Химия сближает. Буквально.

Изуку Мидория учился на врача. Первый курс. Можно сказать- самое ответственное время. Но для зеленоволосого парня это не было проблемой. Ведь он обожал узнавать что-то новое, а медициной увлекался с самого детства. – Мам, я хочу помогать людям! — с детства твердил мальчик. И она во всём его поддерживала. Так и началась студенческая жизнь… Парню нравилось носить на пары этот белый халат, и вообще вся эта атмосфера студенческой жизни только вдохновляла. Ну, кроме пар с 8:30… ну а кого вообще это может вдохновить? В группе сразу же он прослыл ботаником. Потому что его увлекало всё: от строения клетки до классификации эпителиальных тканей, а это ещё не говоря о строении костей… Иногда Мидория чувствовал себя одиноким. Но лишь вначале. Потому что затем появился Он. С разноцветными глазами, милым личиком и всегда в очках — Тодороки Шото. Шото был уже на четвёртом году обучения и считался лучшим студентом в университете. Все говорили: «Медицина — это его призвание», «Он точно станет хорошим врачом». А Тодороки просто делал то, что нравится. – Тот самый парень с вечно спокойным лицом и в очках?… И как вы с ним познакомились? — спросила Урарака Очако после пары по гистологии. Это чуть ли не единственная девушка, да и вообще человек, с кем общался Изуку. К сожалению, они были в разных группах, а расписание не совпадало как назло… и виделись они лишь на лекциях или переменах. — А, ну… в общем-то, это глупая история, хаха, — улыбнулся Изуку. — Я что-то вроде… НАЧАЛ ПЯЛИТЬСЯ НА НЕГО ПОСРЕДИ УРОКА. — ЧЕГО?? А ну-ка рассказывай! — взмолилась девушка. И Мидория поведал всю историю.

***

Как-то раз на одном из практических занятий по анатомии Шото Тодороки заменял учителя. В дальнейшем лучший ученик университета хотел пойти в аспирантуру и преподавать, так что директор был только рад предоставить студенту дополнительную практику, тем более у первокурсников, которые только пришли и уже были в шоке от нагрузки. И вот в тот самый день Изуку сидел на паре. Но, вместо того чтобы повторять классификацию мышц спины, пока Шото проверял их практические тетради, зеленоволосый поймал себя на мысли, что «учитель» уж очень красив: сидит со спокойным лицом, проверяет тетради, чёлка слегка спадает на лицо, а глаза блестят на падающем луче солнышка — Какой серьёзный… — подумал Изуку, смотря практически в упор. И тогда Шото поймал его взгляд. — Что-то не так, Мидория? — спросил тот, переводя взгляд с последней тетради на зеленоволосого. — А? Я? Н-ничего… — Изуку тут же покраснел и отвёл взгляд. Хотелось провалиться сквозь землю, в самое ядро. И зачем он так открыто пялился??? — Ну тогда идёте отвечать первым, — заключил Тодороки с хитрой улыбкой. Изуку поднялся с места. — Д-да, учитель… — ему всё ещё было неловко, — и зашагал к доске.

***

— Ну как-то так… — промямлил Изуку в конце своего рассказа. — Ох, как мило, ахахах! — звонко рассмеялась Урарака. — Но он действительно симпатичный! Повезло тебе, что именно у вашей группы он преподавал…

***

Постепенно Изуку и Тодороки начали общаться. Мидория и сам не заметил, как это произошло. Скорее всего, у них уж слишком много было тем для разговоров. Медицинские предметы, дальнейшая работа — они обсуждали всё. Их излюбленным местом стало кафе возле университета, где два студента часто вместе делали домашку, кушали свежие круассаны… ну и, конечно, пили кофе. Куда же без него студентам-медикам? Шото часто рассказывал, каково быть на старших курсах и уже в двух шагах от диплома, как это— работать в больнице, сколько платят за подработку… делился планами о дальнейшем будущем, а Мидория не мог наслушаться всех этих рассказов и каждый раз восхищался стараниями друга.

***

— Черт, вот что я не понимаю, так это химию… ну почему всё так тяжко… — взмолился Мидория. Он уже третий час сидел на кровати и пытался разобрать все эти константы нестойкости и всякие другие формулы по химии, в глазах уже двоилось, а вся информация расплывалась. Он открыл телефон и решил написать другу: — Шото, спаси меня, я умоляю ТТ Тодороки прочитал почти сразу: — Что случилось? — Химия — это убийство. — Ахах, мне это знакомо. Хочешь, я зайду? У Изуку аж сердце забилось быстрее. Шото никогда не был у него в комнате. Да и тем более Изуку жил в общежитии, а вот у Тодороки была своя квартирка недалеко от университета. — Изуку? — телефон завибрировал, и зеленоволосый очнулся от транса. — Д-да, конечно! Если тебя не затруднит! Я сделаю чай. — Отлично! Тогда я возьму свои старые конспекты. Скоро буду. — Ох, черт… — Изуку откинул учебник подальше. — И как тут вообще можно думать о химии?… Парень поспешно оглядел комнату и пришел в ужас: куча учебников, плакаты с любимыми группами, разбросанные вещи… — КАК НЕЛОВКО ><. Следующие минут 20 парень потратил на то, чтобы быстро всё запихать по углам и создать видимость порядка.

***

В дверь постучали. Зеленоволосый мельком глянул на своё отражение в зеркале, поправил чёлку и побежал к двери. — Ох, Шото, привет! Чувствуй себя как дома, — радостно проговорил тот и немного нервно прикрыл дверь. На пороге стоял Тодороки: в белой футболке и чёрных штанах, в одной руке с огромным пакетом, от которого пахло сдобой, а в другой со стопкой тетрадей. Слегка взлохмаченные волосы и всё те же очки с чёрной оправой. Изуку случайно даже загляделся на такую красоту: Шото, да ещё и не в университетской форме, без белого халата… это было довольно необычно видеть, непривычно, но как прекрасно, подумал зеленоволосый. — Снова пялишься? — улыбнувшись, проговорил Шото. — Что? НЕТ! Это всё химия. От этих формул у меня в глазах двоится… — промямлил Мидория и спешно взял у друга пакет. — Ого! Это всё нам? А мы столько съедим? Шото улыбнулся: — Вечер будет долгим, мой дорогой ученик

***

Они сидели рядом на кровати. Тодороки, склонившись над учебником химии, что-то показывал и объяснял, а Изуку старательно вглядывался в формулы, но краем глаза видел, как Шото поправляет очки, как его палец скользит по строчкам, объясняя сложные связи. Он был слишком близко. И пахло от него не больницей и кофе, как обычно, а чем-то таким уютным и домашним, как запах свежеиспечённого шоколадного печенья. Как же вкусно. — …понимаешь? — Шото повернул голову и встретился с ним взглядом. Изуку замер, пойманный с поличным. — Ты не слушаешь, — Тодороки поправил очки и нахмурил брови. — Я… я слушаю! — соврал Изуку, чувствуя, как щёки заливает краска. — Просто… ты очень хорошо объясняешь. Губы Шото дрогнули в тени улыбки. — Тогда повтори, что я сказал про ацидокомплексы. Изуку посмотрел на него. Тишина. — Так я и думал, — вздохнул Шото, но в его голосе не было злости. Только усталое веселье. — Давай заново. И постарайся смотреть в тетрадь, а не на меня. А то мне начинает казаться, что я интереснее химии…

***

Спустя полтора часа Изуку всё же смог запомнить основную информацию, формулы и даже главные реакции. — Оказывается, всё не так уж сложно… Шото-кун, что бы я без тебя делал?... — Мидория оторвался от книги и вдруг увидел, что четверокурсник уже сопит на его плече. Как же он близко. Невыносимо близко. Настолько близко, что шеи Изуку касалось ровное и спокойное дыхание. А от этого бежали мурашки. И пошевелиться он ну никак не мог… Осторожно, миллиметр за миллиметром, Изуку повернул голову. Шото спал. Без очков, с чуть приоткрытыми губами и разгладившейся складкой между бровей, он выглядел… уязвимым. Таким домашним. Таким… каким его Изуку никогда не видел. Взгляд упал на прядь двухцветных волос, спавшую на лоб. Парень не выдержал. Он едва коснулся губами этой пряди — почти невесомо. Просто чтобы убедиться, что это реальность. А потом его пальцы сами потянулись к руке Шото. Изуку провёл подушечками от запястья вверх, по тёплой коже предплечья, чувствуя тепло и дорожку мурашек, которые оставляет после себя. Такой простой жест, но от него у самого Изуку перехватило дыхание. Он хотел запомнить это ощущение — близость, тёплые руки Тодороки и ровное дыхание. От запаха Тодороки кружилась голова, казалось, ещё пара секунд — и Изуку просто не станет. Вдруг Шото вздохнул во сне — глубоко, ровно. И, не открывая глаз, чуть сместился, теснее прижимаясь к боку Изуку. — …присоединении протонных кислот или воды к несимметричным алкенам, водород идёт к более гидрированному… — бормотал зеленоволосый, лишь бы снять напряжение внизу живота. Но это было выше его сил. Мидория осторожно повернулся и провёл пальцем по линии скулы, по переносице, где обычно сидят очки, задержался на мгновение у губ. «Какой же ты красивый», — шепнул он еле слышно. И вдруг почувствовал, как запястье перехватывает тёплая ладонь. Глаза Шото открылись. Они были абсолютно ясными, сонными и не были. Он смотрел на Изуку снизу вверх и тихо, с хрипотцой ото сна, спросил: — Любуешься? Изуку открыл рот, чтобы начать оправдываться, но Шото приложил палец к его губам. — Тише… Разбудишь соседей. Он не отпускал его запястье, а лишь чуть сильнее сжал пальцы, поглаживая большим пальцем пульсирующую жилку. — Я тоже не могу уснуть, когда ты то правила бормочешь, то смотришь на меня весь вечер. Пауза повисла в воздухе — густая и сладкая. — Ты так громко думаешь, — прошептал Шото, не разрывая зрительного контакта. — Я слышал каждую твою мысль. — И… какие мысли? — выдохнул Изуку. Шото усмехнулся уголком губ. — Что я красивый. Что тебе нравится мой запах. И что ты хочешь меня поцеловать. Изуку дёрнулся, будто его ударило током. Хотел было возразить, но Шото вдруг придвинулся сам. Так близко, что их дыхание смешалось, а в нос ударил запах мяты. — Я устал ждать, пока ты перестанешь бояться, — сказал он. — Можно я сделаю это сам? Изуку даже не успел ничего сказать… Шото поцеловал его. Сначала мягко, как бы спрашивая разрешения. Его свободная рука легла на щеку Изуку, поглаживая скулу большим пальцем. Мидория не был против. Совсем нет. Наоборот, он слегка отстранился, а затем, заглянув в разноцветные глаза, углубил поцелуй, сделал его отчаянным и таким дерзким, желанным. Изуку выдохнул прямо Шото в губы, отчего с губ сорвался приглушённый стон. — Мидория, Вы слишком громкий… — отстранившись, прошептал Шото. — Как ваш учитель, я обязан сделать вам замечание. Изуку распахнул глаза. Сердце колотилось где-то в горле, губы горели, а в голове была полная каша. Ещё секунду назад он целовал Шото сам, добровольно, отчаянно — а теперь этот самый Шото смотрит на него с непроницаемым лицом и говорит про замечание? — За-замечание? — переспросил он, не веря своим ушам. Голос предательски дрогнул. Тодороки кивнул с абсолютно серьёзным лицом. Поправил воображаемые очки — хотя очки остались лежать где-то на тумбочке — и сложил руки на груди. Но в глазах, в этих проклятых разноцветных глазах, плясали чертики. Изуку их видел. И от этого внутри всё переворачивалось. — Да. Во-первых, нельзя так смотреть на старшекурсников, — начал загибать пальцы Шото. — Тем более на занятиях. Это отвлекает от учебного процесса. — Я… я не специально! — пискнул Изуку. — Во-вторых, — невозмутимо продолжил Шото, — нельзя гладить чужие руки, когда думаешь, что человек спит. Изуку открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл, что сказать. Потому что это была чистая правда. Он гладил. И даже целовал в волосы. И думал о всяком. — А в-третьих… Шото сделал паузу. Опасную, тягучую паузу. А потом его рука вдруг метнулась вперёд, пальцы зацепились за пояс домашних штанов Изуку и резко, но мягко дёрнули на себя. Изуку охнул и буквально упал вперёд, врезавшись ладонями в грудь Шото. Они соприкоснулись лбами. Дыхание Шото — тёплое, с мятным отголоском — обожгло губы. — В-третьих, — выдохнул Шото, глядя прямо в зрачки Изуку, отчего у того внизу живота сладко заныло, — нельзя так вкусно пахнуть и надеяться, что я смогу остановиться. Изуку судорожно вздохнул: — Тодороки-кун… — Шото, — перебил тот. — После того, что было, можно просто Шото. — Шото… — послушно повторил Изуку, чувствуя, как это имя обжигает язык. — Я… я не хочу, чтобы ты останавливался. Глаза Шото удивлённо распахнулись — всего на секунду, но Изуку успел это заметить. А потом тёплая ладонь легла ему на затылок, пальцы зарылись в зелёные волосы. — Замечание снимается, — серьёзно сказал Шото. — За отличное поведение. И поцеловал его снова. А учебник по химии так и остался валяться на полу, рядом с кроватью.