Как положено другу-магу

Если всё плохо, то это ещё не конец сказки

      Светские беседы с годами не становились менее скучными, но Трисса научилась воспринимать их как данность. Выбирать не приходилось: уступать отцовский трон внуку тётки Аделаиды она не собиралась.       Среди гостей прошла рябь. Кажется, обсуждали кого-то новоприбывшего.       Кто ещё явился засвидетельствовать своё почтение молодой королеве? Откровенная скука и сарказм в собственных мыслях давно стали привычны.       До её слуха доносились лишь обрывки фраз. Как это часто бывает, захотелось наплевать на этикет, обернуться и узнать подробности. Но королеве ведь не пристало. После такой вольности тётка долго будет расстраивать отца россказнями о его непутёвой дочери и докучать ей самой сравнением со своим блистательным внучком. Который, к слову, в свои двадцать два ни оружие держать не может, ни умом не блещет, ни даже в седле сидеть толком не умеет. Но паршивой овцой этой семьи старуха Аделаида давно назначила Триссу.       Сохраняя иллюзию вежливого внимания к разговору тётки с медлительным приезжим дворянином (дочка которого была на выданье), королева прислушалась как могла к голосам вокруг.       — Вдовец, — многозначительно шептали одни.       — Маг! — скорее к слову, чем правда восхищённо, восклицали другие.       — С детьми… — скучающе вздыхали третьи.       Фантомно кольнул иссиня-чёрный узор под левой лопаткой. Трисса без сожалений, хоть и с трудом, оттолкнула зашевелившиеся воспоминания.       Размышляя, что, наверное, не следовало надевать оберег на коронацию, женщина не заметила, как зал вокруг притих. Беглый взгляд на Аделаиду открыл необычную картину: бровь старухи поднялась, губы сжались в морщинистую линию, а в глазах стояло такое неприкрытое презрение, какое и Триссе-то редко доставалось. Кого она там увидела?       Королева обернулась — изящно, как требует этикет, — и застыла.       Повзрослел — единственное, что заметила женщина, прежде чем маг склонился в безупречном поклоне. Чудесным образом этикет никогда не был для него проблемой. В отличие от Триссы.       Смольные волосы острижены короче, чем в последнюю их встречу. И когда мужчина заговорил, его голос оказался твёрже и ровнее того, который она помнила.       — Ваше Величество королева Трисса. Мои поздравления, — маг выпрямился. Как и прежде, поражая всякого, кто знал о его происхождении, умением ориентироваться в правилах высшего света, он произнёс в меру почтительно, искренне и сдержано: — Сожалею, что не смог явиться к церемонии, задержался дорогой. Пускай Ваше правление будет спокойным, а королевство процветает.       Бледность в заострившихся чертах контрастировала как с волосами, так и с неизменно чёрной мантией и таким же чёрным камзолом под ней. Траур — подсказали мысли. За восемь лет лиственно-зелёные глаза потускнели, но всё так же не выдавали чувств своего владельца.       Королева плавно кивнула.       — Сэр Маркус Айзер, — голос не дрогнул, улыбка вышла правильной. Пожалуй, она могла бы ими гордиться… — Ваши пожелания — да Судьбе бы в руки.       Его улыбка по-прежнему была образцовой.       В десять лет Трисса впервые сбежала из дворца. Не от плохой жизни: король и королева горячо любили свою непоседливую дочурку. Скорее, от скуки.       С детьми благородных фамилий ей было неинтересно. Кто придумал такую глупость, что девочка не может быть рыцарем? Трисса никогда не любила кукол, вышивку и бездействие — разве подходила она на роль сказочной принцессы, которую стережёт в башне дракон и спасает прекрасный принц? Она сама победит дракона и сразится с принцем — чтобы не расслаблялся — а потом отправится путешествовать по миру и сражаться с чудовищами. Но такой сценарий почему-то не нравился ни знатным детям, ни их не менее знатным родителям. Отец с матерью даже просили Триссу не предлагать гостям такие игры.       Большую часть времени из её сверстников во дворце были только дети слуг. Которые точно так же играть с принцессой не хотели. Триссу это задевало: сами дети охотно носились в догонялки и дрались на палках, воображая на их месте мечи; так почему же они разбредались кто куда, стоило показаться принцессе? Она не стала бы жаловаться родителям, если бы проиграла слугам — это ведь всего лишь игра!       Но дети как дворян, так и слуг с ней не играли, а взрослые и вовсе считали её идеи глупостями. Так что девочка выбралась из дворца и отправилась туда, где бы никто не мог знать, что повстречал принцессу.       Едва вступившее в свои права лето не успело разморить природу зноем, сады столичной окраины ещё по-весеннему цвели и благоухали. Живая изгородь одного из них особенно привлекла внимание Триссы: дикая, словно её отродясь не касалась рука садовника, но такая изящная, что самые элегантные дворянки обзавидовались бы.       Девочке ужасно захотелось заглянуть за неё. Казалось, какая-то древняя тайна манила своего героя. И Трисса не видела причин отказывать этому зову.       Пришлось обойти практически всю изгородь, прежде чем нашёлся путь внутрь. Взбираться на разлапистый каштан мешал путающийся в ногах подол платья, и девочка пообещала себе, что в следующий раз обязательно наденет брюки с рубахой вместо платья и лосин.       Только стоя на ветке над самой изгородью, Трисса осознала: она не учла, как будет спускать с такой высоты. Неподалёку располагалась беседка, только вот девочка сомневалась, что сможет дотянуться до неё… Но думать об этом не осталось времени. Потеряв равновесие, принцесса сорвалась и едва успела уцепиться за ветку — наверное, только это спасло искательницу приключений от несомненно весьма болезненного приземления. Однако долго непривыкшие руки удерживать вес хозяйки не смогли. Трисса свалилась в густые заросли травы со внутренней стороны изгороди.       Девочка приподнялась с прибитой её падением травы. Наверняка рыцари из саг тоже падали — просто об этом никто не говорит. Трисса досадливо потёрла сбитую коленку. Нос защекотало, как от запаха астр. Принцесса поспешила выбраться из зарослей и оглядеться.       Невысокая свежая трава укрывала всю землю, кроме выложенной широкими камнями дорожки, что вела в разные стороны: к дому старой постройки и к той самой укрытой зеленью беседке. Последняя особенно приглянулась Триссе. Где же быть загадке, если не там? Девочка оттряхнула руки-ноги и обзаведшееся затяжками голубое платье и уверенно зашагала к цели.       По мере приближения из-за живой стены девичьего винограда стало показываться движение чего-то светлого. Трисса затаила дыхание и сошла с дорожки, чтобы взглянуть на чудо, не спугнув его.       От беседки раздавалось тихое бормотание. На каком-то забытом древнем языке — решила девочка, не сумев разобрать слов.       Воображая, как научится этому старинному языку, Трисса подкралась к самым перилам и во все глаза уставилась на представившуюся её взору картину: пергамент покачивался в воздухе, а перо само выводило на нём какие-то загадочные символы.       Трисса машинально протянула руку и… чихнула. Пергамент и перо упали.       — Э-эй! — раздался изумлённый мальчишеский голос. — Ты ещё кто?       Принцесса озадаченно нахмурилась и склонила голову на бок: она не думала, что у её тайны будет голос. И голос старца, навевающий пыльную старину, – ещё куда бы ни шло! Но какого-то мальчишки?..       Только вот в саду, куда её зазвала её тайна, принцесса оказалась не одна.       Худое лицо показалось над перилами. На удивлённые зелёные глаза спадали растрёпанные тёмные волосы. Мальчишка казался малость старше Триссы.       Разве древние загадки могут так выглядеть?       — А… Ты кто? — только и смогла произнести не менее растерянная девочка.       — Кто первый задал вопрос? — нахмурив брови, незнакомец строго задал риторический по своей сути вопрос.       — Я-я Иса, — запнувшись, солгала принцесса.       В любой другой ситуации Трисса, наверное, не стала бы отвечать вовсе, но она заинтересовалась непривычной постановкой вопроса и тем, как быстро мальчик нашёлся с ним. Тем временем он сощурил глаза и окинул незваную гостью пристальным взглядом, под которым принцесса едва не оробела. Она вздёрнула подбородок и прищурилась в ответ, недовольная тем, что незнакомец не назвался.       — Маркус, — сообщил мальчик, закончив разглядывать Триссу. Он ускользнул внутрь беседки, но почти сразу же вновь показался с теми самыми пером и пергаментом. — Ты к Элмеру Айзеру?       — Нет… — принцесса медленно покачала головой.       — Тогда что ты здесь делаешь? — Маркус чуть перегнулся через перила, словно мог получить ответ без слов, если бы смотрел достаточно пронзительно.       — А ты? — Под напускным упрямством Трисса спрятала растерянность: никакой предлог не шёл в голову. Но не говорить же про теперь кажущуюся глупой затею с поиском великой тайны. Если бы она хотя бы предполагала, кто такой Элмер Айзер или что из себя представляет это «здесь»…       Маркус почти положил голову на плечо. От его невпечатлённого взгляда принцессе стало неловко, чего обычно она за собой не наблюдала даже в самых абсурдных ситуациях.       — Я… — Взгляд Триссы забегал и наткнулся на пергамент. Нарочито резко она спросила: — Это стихи?       Вздрогнув, мальчик отдёрнул лист от подавшейся к нему девочки. Маркус скрылся за стеной виноградных листьев. Принцесса тихо выдохнула и принялась придумывать ответ, уверенная, что теперь мальчишка точно не отстанет.       Он вышел из беседки на каменную тропку и, строго глянув на девочку, коротко кивнул по направлению к дому. Сохраняя угрюмый вид, Маркус медленно пошёл по дорожке. Но тронувший бледную кожу румянец выдал смущение, и Трисса хихикнула в руку. На брошенный вполоборота хмурый взгляд принцесса притворилась, что просто кашлянула — хоть где-то ей пригодились скучные светские рауты.       — Куда мы? — нагнав Маркуса, поинтересовалась девочка. Она во все глаза глядела на всевозможные растения и зачем-то расставленные на невысоких каменных колоннах фонари.       — Ты — на выход, — безразлично сообщил мальчик.       Трисса надула губы, но Маркус не обернулся. Ну и пожалуйста.       Они прошли мимо дома. Отворив калитку, мальчик остановился прямо на проходе и тронул подбородок, лицо приобрело вид глубокой задумчивости. Принцесса ждала — уж это она умела.       — Совсем запамятовал, — печально произнёс Маркус, — вошедший в этот сад не сможет покинуть его вовек.       Девочка похолодела, сердце громче застучало о рёбра. Взгляд забегал.       Как же родители? Что ей теперь делать? Нет, не может такого быть… Она же не знала, она просто хотела посмотреть!       Трисса не сразу поняла, что Маркус щёлкал пальцами у неё перед лицом. Шмыгнув носом, она посмотрела на него. Мальчик поджал губы. Удивление на его лице сменилось виной, когда взгляд неловко сполз в землю и Маркус вздохнул. Словно через силу он взглянул Триссе в глаза.       — Рыжая, я…       — Иса, — не своим голосом от подступившего к горлу кома пискнула она.       — Иса. Я пошутил, — Маркус шагнул за калитку и криво улыбнулся. — Видишь, всё в порядке.       С мальчиком действительно ничего не случилось. Он протянул девочке руку. Трисса медлила. И как ты, такая трусиха, собралась победить дракона? Она глубоко вдохнула, порывисто взялась за поданную руку для надёжности — вдруг сад одну её отпускать не захочет? — и, зажмурившись, шагнула. Принцесса подождала, но ничего не происходило. Тогда она открыла глаза и отпустила Маркуса.       Он виновато потёр шею, вперив взгляд в гравиевую дорогу, и пробормотал:       — Глупая шутка, извини…       — Красивые стихи, — хитро бросила Трисса вместо криков и ругани. Не дожидаясь реакции Маркуса, она побежала. Сдержать ухмылку не удалось, когда девочка всё же услышала, как мальчик ахнул.

Лучи рассвета красовались

В ветвях деревьев, на стене,

Там, где надежды занимались,

А ночь была темна вдвойне…