофей. Нео вместо ответа укусил его за нос, показывая не самый приличный жест средним пальцем. Глядите, чего захотел! Пусть сам себе дёрнет, может, тогда научится бережному отношению. И вообще, такой разговор сбивает всё желание заниматься самым главным. Однако пути назад уже нет — внутри прожигает жажда большего. Может, поэтому Пугод не разозлился, а поцеловал. Целоваться так же странно, только со временем становится приятно. Поначалу щекотно, непривычно, автоматически начинаешь улыбаться. Пальцы цепляются за одежду, взгляды пересекаются, отчего щеки горят. Всякие мысли лезут в голову, тело реагирует дрожью. — Идём дальше? — стоило отдышаться, а не говорить поспешно. — Повторно предлагаю поменять позу. — выдохнул, вытирая пот со лба. — Или ложись на живот, могу пообещать, что не травмирую. — С каких пор я на нижней позиции?! — мотает головой. — Уж нет, давай слезай с меня. — пихнул рукой в плечо. — Давай-давай, кыш-кыш. Спихнул парня, освобождая крылья. Внимание тут же сконцентрировалось на перьях, они от грубого давления слегка помялись, но вполне целые. Достаточно аккуратно расправить и разгладить их. Трепетно относится, приучая к этому Пугода, раз тот настроен на совместное будущее. — Ты вообще знаешь, как продолжать? — помахал крыльями, после чего оставил их в покое. — У меня особого опыта с парнями нет. — В теории понимаю. — тянет руку, зарываясь в перья. — Нужно ли знать? Это дело чувств. — обнимает свободной рукой, целуя висок. — И желаний. Видно, как пытается под себя уложить, ещё и проигнорировал возмущение! Хитрец, уступать не собирается, надеясь на безмолвное согласие. Может, было бы логичнее довериться тому, который хоть теоретически представляет гомосексуальную интимную близость. Но собственная гордость непрошибаема. Всё внутри спорит: часть хочет расслабиться и позволить, часть упирается, чтобы не потерять контроль. — Пугод… — тяжко вздыхает, опуская голову ему на плечо. — Серьёзно, с каких пор я на нижней позиции? Вот когда лезет к крыльям, голова совсем плыть начинает. Слишком хорошо знает, куда прикасаться и как именно. Словно специально тянется туда, где чувствительность сильнее всего. Знает, как желаемое без слов вытребовать. — У меня преимущество есть. — смеётся, поглаживая по голове. — Ну и я тебя хочу. — Вау, новость. — отстраняется, заглядывая в глаза. — Прикинь, у нас желания схожие. — Серьёзно? — наклоняется ближе, касаясь носом. — И что будем с этим делать? — А что обычно делают в таких случаях? — ухмыляется, целуя, не углубляя. — Думаю, нам придётся выяснить… Обхватил шею, наваливаясь, чтобы оказаться сверху. Удобно улегся поверх, а крылья заняли привычное пространство. Свобода движения придавала уверенности. Так действительно лучше, стоило пораньше послушаться. — Но я не знаю как именно, — пожимает плечами, — предлагай варианты. Скинул право выбора, так как самому думать сейчас не особо хочется. Полной уверенности в том, что он сможет взять ситуацию под контроль, нет, но и уступать - плохой вариант. Возможно, просто тянет время, надеясь услышать: «давай потом». Вот только они слишком долго обходят эту тему стороной. Если продолжат в том же духе, то дело до семейного психолога дойдет. Неприятно обсуждать с посторонними личные вопросы. Нео способен самостоятельно разобраться со своей упертостью! — Варианты… — ладонь скользнула по плечу. — Можно кинуть кубик или рулетку крутануть. — смеха в голосе нет, говорит серьёзно. — Так будет честно. Хотя не понимаю, что меня держит, ведь я могу просто заткнуть тебя и… — оттянул воротник халата, обнажив часть плеча. — Надо было всё-таки идти в душ вместе. — Во-первых, ты меня уважаешь. — вытащил телефон из переднего кармана. — Во-вторых, ты бы со мной в душевой кабине не поместился. — указал рукой назад. — Тебе же дороже спорить. Хорошая из них пара, интеллект на одном уровне: собираются решать всё кубиками. В этом, определённо, есть свои плюсы. Если уж бред, то хотя бы совместный. Когда один предлагает глупость, второй спешит подхватить, доводя до ещё большей нелепости. Выходит не ссора, а соревнование абсурда. Однако поддерживать подобное, когда на тебе сидит парень с оголённым плечом, крайне сложно. Его беспристрастный взгляд, уткнувшийся в телефон, и спокойные размышления вслух о чём-то совершенно отвлечённом выглядят провокационно. Будто специально делает вид, что ничего не происходит, хотя прекрасно понимает нынешнее положение. — Короче, четные числа твои, нечетные мои. — берет руку Пугода, прижимая к своей щеке. — В любом случае, я тебе доверяю. — прикрыл глаза. — Только попробуй крылья мне испортить. — Ты так любовно мне угрожаешь.. Цифровой кубик брошен, а вот условия не обговорены. Даже если выпадет какое-то число, что оно должно означать? В этом ошибка Нео — совсем забыл уточнить детали. Недальновидность дорого обходится, и этим, несомненно, кто-нибудь обязательно воспользуется. — Что-то долго. — без особых церемоний отобрал телефон. Быстрый взгляд на экран, и уголок губ чуть дёрнулся. — Чётное число… Может, всё-таки продолжим? А то так и всё желание пропадёт. — Эй! — сразу потянулся за своей вещью, но телефон убрали на стол, подальше от его руки. Пальцы сжались в воздухе, так и не дотянувшись. — Вот надо было… Фраза оборвалась сама собой. Где-то неприятно кольнула обида, мелкая, но всё равно ощутимая. Захотелось тут же ответить чем-нибудь таким же раздражающим: поддеть, вывести из себя, заставить потерять эту невозмутимость. — Какое ещё «желание пропадёт»? — усмехнулся. — Я прекрасно чувствую твоё возбуждение. Пальцы медленно потянулись к поясу халата, развязывая ремень без всякой спешки. Снять его полностью непросто - крылья цепляются за ткань, создавая лёгкое сопротивление. А Пугода всё полностью устраивает. Моментально притягивает его к себе, горячо целуя шею. Попутно стягивает халат, оставляя руки на пояснице. Пальцы скользят верх, задерживаясь у основания крыльев, и перья плавно раскрываются. Нео выдыхает, непроизвольно подаваясь навстречу. Тепло дыхания щекочет кожу, от касаний по спине пробегает лёгкая дрожь. Неловко смеётся, утыкаясь лбом в плечо. — Я вот понять не могу.. — выравнивает дыхание. — В чем прикол лапать мои пёрышки? — Странно, что ты сам не видишь в этом смысла. — глубже зарывается в перьях. — Они мягкие, непривычной структуры… — смеётся, чувствуя укус на своём плече. — И как ты реагируешь, когда я к ним прикасаюсь! Ответ требовался без наглядного примера. — У меня больше напряжения, чем расслабления. — говорит обрывками. — Руки бы тебе поотрывать.. — Потрошитель мой. — ослабляет хватку, слегка отодвигая от себя. — Лучше ложись на живот, сразу легче станет. — целует нос. — Мой вопрос: что ты чувствуешь, когда я трогаю их? Тяжело сравнить это с чем-то обыденным для людей. Даже подходящего варианта нет, потому что крылья - часть тела. Конечно, отличаются от рук и ног, они чувствительнее, дабы улавливать самые легкие потоки ветра. Поэтому каждое прикосновение ощущается куда острее. Нео выдыхает, чуть вздрагивая. Перья непроизвольно шевелятся под чужими пальцами. Он хмурится, собираясь возмутиться, но слова застревают где-то на полпути. — Для тебя это, может, и «мягкая структура». — тихо бросает, стараясь вернуть голосу привычную твёрдость. — А для меня это всё равно что… — запнулся, раздражённо щёлкнув языком. — В общем, прекрати делать вид, будто просто изучаешь. Раз так, значит, время действовать. Слов о желаемой позе так и не добился, всё без толку. Значит, потерпит и полежит на спине. Пугод обхватывает плечи, сбивая своей улыбкой настороженность, не давая времени возражению. Нечего им дуться или спорить. — Эй! Но парень уже устроился сверху. Он опёрся ладонями по обе стороны, нависая чуть ближе, чем нужно, и с довольным видом склонил голову набок. — Два предложения. — напоминает. — Я ждал. Крылья недовольно шевельнулись, задевая и шурша тканью. Сам напросился, право голоса аннулировалось. — Значит так. — продолжает. — Раз ты не смог определиться… — на секунду замолчал, любуясь выражением лица. — …придётся выбирать мне. — Кто тебя этому кринжу научил? — сжал губы, сдерживая смех. — Ты часами читал пособие для соблазнителей? — Это от души вообще-то, — закатил глаза, — у меня есть сертификат соблазнителя. — Да ну!? — Мне было 17! Ты бы таким не занимался!? — Мне нужно увидеть этот сертификат. — всё же рассмеялся. — Почему об этом узнаю сейчас? Пугод снимает свой халат, выкидывая его куда-то. Лежат без действия, вот и бесятся. Хотя, быстро получается у тех, кому лишь бы получить моментальное наслаждение. Удовольствие дело медленное. И, пожалуйста, без глупых сравнений с вином. Нео лучше любого дурманящего средства. Наглядеться невозможно, но этим довольствуется каждый. А вот дотронуться способен только он. Касается шеи, медленно опускаясь к груди. Синева глаз наблюдает за ним из-под полуопущенных век. Кожа на ощупь приятная, слегка тонкая и бледная, словно под ним настоящий ангел. Однако, религиозные сравнения превращают будущие действия в оскорбление. Оставим их фетишистам. — Я оставил сертификат у родителей. — улыбнулся, надавливая рукой. — Не отвлекайся. — Ммм.. — отворачивает голову, натыкаясь на подушку. — Накинулся сверху и потрогать не даешь, едино- Затыкают поцелуем, явно делая это ради тишины. Разговоры сокращать пора, тянутся бесконечно. До кляпа, правда, им ещё долго практиковаться, а руку подставлять опасно: может прокусить. Пугод хмыкает сквозь поцелуй, чувствуя, как Нео пытается что-то сказать. Попытка бесполезная, пресекается вторым заходом. Никакой возможности на возражение, сильнее прижимает к себе. Продолжит до тех пор, пока губы не заболят. Второй рукой снимает нижнее белье, сжимая оголенное бедро. Рядом лежат необходимые вещи - лубрикант и презервативы. Всё для безопасного процесса. — Не могу поверить, что спустя столько времени мы сделаем это. — улыбнулся, беря бутылочку. — Сейчас твои глаза так необыкновенно горят.. — Комплиментами разбрасываешься, а слово «секс» сказать боишься, — оценивающе проводит рукой по его плечу. — Мама не разрешает? Вязкая жидкость выливается на пальцы. Рассматривать её времени нет, пернатый окончательно распоясался, и поцелуи не помогли его утихомирить. Перехватывает руку, прижимая к постели. Ожидаемо возмущается, но быстро сдаётся. Только крылья нервно вздрагивают. Первый палец скользит медленно. Пугод не торопится - ведёт подушечкой по внутренней стороне бедра, оставляя влажную дорожку, обводит вокруг, нажимает, оттягивает, но не входит. Придерживает за талию второй рукой. — Твои глазки прелестны.. — растягивает слова. — А язык прикусить бы. Нео закусывает губу, пытается сохранить контроль, но дыхание сбивается, когда первый палец проникает внутрь. — Боже, — стонет сквозь зубы. — Ты издеваешься надо мной? Крыльям место не хватает, и в голову лезет неуместная мысль: вдруг перья помялись? Так, тихо, думать стоит о внутренних ощущениях. Вот Пугод старается успокоить, поглаживая свободной рукой бедро, а когда тело расслабляется - добавляет второй палец. Теперь готов временно забыть неудобство. Откидывает голову назад, открывая шею, и сразу чувствует поцелуй там, где бьётся пульс. Пальцы внутри находят подходящий угол. Нео всхлипывает, и это выходит так откровенно, что оба замирают на секунду. — Это из-за меня?.. — останавливает движение. — Ебать. — Ты этим и занимаешься. Пугод покраснел, желая стукнул себя по лбу. Испугался, что сделал больно, а выразился некрасиво. Впрочем, выражение лица у любимого не обиженное. Продолжает медленнее. Знает, не у многих первый раз проходит гладко. Стоит хотя бы попытаться сделать всё мягче, пусть потребуется много времени. Им спешить некуда. Дотягивается свободной рукой до маленькой подушки, подложив под поясницу нижнего. Без этого будет больно утром. — Можешь говорить, — не прекращая движение. — Если хочешь. — Я… — ловит воздух ртом. — Я сейчас скажу что-нибудь едкое. — Не сомневаюсь. — Ты… — запинается. — Ты мог бы… ну, знаешь… — Что? — Перестать вести себя так, будто ты меня соблазняешь по методичке. Предупреждал о едком комментарии. Вот же дотошный, нет бы спокойно полежать! Хотя, сам такого выбрал и жалеть не спешит. Каждая фраза вбивается в подкорку, заставляя обращать внимание на оппонента. Другим же сложнее остановить этот бесконечный поток энергии, исходящий от Пугода. Он заполняет собой всё пространство. — Методичка, значит. — пожимает плечами. — Не зря учился. Сгибает пальцы так, чтобы они касались нужного места. Срабатывает моментально: Нео неспособен разговаривать, только вздыхать и сдавленно стонать. Вцепляется в его плечи, оставляя следы. Пугод не возражает. Целует уголок рта, потом скулу, потом что-то ещё, вслепую разобрать трудно. Тело снизу становится текучим. Крылья раскинулись по постели широко, кончиками касаются спинки кровати. Перья мелко подрагивают при каждом движении внутри. Выгибается дугой, пальцы ног скручиваются, ступни упираются в матрас. Губы приоткрыты, глаза закатились, и Пугод смотрит на это заворожённо. Забавно, такая реакция вызвана именно его действиями. А факт того, что он первый мужчина у Нео, приятно тешит эго. Замирает на секунду, рассматривая сделанное: три пальца по самые основания, кожа вокруг натянута, влажно блестит. Парень под ним раскрасневшийся, спокойный, наконец-то молчаливый. Грудная клетка вздымается, словно после долгого бега. Руки лежат безвольно по обе стороны от тела. Смотрит на лицо: брови сведены, губы приоткрыты, на щеках румянец. И ресницы влажные, слипшиеся, дрожат при каждом выдохе. Так красиво. Вынимает пальцы, которые мокрые до середины ладони, остаток лубриканта стекает тонкими нитями, проблескивая в тусклом свете. — Хватит смотреть. Пугод не отвечает. Вместо этого наклоняется, проводит носом по ключице. Губами касается соска, чувствует, как тот твердеет под языком. Обводит сосок кругами, медленно, дразня, прикусывает. Нео вцепился пальцами в его волосы, выгибаясь, пытаясь убрать грудь или подставить сильнее. Вторая рука скользит по бедру, поднимается выше, сжимает ягодицу, пальцами касается того места, которое только что растягивал. Вход влажный, раскрытый, и когда кончики пальцев касаются, крылатый всхлипывает громко, откидывая голову назад. — Стой. Отрывается от груди, смотрит на него. — Чего ты хочешь? Нео молчит. Только сжимает пряди волос, притягиваясь к губам. Целует жадно, глубоко, кусая нижнюю губу. — Тебя. — слово выходит как выдох. — Хватит уже… хватит. Внутри всё сжимается от этого взгляда. Послушно тянется к тумбочке. Скользя по дереву, нащупывая презерватив. Пытается разрывать упаковку зубами, потому что руки дрожат. Упаковка неудачно открылась, из-за чего не достаётся содержимое. Нео вздыхает и отбирает вещь, делая всё самостоятельно. — Белье снимай, — выкидывает в сторону обертку. Продолжает слушаться, стягивает бельё вниз, освобождаясь. А нижний смотрит открыто, без стеснения, терпеливо ожидая. Может, не совсем терпеливо: пальцы быстро касаются члена. Водит большим пальцем по головке, собирая выступившую влагу, и Пугод выдыхает сквозь зубы, подаваясь вперёд непроизвольно. Точно издевается. — Ты надевай, или я вхожу без защиты. — Рискни. Второй рукой подносит презерватив к кончику, и тонкая резина касается кожи. Пугод чувствует каждый миллиметр этого движения. Резина скользит по головке, обхватывая её плотно. Нео придерживает основание, пальцами расправляет, выгоняя воздух. Заканчивает. Проводит по всей длине, проверяя, ровно ли сел, и от этого движения верхний выдыхает, упираясь об кровать, чтобы не упасть. — Нео, — выдыхает, хотя звучит как стон. — Что? — пальцы не прекращают движения, сжимаются чуть сильнее, быстрее. — Прекрати, — выдавливает, впиваясь в плечи. — Или я сейчас… — Что? — повторяет, и уголок губ дёргается вверх. — Кончишь? Так быстро? Пугод хочет ответить, но вместо этого выдыхает, стиснув зубы. Нео снова обводит головку круговым движением. От этого всё тело пробивает крупной дрожью. — Не дождёшься. Хватает запястья, вжимая их в постель. Последовало сопротивление, попытка восстановить контроль, но не дает возможности высвободиться. Наваливается сверху, и руки фиксирует над головой так, что шевельнуться невозможно. Целует требовательно. Зубы царапают губу, язык врывается в рот. Нео тоже кусает, не собираясь сдаваться без боя. Он впервые снизу. С женщинами, конечно, бывало, там то всё иначе. Ведущая роль у него, полный контроль. А сейчас руки прижаты, таз придавлен чужим весом, и единственное, что может, это целовать в ответ, да выгибаться, пытаясь достать хоть куда-нибудь ногами. Но Пугод, чёрт бы его побрал, предусмотрительно устроился между его бёдер, разводя их шире, и ноги только сжимают чужие бёдра, не давая опоры. Да, перед ним самый надежный человек из всех, кого он может знать. Никакого вреда или специальной боли. Но страшно от незнания, что будет дальше. По тому ведет себя нахально, привычно для себя в стрессовой ситуации. Нео смотрит на него снизу вверх. Глаза, наверное, влажные от напряжения и страха. Чувствует, как быстро бьётся сердце. Нервно улыбается, проглатывает дрожь: — Отпустишь или так и будешь держать? Пугод сжимает пальцы чуть сильнее, пернатый чувствует, как кости давят друг на друга. Не больно, но ощутимо. Глаза выдают его страх, и только глухой не услышит изменившийся голос. Пугать его идея отвратительная. — Я не сделаю тебе больно, — говорит тихо, целуя запястье. — Даже если будешь делать вид, что тебе всё равно. Я не сделаю. Горло сжимается от этих слов. Всё куда сложнее, ведь боится неизвестности, а не своего парня. — Знаю, — выдыхает. — Я знаю. Просто… Пожимает плечами, стараясь быстрее подобрать слова. Пробивает на смех, легкую истерику, и нервный тик. Нео говорит, объясняет свой непонятный страх, извиняясь, смеётся. Пугод обнимает, дотрагиваясь до основания крыльев с предельной осторожностью. — Как перепугался, ну разве можно себя доводить? — взъерошил его волосы. — Может, тебя пощекотать? Сразу всё пройдет. — Нет! — выдыхает сквозь смех. — Я сейчас, я просто… я не знаю, почему я… и. Заместо щекотки проводит по крыльям, желая перевернуть пташку на живот и зарыться лицом в основание. Нео вздохнул, обхватывая шею Пугода. Теперь дрожь от приятных действий, а не страха. — Давай на живот ляжешь? — повторная попытка. — М? — Обратно за своё.. — закатывает глаза. — Я обнимать тебя хочу. Аргумент принят. Быстро сдаётся, выпускает из объятий и сразу прижимается к губам любимого. Точно, они оба голые лежат с возбуждением, которое усиливается от прикосновений. Пока длится поцелуй, нужно сделать решительный шаг. Руками проводит по бедрам, останавливаясь на талии. Входит медленно, придерживая спину. Нео вскрикивает в губы, крылья трепыхаются, окончательно скомкав постельное белье. Боль давящая, местами острая. Ожидание были совсем другими. Все книги и имеющиеся источники врут о сексе! Вот в фильмах, черти сценаристы, как же быстро герои кувыркаться начинают. Правду же говорить невыгодно. Лгут, ощущения далеки от приятных. Просто болезненно. Он не плачет, это пот, это просто реакция, это… — Больно? — останавливается, всматриваясь в выражение лица. — Птенчик? — А? — жмурит глаза, вдыхая через рот, голос ломается. — Это пиздец.. Рука Пугода, которая держит за талию, проскользнула вниз, приподнимая чуть выше, меняя угол. Движение мягкое, бережное, но Нео всё равно вздрагивает, чувствуя, как внутри всё рвётся от этого смещения. — Просто дыши. Нео и так пытается. Боль пульсирует, разливается по пояснице, отдаётся в крыльях, которые уже не могут найти места. — Я сейчас… — ловит ртом воздух, пытаясь сфокусироваться. — Я сейчас… просто… блядь. Вторая руки поднимается к основанию крыльев. Массирует, оттягивает, просто гладит. Это помогает постепенно расслабить мышцы, напряжение начинает отпускать, но боль остаётся. Они лежат так долго. Сколько точно - неизвестно. Нео чувствует, как боль постепенно отступает. Пугод старается держаться, не навредить, заталкивая нетерпение глубоко внутрь. — Можешь двигаться. — Уверен? — Нет. — приоткрывает глаза. — Мы просто так до утра пролежим, похуй, идем до конца. Запихать бы гордость этого парня куда поглубже. А пока получается запихнуть свою гордость в него. Разница, к счастью, небольшая. Выделываться перестанет. — Ногами обхвати. — Думаешь.. — выдыхает. — Легче станет? — Мне точно будет удобнее, за тебя не ручаюсь. — подмигнул. — Иначе я начну обращаться к тебе как в дешевом ситкоме. Нео смеётся, мышцы живота сокращаются, и всё сжимается внутри. От этого дыхание перехватывает. Нечего уже стесняться. — Отрубить бы тебе интернет. — поднимает ноги, обхватывают талию. — Если начнёшь называть меня «детка» или «зайка»… — Не начну. — целует в уголок губ. — Ты для меня птенчик, пташка. — входит глубже, продолжая массировать основание. — Дивное создание с придирчивым характером. Он полностью внутри. Чувствует каждый миллиметр: мышцы сжимаются, дыхание подстраивается, но этого очень мало. Хватит держаться, с ума сойти можно таким темпом. Начинает двигаться, не отрывая взгляда от лица. Крылатый под ним, смотрит синющими глазами, надумывая вцепиться в плечо. Выгибается, откидывает голову назад, открывая шею, и пользуясь моментом проводит языком, оставляя засосы. Внутри всё ещё тесно, благо смазка облегает проникновение. Толчки плавные, с длительными паузами. Постепенно становится легче, это понятно по реакций: вдохи сменились красивыми, протяжными стонами. До этого получалось их выбивать, но вяло, сдерживался. Брать и требовать открытости некомпетентно, со временем сам раскрылся. — А ты раньше кончил. — ухмыляется, замедляясь. — Приятно? — Сволочь ты. — кусает шею, но получилось неудачно, схватился слабо. — Крылья мне мнешь и.. Быстро целует, ускоряя темп. Нео только-только стал послушным, позволяя трогать как угодно. Начнется трёп, растянется на минуты три, и какой кайф тогда? Поговорят после интима, если силы останутся. Перья скользят по спине, от этого мурашки пробегают. Крылья мягко обнимают, создавая некий кокон. Нечто новенькое, раньше такого не вытворял. — Моё ты чудо.. — трется носом об его нос. — Восхитительный. Толчки становятся глубже, быстрее, и Пугод чувствует, как внутри нарастает то самое наслаждение. Всё тело натягивается струной. Нео дрожит, сжимается вокруг, не отпускает, пальцы впиваются в спину. Второй раз кончает - с хриплым, сорванным криком. Изливается следом, вдыхая глубже, удерживая себя на руках. Крылья опускаются, давая больше воздуха. — И что.. — Нео вытирает лоб. — Что говорить после такого? — Давай ещё раз. — Чего!? — Что со слухом? — выходит из него, садится, стягивая презерватив. — Я серьезно. — Ты с ума сошёл? — выдыхает, неуверенно мотая головой. — Я еле дышу! — Отдышишься, — целует лоб. — Подожду. Настойчивостью своего не добьется, нужны весомые аргументы, которых достаточно. Они только начали, разогрелись и если продолжат, то получает невероятную эйфорию. Будет ещё прекрасно поменять позу. — Ты резинку натянуть неспособен — закатывает глаза. —Не знаю.. — Поздно ломаться, кто вообще после одного раза останавливается? Пугод откидывается на спину, вытягиваясь во весь рост. Руки закидывает за голову, смотрит в потолок. Слышит дыхание, краем глаза наблюдая, как Нео приподнимается, рассматривая крылья. Проглаживает перья, проверяя каждое, боясь увидеть помятое. — Мятые есть? — спрашивает тихо. Парень выдыхая с облегчением, когда пальцы находят всё целым. Поломанные просто придется вырывать, а это очень больно. Теперь время тянуть некуда, нужно дать ответ. С одной стороны, никакой проблемы нет, согласен полностью. С другой стороны..перышки могут пострадать. — Не знаю. — разминает спину. — Не сильно против, даже очень за, но.. Пугод тянет руку, касаясь его бедра. Ведёт пальцами по внутренней стороне, кожа ещё горячая, влажная. Нео вздрагивает, но не отстраняется. — Знаю, — притягивает ближе. — Ты хочешь. Садится, достаёт новую упаковку с тумбочки. Рвёт руками, учитывая прошлую ошибку. Достаёт презерватив, надевает быстро. Потом поворачивается к пернатому, который глубоко над чем-то думает. — Что тебя так волнует? — Эх — протирает лицо руками. — Нет глаз на затылке, что бы глянуть, какой ужас творится с крыльями сзади. Ревновать своего парня к части его тела довольно странно. Слишком сильно заботится о них, хотя, может быть, это нормально. Других крылатых никогда не видел. Возможно остальные такие же характером. Будь у него такая красота, оберегал бы всеми силами. — Давай на этот раз сверху сядешь. — облокотился об спинку кровати. — Ничего не помнешь. В итоге Нео соглашается без возмущения. Стоило раньше аргументом ставить его драгоценность. Крылья расправляются за спиной, накрывая полупрозрачной тенью, и перья касаются бёдер Пугода, скользят по коже. Он смотрит на него: волосы растрёпанные, грудь вздымается. Непривычно быть сверху, контролировать, выбирать ритм и глубину. — Так лучше, — утыкается носом в шею, вдыхая. — Ты пахнешь… — Чем? — Мной, — фыркает. — Ты пахнешь мной. Пугод смеётся, пока целуют его шею, спускаясь к груди. Губы оставляют за собой дорожку, от которой кожа горит. Пальцы скользят по животу, сжав торс. — Пташка моя. — выдыхает, когда язык касается соска. — Ты..если ты будешь… — Что? — поднимает голову, смотрит сверху вниз, и в глазах искреннее любопытство. — Если я буду что? Хочется ответить язвительно, но вместо этого выдыхает, потому что второй сосок обхватывают пальцами, и всё тело пробивает крупной дрожью. — Ты… специально. — выдавливает, схватив плечи. — Естественно. — игнорирует хватку. — То есть меня лапать можно, а мне тебя нельзя?? Всё же выпрямляет спину, сжимая бедра ногами. Настроение приподнятое, самое время портить его другим. Плавно махает крыльями, наклоняя голову набок. Пугод смотрит на перья, переливающиеся в свете. Каштановые волосы падают на лицо, закрывая один глаз. — Я долго думал, что мужчины привлекают меня чисто платонический. — ёрзает на месте, пытаясь сесть удобнее, а может просто дразнит. — Теперь так не думаю. — Как это мило, аж сердце тает. — натягивает улыбку. — Только, тебе не кажется, что соблазнять и игнорировать биологические потребности своего мужчины, слегка некрасиво? Нео полностью раскрывает крылья, вызывая этим действием оцепенение. Ударило прямо в голову. Ну, может не совсем в голову, но точно ёкнуло внутри. Вот засранец! Хватит, ходов у него больше нет, сам всё потратил. Желания поменять позу отсутствует, ибо это расположение позволяет беспрепятственно гладить перья. Пугод хватает за плечо, тянет на себя и обхватывая талию, медленно входит. Нео обхватывает шею руками, опуская голову. Крылья вздрагивают, но не смыкаются - их гладят у основания. Медленное, тягучее движение внутрь, и чувства обостряются. Теперь по другому, без примеси тупой боли. Внутри становится жарко. — Ах ты… — выдыхает, и голос срывается. — Что? — целует его в уголок губ, продолжая толчки. — Что ты хотел сказать? Нео ловит ртом воздух, чувствуя, как пальцы Пугода гладят крылья, перебирают перья, и каждое прикосновение сплетаются с ощущением полноты. — Что ты… — пытается собрать мысли, но из него выходят почти полностью, снова входя до конца. Слова теряются, превращаясь в стон. — Не слышу, — шепчет, ярко улыбается. Находит чувствительную точку у оснований, надавливает. — Эй! — вскрикнул, пытаясь стереть слезы с щек. — Пугод! — Что? — ускоряется, находит нужный угол, от которого Нео теряет способность думать. — Ты хотел сказать, что я невыносим? Что я мерзавец? Что ты меня терпишь только потому, что… — Заткнись, — перебивает, и пальцы его вцепляются в спину, ноги обхватывают, притягивая ближе, глубже. — Просто… не останавливайся. Пугод замолкает. Невыносимое существо: ему дразнить можно, а другим нельзя! Сразу начинает давить на жалость. Приходится поддаваться, любит сильно. Двигается быстрее, заставляя стонать громче, откровеннее, не стесняясь. — Вот так. — целует шею. — Вот так, мой хороший. Нео чувствует, как внутри нарастает напряжение. Пытается замедлить, но не позволяют. Может, это к лучшему, вдруг собьет внутреннее наслаждение. Кончает во время глубокого поцелуя, усиливая его. Пугод кончает следом, разрывая поцелуй. Укладывает Нео на свою грудь, после того, как дрожь сотрясает тело. Они лежат так. Обнимаются, восстанавливают дыхание. Нео прикрывает глаза, пока гладят по спине. Сам же совладать руками неспособен, слабость дикая. — Я что вспомнил.. — пытается приподняться. — А разве кубик выбирал нижнюю роль? — Ааа.. — нервно смеется, обратно прижав к себе. — Конечно, как иначе? Думаешь, я способен тебя обмануть? — Вообще-то способен. — тон спокойный, недовольства нет. — В следующий раз решаем честным способом.