Лисий демон

Сырой бетон общежития «Лисьей норы» пропитался тем самым запахом, что всегда предвещает бурю. Ники Хэммик сидел на облезлом диване, закинув ноги на кофейный столик. Его карие глаза, которые на данный момент сменились на голубые глаза — неестественно яркие, цвета арктического льда, в которых никогда не отражался свет ламп — лениво следили за тем, как Кевин Дэй в сотый раз пересматривает запись матча. Остальные Лисы были рассредоточены по комнате, как детали сломанного механизма. Сет и Элисон негромко препирались в углу, Мэтт пытался вовлечь притихшую Рене в обсуждение планов на выходные, а близнецы Миньярд замерли по обе стороны от Нила Абрама, создавая живой щит из ледяного безразличия и скрытой угрозы. Они не всегда знали, что Николас Эстебан Хэммик не просто «кузен близнецов». Они иногда видели девять серо-черных хвостов, которые сейчас незримо для человеческого глаза заполняли половину комнаты, оплетая ножки мебели и щекоча лодыжки сокомандников. Ники вдохнул воздух. От Лисов пахло жизнью: кислым адреналином Нила, горьким табаком Эндрю, приторными духами Элисон. И густой, маслянистой тьмой, которая манила его больше всего. Он был Ногицунэ — духом крови и смерти, древним, как сама земля, и голодным, как зимний лес. Этой ночью «обедом» стал один из местных фанатов «Воронов», который решил, что будет отличной идеей подкараулить Нила у парковки с битой и парой гнилых оскорблений в адрес его матери. Ники нашел его раньше. Когда парень обернулся на шорох, он увидел не жизнерадостного защитника «Лисов», а нечто, выходящее из теней. Голубые глаза Ногицунэ светились восторгом. — Ты пахнешь так… дешево, — прошептал Ники, и его голос раздался сразу из всех углов темного переулка. — Столько злобы, а на вкус, небось, как протухшая овсянка. Но я сегодня не привередлив. Парень не успел даже закричать. Когтистые пальцы, длинные и тонкие, вошли в его живот так легко, словно это был подтаявший пломбир. Ники не убивал сразу. Ему нравилось чувствовать, как жизнь вытекает по капле, как ужас кристаллизуется в душе жертвы. Он методично, с хирургической точностью, извлекал внутренности, развешивая их на железной ограде, словно праздничные гирлянды. Жертва еще хрипела, глядя на свои собственные ребра, обнаженные и белые в свете луны. Ники улыбнулся, обнажая клыки. — Тсс… не порти момент. Достав из кармана катушку ослепительно-белых ниток и иглу, он принялся за завершающий штрих. Движения были нежными, почти любовными. Стежок, еще стежок. Когда полиция найдет это месиво, они увидят тело с зашитыми веками. Чистый белый хлопок на фоне багрового ужаса. Глаза бедолаги Ники аккуратно упаковал в пластиковый контейнер — подарок для лесных лисиц. — Блять, ну и вонь от тебя, — Ники поморщился, обгладывая напоследок печень жертвы. — В следующий раз выберу кого-то почище.

***

Вернувшись в общежитие, Ники сбросил морок «нормальности» только в ванной. Его пепельно-серые волосы были спутаны, а на белом кимоно расплывались пятна, которые он лениво лизнул — кровь на вкус была металлической и бодрящей. Дверь в ванную без стука распахнулась. На пороге стоял Эндрю с ножом в руке и сигаретой в зубах. Его взгляд упал на девять серо — черных хвостов, которые Ники не успел спрятать. — Опять жрал всякое дерьмо на улице? — ровно спросил Миньярд, даже не моргнув при виде демонической формы кузена. — Твоя вонь мешает мне спать. Ники обернулся, его голубые глаза сузились. Дух внутри него вздыбился, готовый разорвать любого, кто посмеет осквернить его покой. Но это был Эндрю. Это были Лисы. Его стая. Его личная коллекция сломанных, но драгоценных душ. — Прости, Эндрю, — Ники хихикнул, и в этом звуке послышался лай лисы. — Засранец оказался слишком жилистым. Эндрю подошел ближе. Ему было плевать на когти и древнюю мощь Ногицунэ. Он просто протянул руку и грубо дернул Ники за один из хвостов. — Помойся, — бросил он, выходя. — И если ты оставишь хоть одно пятно крови на кафеле, я вырежу тебе язык, дух ты ебаный или нет. Ники посмотрел в зеркало. Его отражение оскалилось. Он никогда не тронет Лисов. Не потому, что не может — о, он мог бы пожрать их всех за один присест. А потому, что их души были слишком интересными.

Черная, выжженная пустота Эндрю. Тлеющий костер Нила. Болотная муть Аарона. Золотистая, пропитанная скорбью чистота Рене. Кевин острый, ослепительно белый клинок гордости. Тёплая земля под ногами Дэн. Спокойный, надёжный камень Мэтт. Элисон ослепительный розовый свет с острыми краями стекла. Сет который был как горький дым от сгоревших надежд.

Они были его садом. А он был их цепным псом, который по ночам превращал их врагов в кровавое искусство, оставляя на утро лишь белые нитки в пустых глазницах тех, кто посмел косо на них посмотреть. Ники включил воду и начал вымывать пепельные пряди. Завтра он снова будет улыбаться, шутить про парней и бесить Кевина. А сегодня ночью Башне Лисов стоит запереть двери.

***

Ники всегда был слишком громким, слишком тактильным и слишком «человечным». Лисы привыкли к его навязчивым шуточкам, но иногда в раздевалке повисала тишина, от которой у Нила чесались шрамы, а Эндрю непроизвольно сжимал рукоять ножа. Нил заметил это первым. В тот вечер он возвращался с ночной пробежки и увидел Ники в тени за стадионом. Хэммик стоял над телом какого-то заносчивого придурка, который утром толкнул Кевина. Нил замер, глядя, как из спины Ники медленно, словно дым, разворачиваются девять угольно-черных хвостов. Ники не оборачивался, но его голос прозвучал прямо в голове Нила: «Он пахнет страхом, Абрам. Хочешь кусочек?» Нил лишь поправил повязки на руках. После Балтимора его было трудно удивить потрошением, но то, с какой нежностью Ники вдевал белую нить в иглу, заставляя веки жертвы сомкнуться навечно, заставило Нила почувствовать странное родство. Он просто кивнул и пошел в душ. Кевин старался об этом не думать. Его волновал только экси, но когда на поле противники внезапно начинали запинаться о собственные тени, а их глаза стекленели от невыразимого ужаса, Дэй лишь сильнее сжимал клюшку. Он знал, что Ники — это не просто кузен Миньярдов. Он видел, как в моменты ярости зрачки Ники затапливают всю лазурь его глаз, превращая их в бездонные ледяные колодцы. Кевин просто молча принимал подношения в виде идеальных пасов, стараясь не смотреть на когти, которые Ники иногда забывал спрятать под перчатками. Рене была единственной, кто смотрел Ногицунэ прямо в лицо. Однажды она застала его на кухне, когда он слизывал кровь с длинных пальцев. Его серые волосы разметались по плечам, а лисьи уши нервно дергались на каждый шорох. Рене не потянулась за ножом. Она поставила перед ним кружку чая и мягко коснулась его плеча. — Тебе не обязательно нести этот голод в одиночку, Ники, — прошептала она. Ники оскалился, демонстрируя острые клыки, но звон ее чистой, искрящейся души подействовал на него как успокоительное. Он не сожрал её только потому, что её доброта была самым редким деликатесом в его долгой, проклятой жизни. Мэтт и Дэн жили в блаженном (или намеренном) неведении, пока не обнаружили в мусорном баке за общежитием пакет с брендовой одеждой, насквозь пропитанной чем-то бурым. Мэтт тогда лишь побледнел, а Дэн, заметив странный, торжествующий блеск в глазах Ники за ужином, просто запретила всем задавать вопросы. Она была капитаном и знала: пока монстр играет за их команду и не трогает своих — он лучший защитник, которого можно пожелать. Элисон и Сет относились к этому с долей цинизма. Элисон как-то раз в баре заметила, что тени вокруг Ники живут своей жизнью, затягивая в себя особо назойливых ухажеров. — Хэммик, если ты собираешься кого-то пришить, делай это не в моем присутствии, — бросила она, поправляя макияж. Сет же просто ценил тишину. Те, кто исчезал после встречи с Ники, больше никогда не открывали рот, и Сета это чертовски устраивало. Аарон ненавидел это. Его научный склад ума бесился от того, что кузен — оживший миф, питающийся чужой болью. Но когда Ники однажды пришел к нему, весь в чужой крови, с запутавшимися пепельными волосами и тихим скулением, Аарон молча достал аптечку. Он знал, что этот дух — единственное, что удерживает их семью от окончательного краха. Он распутывал его волосы, стараясь не смотреть в пустые, голубые глаза, которые видели смерть во всех её проявлениях. Эндрю всегда знал. С самой первой встречи. Он позволял Ники играть в «нормального человека», пока тот выполнял свою часть сделки: защищать стаю. Когда ночью Ники возвращался с охоты, пропахший медью и сырой землей, Эндрю лишь курил, глядя, как черные хвосты стелются по полу. — Ты отвратителен, — говорил Эндрю, выдыхая дым. — Но ты мне доверяешь, — хихикал Ники, и в его голосе слышался шелест сотен мертвых душ. Эндрю не спорил. В мире, где люди — чудовища, иметь на своей стороне настоящего демона было единственным логичным решением.

***

Раздевалка после матча с «Шакалами» воняла не только потом, но и застарелой гнилью. Эти уроды весь второй тайм метили в колено Нила, и Ники, чьи глаза к финальному свистку стали цвета замерзающего океана, едва дождался темноты. Ваймак стоял у кромки поля, когда тени в углу парковки начали неестественно удлиняться. Он видел, как Ники повел плечом, и его обычная олимпийка с треском разошлась, превращаясь в тяжелое, белоснежное кимоно с широкими рукавами. Из-за спины, одна за другой, выплеснулись девять хвостов — пепельно-серых, с угольно-черными, словно окунутыми в сажу, кончиками. Такие же серые уши с темными отметинами на пиках нервно дернулись под копной длинных, почти белых волос, рассыпавшихся по плечам. — Постарайся без лишнего шума, Ники, — хрипло бросил Ваймак, прикуривая. — Мне завтра еще объяснительную писать, почему у них три игрока основы «внезапно пропали». Ники обернулся, его лицо в лунном свете казалось фарфоровой маской. — Они были слишком громкими, тренер. У таких всегда самый сладкий страх.

***

Когда через час Лисы собрались в общей гостиной общежития, дверь распахнулась с тяжелым глухим звуком. На пороге стоял Ногицунэ. Белое кимоно было белым лишь наполовину. От подола до груди оно было залито густой, еще дымящейся кровью. Пятна расплывались по дорогой ткани, как узоры на мантии ведьмы. Ники, несмотря на всю свою древнюю грацию, ел как зверь — жадно и неопрятно. На его бледном подбородке запеклись бурые капли, а пальцы, которыми он сейчас рассеянно перебирал свои пушистые хвосты, были липкими от чужого торжества. Эндрю даже не поднял головы от книги, но его ноздри едва заметно расширились. — Ты выглядишь как скотобойня, — констатировал он. — Опять не смог донести до рта? Ники виновато улыбнулся, обнажая клыки, на которых застрял кусочек чего-то розового. — Он дергался, Эндрю! И он был таким вкусным… На вкус как месть и немного как мята. Хочешь, я принесу тебе сердце следующего? Нил молча подошел к Ники. Он уже привык к этому зрелищу. Без лишних слов Абрам взял край окровавленного рукава кимоно и поморщился. —Эбби за такое убила бы, — пробормотал Нил, вспоминая свои человеческие ужасы. — Снимай это дерьмо, пока не закапал ковер. Кевин в это время сидел за столом, вцепившись в стакан с водкой. Его трясло не от страха перед Ники, а от осознания того, что завтра у них не будет защиты на левом фланге, потому что Ники буквально переваривает их оппонентов. — Хватит жрать людей перед важными играми! — выкрикнул Дэй, но тут же заткнулся, когда один из серых хвостов с черным кончиком обвился вокруг его шеи, лениво сжимаясь. Аарон вздохнул и пошел за тазом с теплой водой. Он знал свою роль. Пока Ники пребывал в этой форме, он был непредсказуем. Аарон усадил духа на стул прямо посреди комнаты. — Сиди смирно, чудовище, — буркнул он, начиная вытирать кровь с его лица. — И почему ты всегда такой грязный? Ты же дух, у тебя должна быть хоть какая-то гигиена. — Я люблю чувствовать вкус, Аари, — промурлыкал Ники, закрывая глаза и подставляя лицо под влажную тряпку. — Кровь — это жизнь. А их жизни были такими яркими перед тем, как я зашил им глаза. Элисон подошла сзади, вооружившись своей самой дорогой расческой. Длинные, серо-белые волосы Ники были спутаны, в них забились щепки и мелкие брызги плоти. — Если я еще раз увижу это кимоно в таком состоянии, я заставлю тебя сожрать стиральный порошок, — пригрозила она, но её движения были на удивление осторожными. Она начала медленно распутывать длинные пряди, превращая жуткое создание в некое подобие величественного божества. Рене сидела на полу рядом, просто наблюдая. В её руках была катушка белых ниток — тех самых, которыми Ники заканчивал свои «трапезы». Она знала, что этот зверь никогда не тронет Лисов. Его голод был направлен на защиту, на очищение их мира от мусора. — Они уже наверху? — тихо спросила она, имея в виду тех, чьи души сегодня пожрал Ники. — Нет, — Ники довольно вильнул всеми девятью хвостами, едва не сбив лампу. — Этих я съел полностью. Слишком много яда было в их сердцах. Я оставил только их страх… и их глаза. На тумбочке их тренера. Чтобы он знал, с кем играть не стоит. Ваймак заглянул в комнату, увидел окровавленное кимоно, расчесывающую волосы Элисон и Аарона, отмывающего когти кузена. Он тяжело вздохнул и потер переносицу. — В душ. Живо. И чтобы завтра в девять все были на тренировке. Даже ты, девятихвостая катастрофа. Ники солнечно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Буду как штык, папочка! Только хвосты подсохнут.

***

Тусклый свет единственного уличного фонаря выхватывал из темноты белое кимоно, которое теперь больше напоминало мясницкий фартук. В центре заброшенного склада Ники работал быстро, почти музыкально. Скрежет когтей по кости перемежался с мягким свистом иглы — он уже заканчивал зашивать веки своей последней «закуски». Лисы стояли полукругом в нескольких метрах, прислонившись к бетонным колоннам. Для любого нормального человека эта картина стала бы билетом в психиатрическую лечебницу, но для них это было просто очередное затянувшееся афтерпати. — Ники, твою мать, ты можешь хоть раз не разбрызгивать это на стены? — Элисон брезгливо осмотрела свои новые туфли, на которые прилетел мелкий багровый ошметок. — Мне это оттирать или ты купишь мне новые? — Я куплю тебе весь магазин, Элли, только дай доесть печень, — прочавкал Ники, не оборачиваясь. Его длинные серо-белые волосы полоскались в луже крови, а девять хвостов ритмично подергивались, как у довольного кота. — Кевин, закрой рот, муха залетит, — Нил толкнул Дэя локтем. Кевин не боялся, он просто в очередной раз подсчитывал убытки для лиги. — Он съел их нападающего, — загробным голосом произнес Кевин, игнорируя Нила. — Ники, он нам был нужен для статистики! Кем я его заменю в таблице? Пустым местом с зашитыми глазами? — Считай это техническим поражением по причине… э-э… внезапного распада на атомы, — отозвался Сет, лениво ковыряя в зубах спичкой. — Зато посмотри на плюсы: этот урод больше не будет подрезать тебя на поворотах. Ники, левую почку не трогай, отдашь её собакам у стадиона, они тебя заждались. Ники наконец поднялся, вытирая окровавленный подбородок широким рукавом кимоно, отчего на белой ткани остался еще один жуткий мазок. Его лисьи уши довольно прижались к голове, а голубые глаза сияли первобытным восторгом. — Кто-нибудь видел мою вторую катушку ниток? — спросил он, оглядывая Лисов. — У этого парня были слишком большие глазницы, у меня кончились запасы. — У Рене в сумке, — бросил Эндрю, не вынимая рук из карманов. Он стоял ближе всех, совершенно не смущенный запахом требухи и меди. — Заканчивай. Ваймак уже трижды звонил, спрашивал, почему мы до сих пор не в «Лисьей норе». — Почти всё! — Ники радостно вильнул хвостами, обдавая стоящего рядом Аарона мелкими брызгами. — Блять! Хэммик! — взвился Аарон, вытирая щеку. — Я только что умылся! Ты — грязное, невоспитанное животное. Если я подхвачу от твоего «ужина» какую-нибудь заразу, я препарирую тебя как лабораторную жабу. — Не злись, Аари, — Ники хихикнул, и этот звук перерос в утробное лисье тявканье. — Зато посмотрите, какой ровный шов. Белое на красном — это же классика! Рене подошла ближе, аккуратно переступая через кишки, разложенные в каком-то только Ники понятном порядке. Она протянула ему новую катушку ниток. — Ты сегодня очень старался, Ники. Но в следующий раз старайся не кусать их за горло так сильно, брызги летят даже на потолок. — Спасибо, Рене! — Ногицунэ расцвел в улыбке, принимая нитки когтистыми пальцами. — Вы лучшие! Что бы я без вас делал? — Наверное, сидел бы в каком-то месте для демонов, — пробормотал Мэтт, приобнимая бледную, но спокойную Дэн. — Ладно, ребят, давайте поможем ему сложить остатки в мешки, пока патруль не проехал. И, Ники… серьезно, вымой лицо. Ты похож на маньяка-неудачника, который забыл, как пользоваться вилкой. Ники весело фыркнул, вонзая иглу в кожу последней жертвы. Лисы привычно зашуршали мусорными пакетами. Для них это был просто еще один вечер в кругу семьи.

***

Ники в человеческом облике обычно был воплощением жизнерадостности, но стоило Эндрю и Мэтту затащить его в ванную после очередной охоты, как по всему общежитию начинал разноситься его страдальческий стон. Кимоно, пропитанное кровью, уже валялось в тазу, а сам Ники сидел в переполненной ванне, отчаянно прижимая свои серые лисьи уши к голове. — Перестань вертеться, придурок, я тебе сейчас глаз выколю, — Аарон пытался оттереть засохшую кровь с его шеи, пока Элисон, вооружившись самым дорогим шампунем, сражалась с пепельными волосами. — Вода! Она лезет в уши! Это просто мерзко, вы не понимаете! — Ники зашипел, когда Рене случайно плеснула на него из ковшика. Один из его серых хвостов с черным кончиком рефлекторно вылетел из воды, окатив Нила и Кевина, стоявших рядом с полотенцами. — Твою мать, Хэммик! — Нил вытер лицо краем футболки. — Если ты еще раз меня намочишь, я позволю Эндрю самому тебя домывать. — Это пытка, — завыл Ники, пытаясь сжаться в комок, отчего хвосты заняли почти всё пространство ванной, вытесняя воду на пол. — Мои уши… они слишком чувствительные. Вы когда-нибудь пробовали залить кислоту себе в глаза? Вот это то же самое! — Хватит ныть, девятихвостая катастрофа, — Эндрю стоял у двери, равнодушно наблюдая за хаосом. — Если ты не отмоешься, ты будешь спать на коврике в коридоре. И я лично зашью тебе рот теми же нитками, которыми ты портишь людей. Ники моментально притих, хотя его уши продолжали обиженно подергиваться. — Ваймак заходил, — Дэн заглянула в дверной проем, стараясь не поскользнуться на луже. — Сказал, что если мы не закончим через десять минут, то мы завтра пробежим марафон. Ники, просто потерпи. — Легко вам говорить, — буркнул Ники, когда Элисон наконец начала расчесывать его мокрые, тяжелые волосы. — У вас уши маленькие и не торчат на макушке. А мне потом полдня будет казаться, что в голове аквариум. — Зато ты больше не пахнешь как морг, — философски заметил Мэтт, выжимая один из его хвостов. — Это уже прогресс. Когда Лисы наконец вытащили его, чистого и пахнущего лавандой, Ники выглядел совершенно несчастным и взъерошенным. Он быстро перекинулся в человеческий облик, но даже будучи обычным парнем, он продолжал смешно трясти головой, пытаясь избавиться от фантомного ощущения воды в ушах. — Больше никакой человечины на этой неделе, — проворчал он, кутаясь в огромный халат. — Перехожу на диету из чипсов. От них хотя бы не надо так долго отмываться. Лисы переглянулись. Все знали, что это ложь: до первого же косого взгляда в сторону команды, когда Ногицунэ снова наденет свое белое кимоно и пойдет за новыми «вкусными» людьми.