Только ты и я

Вечеринка была именно такой, какие Уэнсдей Аддамс обычно избегала. Громкая музыка била по ушам, в комнате пахло сладким алкоголем и чужими духами. Люди танцевали так, будто завтра не существовало. — Я до сих пор не понимаю, зачем ты пришла если просто стоишь, — сказал Тайлер, перекрикивая музыку. Уэнсдей стояла у стены, прислонившись плечом к косяку двери. На ней были тёмные штаны, чёрное худи и старая кожаная куртка. — Социальные эксперименты требуют жертв, — сухо ответила она. Тайлер усмехнулся и вскоре исчез в толпе. Уэнсдей осталась одна, наблюдая. Люди были предсказуемы: смех, танцы, кто-то спорит, кто-то целуется. Ничего интересного. Пока её взгляд не зацепился за светлую макушку в толпе. Девушка с растрёпанными светлыми волосами танцевала вместе с подругами. Она выглядела слишком яркой для этой полутёмной комнаты — громко смеялась, двигалась без всякого стеснения. На секунду их взгляды встретились. Девушка улыбнулась. Просто так. Уэнсдей отвела взгляд первой. Ничего особенного. Через десять минут она уже шла к выходу. Ночной воздух оказался холодным и тихим. Музыка из дома глухо гремела за закрытой дверью. Уэнсдей достала сигарету, зажигалку и медленно закурила. Двор был почти пустой. Пара человек разговаривала у забора, кто-то сидел на капоте машины. Она уже направилась к своей машине — тёмному седану, припаркованному под фонарём — когда заметила движение под деревом у тротуара. Кто-то сидел на земле. Уэнсдей остановилась. Подойдя ближе, она разглядела светлые волосы. Та самая девушка. — Любопытно, — тихо сказала она. Девушка сидела, прислонившись спиной к стволу дерева. Голова была опущена, руки неловко лежали на коленях. — Эй… — пробормотала она, когда тень Уэнсдей упала на неё. — Ты… с вечеринки… От неё отчётливо пахло алкоголем. — Ты в состоянии назвать своё имя? — спросила Уэнсдей. — Энид… — девушка улыбнулась немного расфокусированно. — А ты… серьёзная. — Это не имя, это наблюдение. Энид тихо хихикнула и чуть не завалилась на бок. Уэнсдей смотрела на неё несколько секунд. Логичнее всего было просто уйти. Но оставить пьяную девушку одну ночью возле дома, полного незнакомцев, было… нерационально. Она вздохнула. — Вставай. — Куда? — Подальше отсюда. Энид неуверенно протянула руку. Уэнсдей помогла ей подняться, поддержав за локоть. Девушка едва держалась на ногах. Через минуту они уже стояли возле машины. — Ого… — пробормотала Энид, разглядывая её. — У тебя машина. — Блестящее наблюдение номер два за вечер. Уэнсдей открыла пассажирскую дверь и усадила её внутрь. — Ты похищаешь меня? — сонно спросила Энид. — Если бы я похищала тебя, ты бы не задавала вопросов. Она обошла машину, села за руль и завела двигатель. Энид уже почти спала, уткнувшись лбом в стекло. Уэнсдей бросила на неё короткий взгляд. Странно. Она не знала ни её фамилии, ни откуда она, ни почему вообще остановилась. Но почему-то ехала домой не одна. Ночная дорога была почти пустой. Фонари скользили по лобовому стеклу машины, и их свет на секунды освещал лицо Уэнсдей. Рядом на пассажирском сиденье тихо «спала» девушка. По крайней мере, так казалось. На самом деле Энид едва сдерживала улыбку. Она осторожно приоткрыла один глаз, когда машина повернула на перекрёстке. Уэнсдей смотрела строго на дорогу, руки спокойно лежали на руле, чёрная кожаная куртка скрипнула, когда она немного сменила положение. Энид быстро снова закрыла глаза. Ну конечно, подумала она. Самая красивая девушка на вечеринке оказалась ещё и той, кто забрал меня домой. На самом деле она была не настолько пьяна, как выглядело. Да, алкоголь немного кружил голову, но сознание было вполне ясным. И когда она увидела эту мрачную девушку у стены на вечеринке, с холодным взглядом и чёрной одеждой, ей стало… любопытно. А потом эта самая девушка подошла к ней под деревом. Судьба, решила Энид. И если судьба даёт шанс — его нужно использовать. Поэтому сейчас она просто тихо дышала, изображая спящую. Тем временем Уэнсдей думала о совершенно другом. Она коротко взглянула на пассажирское сиденье. Светлые волосы, растрёпанная чёлка, слишком яркий розовый свитер под курткой. Яркое недоразумение. Уэнсдей снова перевела взгляд на дорогу. С какого момента моя жизнь превратилась в благотворительный фонд для пьяных незнакомцев? Она никогда не подбирала людей с вечеринок. Тем более не везла их к себе домой. Это было нелогично. Необъяснимо. И, что раздражало больше всего, она не могла определить причину. — Невероятно, — тихо пробормотала она себе под нос. Энид чуть не рассмеялась. Она разговаривает сама с собой. Уэнсдей продолжала думать. Эта девушка была полной противоположностью всему, что она обычно терпела рядом: слишком яркая, слишком шумная, слишком… живая. И всё же она остановилась. Подошла. Помогла. Идиотское решение, решила Уэнсдей. Она снова бросила взгляд на пассажирское сиденье. — Надеюсь, ты хотя бы не начнёшь блевать в машине, — холодно произнесла она. Энид, продолжая «спать», едва заметно улыбнулась. О, я точно хочу узнать тебя получше, подумала она. Машина свернула на тихую улицу, где стоял дом Уэнсдей. И Энид решила, что пока ещё слишком рано «просыпаться». Машина остановилась у дома. Двигатель тихо затих, и на улице снова стало почти беззвучно. Уэнсдей не сразу вышла из машины. Она сидела, держа руки на руле, и на секунду просто смотрела вперёд. Потом повернула голову. Энид всё так же «спала», слегка повернувшись к окну. Свет фонаря мягко падал на её лицо, подсвечивая светлые волосы. Уэнсдей задержала взгляд чуть дольше, чем собиралась. И вдруг заметила странную вещь. В груди медленно разливалось какое-то тёплое чувство. Спокойное. Неожиданно приятное. Оно словно расползалось под рёбрами и делало всё вокруг чуть мягче. Это было… непривычно. Она слегка нахмурилась. Её взгляд снова скользнул по лицу Энид. На неё было приятно смотреть. Слишком приятно. От девушки исходил лёгкий аромат духов — сладковатый, но не раздражающий. Наоборот, притягивающий. Он заполнял пространство машины, смешиваясь с холодным ночным воздухом. Уэнсдей поймала себя на том, что чуть подалась ближе. На секунду ей даже захотелось коснуться её — просто проверить, настоящая ли она, такая тёплая и живая среди ночной тишины. Мысль была настолько неожиданной, что она резко отдёрнула себя. — Нелепость, — тихо сказала она. Уэнсдей открыла дверь машины и вышла. Затем обошла её и наклонилась к пассажирскому сиденью. — Проснись. Ноль реакции. Она слегка потрясла девушку за плечо. — Энид. Блондинка едва слышно пробормотала что-то бессвязное и снова «отключилась». На самом деле Энид пришлось приложить немало усилий, чтобы не открыть глаза. Сердце колотилось чуть быстрее обычного. Уэнсдей тяжело вздохнула. — Прекрасно. Она расстегнула ремень безопасности, осторожно наклонилась и подхватила девушку на руки. Энид на секунду перестала дышать. Руки Уэнсдей оказались неожиданно сильными и уверенными. Тепло её тела чувствовалось даже сквозь одежду. Энид пришлось ещё сильнее изображать сон. Дом встретил их тишиной. Аддамс на секунду остановилась в прихожей, раздумывая, куда именно положить свою неожиданную «находку». В гостиной стоял диван. Жёсткий, узкий и явно не предназначенный для комфортного сна. Она посмотрела на него… и почти сразу отвернулась. — Нет, — тихо пробормотала она. Сама мысль оставить девушку там почему-то казалась неправильной. Поэтому через несколько секунд Уэнсдей уже поднималась по лестнице, всё ещё держа на руках девушку. И с каждым шагом её раздражение росло. Почему я это делаю? Она никогда не приводила домой незнакомцев. Никогда не заботилась о пьяных людях. И уж точно не носила их на руках по своему дому среди ночи. Но вот она — поднимается по лестнице с блондинкой, которая весит совсем немного и пахнет слишком приятно. Её волосы слегка щекотали запястье. Это снова вызвало то странное тепло в груди. — Абсурд, — тихо сказала Уэнсдей. Она толкнула дверь своей комнаты плечом и вошла внутрь. Комната была тёмной, аккуратной и почти полностью чёрно-серой: стол, книжный шкаф, кровать у стены. Уэнсдей подошла к кровати и осторожно опустила Энид на матрас. Она сделала это неожиданно аккуратно — будто боялась разбудить её. Энид мягко устроилась на подушке. Свет из окна падал на её лицо, делая его почти светящимся на фоне тёмной комнаты. Уэнсдей несколько секунд просто смотрела на неё. Тихо. Слишком тихо. Она даже во сне улыбается… Эта мысль почему-то задержалась в голове. Уэнсдей резко отвела взгляд. — Отлично, — пробормотала она. — Ты в безопасности. Моя миссия окончена. Она уже повернулась к двери. И вдруг — чьи-то пальцы неожиданно сомкнулись вокруг её запястья. Уэнсдей резко остановилась. Она медленно повернула голову. Энид держала её за руку. Её глаза были полуоткрыты, всё ещё сонные, но уже явно осознанные. И на губах играла лёгкая, почти хитрая улыбка. — Ты правда собиралась просто уйти? — тихо пробормотала она. Уэнсдей замерла. На секунду. — Ты спала, — холодно ответила она. Энид чуть сильнее сжала её руку. — Мм… — протянула она лениво. — Может быть. В комнате повисла странная тишина. И Уэнсдей вдруг поняла, что её сердце почему-то бьётся немного быстрее. Когда брюнетка подняла её на руки у машины, Энид на секунду чуть не выдала себя. Она ожидала неловкости. Или того, что её просто грубо перетащат в дом. Но ничего такого не произошло. Руки Уэнсдей оказались уверенными и неожиданно сильными. Она держала её так, будто это было чем-то естественным — аккуратно, но надёжно. И в этот момент Энид почувствовала странную вещь. Спокойствие. Шум вечеринки всё ещё гудел где-то далеко за воротами, алкоголь немного кружил голову, но рядом с этой мрачной девушкой всё почему-то стало тихим и ровным. Даже дыхание постепенно выровнялось. Она чувствовала тепло Уэнсдей сквозь одежду, лёгкое движение её шагов, когда та поднималась по ступеням. Каждый шаг отзывался мягким покачиванием, и от этого становилось ещё спокойнее. Странно… Обычно Энид не любила, когда её кто-то несёт или поддерживает. Она всегда предпочитала двигаться сама, шумно, быстро, независимо. Но сейчас ей совсем не хотелось шевелиться. Её щёка случайно коснулась плеча Уэнсдей, и она уловила слабый запах — холодный, чуть металлический, с едва заметным ароматом табака и кожи. Этот запах почему-то казался… правильным. Я даже не знаю её имени, подумала Энид. И всё равно чувствовала себя так, будто оказалась в самом безопасном месте за весь вечер. Когда её аккуратно положили на кровать, ощущение тепла исчезло слишком быстро. Становилось холоднее. Пустее. Поэтому, когда она услышала шаг — тот самый момент, когда Уэнсдей собиралась уйти — её рука сама двинулась. Пальцы крепко сомкнулись вокруг её запястья. Неосознанно. Просто потому, что отпускать её сейчас совсем не хотелось. Пальцы Энид всё ещё держали запястье Уэнсдей. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в полумраке комнаты. Энид моргнула, словно окончательно просыпаясь, и тихо сказала: — Не уходи. Уэнсдей слегка прищурилась. — Ты проснулась быстрее, чем я предполагала. — Может быть, — тихо ответила Энид. Её пальцы всё ещё не отпускали руку брюнетки. Она посмотрела на неё внимательнее. Вблизи Уэнсдей выглядела ещё более… необычно. Тёмные глаза, спокойное лицо, почти холодное выражение — но почему-то именно рядом с ней Энид чувствовала себя удивительно спокойно. — Можешь… просто остаться? — почти шёпотом добавила она. — Немного. В комнате снова стало тихо. Уэнсдей могла легко освободить руку. Могла сказать «нет». Могла просто выйти из комнаты. Это было бы самым логичным решением. Но почему-то она этого не сделала. Она смотрела на блондинку несколько долгих секунд, будто пытаясь понять что-то, что не укладывалось в привычные схемы. Потом медленно вздохнула. — Это крайне иррационально, — сказала она. Но руку не выдернула. Через мгновение Уэнсдей просто обошла кровать и легла рядом. Лицом к лицу. Расстояние между ними оказалось совсем небольшим. Энид на секунду удивлённо замерла, будто сама не ожидала, что всё получится так просто. Они молчали. Смотрели друг на друга. Лунный свет из окна мягко освещал половину комнаты, и в этой тихой ночи слышалось только их дыхание. Несколько секунд. Минута. Никто не говорил. Потом Уэнсдей первой нарушила тишину. — Как ты вообще оказалась под тем деревом? Энид тихо хмыкнула. — Сложная история. Там было слишком много людей… и слишком много странных танцев. — Люди часто ведут себя странно, — спокойно ответила Уэнсдей. Энид улыбнулась. — А ты почему там была? — Меня позвали. — И ты согласилась? — Иногда полезно наблюдать за человеческими ошибками в естественной среде обитания. Энид тихо засмеялась. И разговор как-то потёк дальше. Они говорили о глупостях с вечеринки, о музыке, о людях, которых видели там, о случайных вещах — иногда серьёзно, иногда с лёгкой иронией. Время шло незаметно. И чем дольше они разговаривали, тем страннее становилось ощущение между ними. Будто они были знакомы гораздо дольше, чем один вечер. Ночь закончилась незаметно. В какой-то момент разговор просто начал стихать. Фразы становились короче, паузы — длиннее. Энид первой начала засыпать. Её глаза закрывались, но пальцы всё ещё держали руку брюнетки, будто она боялась, что если отпустит — та исчезнет. — Ты всё ещё здесь… — пробормотала Энид сонно. — К сожалению, — тихо ответила Уэнсдей. Но руку она не убрала. Через несколько минут разговор окончательно растворился в тишине. Они уснули прямо так — в той же одежде, в которой пришли: кожаная куртка, тёмное худи, растрёпанные светлые волосы на подушке. Перед самым сном Уэнсдей почувствовала, как пальцы Энид чуть сильнее сжали её руку. Рефлекс был почти мгновенным — обычно она бы осторожно освободилась. Но на этот раз… не захотела. И просто позволила этому остаться. Уэнсдей проснулась рано. Как всегда. Серое утреннее солнце только начинало проникать в комнату через окно. Всё было тихо. Она почти сразу заметила, что её рука всё ещё в чужой ладони. Энид спала. Спокойно, глубоко, уткнувшись лицом в подушку. Светлые волосы разметались по простыне. Уэнсдей несколько секунд смотрела на неё. Странно. В груди снова появилось то самое чувство — тёплое и ровное. Никакой тревоги, никакого раздражения. Только спокойствие. Она аккуратно высвободила руку, стараясь не разбудить девушку, и тихо встала с кровати. Через пару минут она уже была на кухне. Обычно её утро выглядело просто: чёрный кофе и тишина. Но сегодня она остановилась у плиты и нахмурилась. Потом открыла холодильник. — Невероятно, — тихо произнесла она. Через несколько минут на кухне уже пахло кофе. И… завтраком. Уэнсдей сама не до конца понимала, почему делает это. Она почти никогда не готовила для кого-то. Пока кофе медленно заваривался, она стояла у окна и думала. О вчерашней ночи. О том, как эта незнакомая блондинка каким-то образом оказалась в её доме. В её кровати. В её мыслях. Ощущения рядом с ней были… слишком странными. Слишком приятными. Слишком спокойными. — Я знаю её меньше двенадцати часов, — тихо сказала Уэнсдей, глядя на улицу. И всё же она поймала себя на мысли, что ей нравится тишина этого утра. Зная, что в комнате наверху спит та самая девушка с растрёпанными светлыми волосами. Кухня наполнилась тихими звуками утра: слабое шипение сковороды, аромат кофе, мягкий свет из окна. Уэнсдей на несколько секунд задержалась у стола, потом направилась наверх. Комната всё ещё была тихой. Энид спала так же спокойно, как и несколько минут назад, чуть повернувшись на бок. Уэнсдей подошла к гардеробной. Она открыла шкаф и, не задумываясь долго, взяла чёрные домашние штаны и такую же футболку — мягкую, свободную, на несколько размеров больше, чем нужно. После этого направилась в ванную. Горячая вода зашумела почти сразу. Уэнсдей долго стояла под струями душа, не двигаясь. Вода стекала по плечам, по волосам, по спине, а пар постепенно заполнял комнату. Обычно душ для неё был просто частью распорядка. Но сегодня мысли не отпускали. Она снова и снова возвращалась к вчерашнему вечеру. К вечеринке. К светлой макушке в толпе. К девушке под деревом. К тому, как спокойно она чувствовала себя рядом с ней. Это было странно. Уэнсдей привыкла к тишине, к одиночеству, к чёткому контролю над своими эмоциями. Но рядом с этой блондинкой всё становилось… мягче. Спокойнее. Она закрыла глаза под горячей водой. Мне нравится её присутствие. Эта мысль прозвучала в голове неожиданно ясно. Вместо раздражения пришло другое чувство — тихое, почти тёплое. Уэнсдей медленно выдохнула. Через некоторое время она выключила воду. Когда вернулась в комнату, Энид всё ещё спала. Уэнсдей быстро переоделась в домашние штаны и футболку, затем подошла к шкафу снова. На этот раз она достала другую одежду: чёрные шорты и свободную чёрную футболку. Она аккуратно положила их на край кровати рядом со спящей девушкой. Энид проснулась от запаха кофе и сонным взглядом обвела комнату, сперва не понимая, где находится. Затем осознание накрыло её тёплой волной по всему телу — приятной и спокойной. Заметив сменную одежду, она взяла её и направилась в ванную. После чего вышла на кухню, где Уэнсдей пила кофе и читала книгу. Энид замерла на пороге, тихо, почти не дыша, наслаждаясь моментом. В комнате было необычайно спокойно, и эта тишина была… особенно приятной рядом с брюнеткой. — Доброе утро, — сказала она тихо, почти шёпотом, садясь за стол напротив. — Доброе, — ответила Уэнсдей, не отрываясь от книги. — Кофе свежий. Энид улыбнулась. Ей почему-то хотелось, чтобы это утро длилось вечно. Уэнсдей наблюдала за девушкой, украдкой смотря на неё. С каким-то наслаждением она отхлебнула кофе. Она выглядела спокойной, расслабленной, живой, слишком настоящей. Не верилось, что такой человек находился сейчас в её квартире, на кухне. Уэнсдей сама не заметила, как открыто начала пялиться на блондинку, наслаждаясь приятными ощущениями от созерцания. Энид заметила взгляд брюнетки на себе, смущённо отвела глаза и улыбнулась своим мыслям. И что-то для себя решив, резко встала и направилась к Уэнсдей мягкой походкой. Уэнсдей тоже поднялась, спокойно ожидая действий блондинки. Энид секунду колебалась, а потом мягко поцеловала её в щёку. Брюнетка замерла, шокированно хлопая глазами, глядя на неё. Уэнсдей, не давая себе времени подумать, шагнула вперёд и прижалась своими губами к губам блондинки в мягком, трепетном поцелуе. К своему удивлению, получила такой же ответ. Поцелуй был осторожным, мягким, трепетным. Они прижались друг к другу чуть сильнее, растворяясь в этом моменте, который был одновременно новым, странным и удивительно спокойным. Комната, утро, запах кофе — всё стало второстепенным. Остались только они двое, их сердца и этот первый, робкий, но ответный поцелуй. Ни одна из них не знала, что будет дальше. И, честно говоря, им обоим это было не важно. Дни текли спокойно, но как-то иначе. Уэнсдей продолжала быть тихой, сосредоточенной и слегка мрачной, но рядом с Энид это больше не казалось её единственным образом. Энид, наоборот, была жизнерадостной и энергичной, но с Уэнсдей научилась ценить тишину, моменты покоя, когда можно просто быть рядом. Они часто сидели вместе за столом в институтской столовой. Энид рассказывала о своём дне, о смешных случаях с друзьями, о мелочах, которые обычно никто не замечал. Уэнсдей слушала, а в груди снова и снова разливалось тёплое чувство — странное, мягкое, почти непривычное. Иногда она просто тихо улыбалась, не произнося ни слова, и Энид это замечала, ловя каждый взгляд. Вечера они проводили на балконе. Старый диван был уютным, а ночной город за окном — тихим. Они пили горячий кофе или какао, Энид скользила рукой по плечу Уэнсдей, а та позволяла. Иногда они молчали, просто ощущая тепло друг друга, иногда тихо смеялись над чем-то глупым или смешным, что произошло за день. Поцелуи стали привычкой, но каждый раз такими же мягкими, осторожными, будто проверяли границы нового чувства. Совместная жизнь постепенно складывалась из мелочей. Энид иногда оставляла свои вещи в самых неожиданных местах, и Уэнсдей тихо хмыкала, собирая их обратно. Энид любила готовить простые блюда, иногда слишком сладкие десерты, и Уэнсдей, несмотря на привычку к строгой диете и чёрному кофе, находила удовольствие в этих маленьких экспериментах вкуса. Ночи оставались тихими и спокойными. Они засыпали рядом друг с другом, иногда Энид укладывалась ближе, иногда Уэнсдей осторожно обнимала её, а когда кто-то из них просыпался ночью, другой просто оставался рядом, тихо дыша, ощущая присутствие и безопасность. Мир за окнами как будто не имел значения — существовали только они двое, их мягкое тепло, тихие разговоры, случайные смехи и поцелуи. И каждый день подтверждал: теперь их жизнь — вместе, и это ощущение было одновременно новым, странным и удивительно правильным. Они сидели на балконе, закутавшись в одеяло, кружки с тёплым какао на коленях. Ночь была тихой, лёгкий ветер играл с волосами Энид, а огни города внизу мягко мерцали. Энид вдруг тихо рассмеялась, и её смех был настолько искренним, что Уэнсдей слегка вздрогнула. Брюнетка подняла бровь, глядя на блондинку с недоумением. — Что такое? — спросила Уэнсдей спокойно, но с едва заметной искоркой любопытства. Энид быстро успокоилась, но глаза всё ещё блестели от смеха. Она наклонилась чуть ближе и тихо сказала: — Знаешь… мы с тобой поцеловались раньше, чем я узнала твоё имя. Уэнсдей замерла на мгновение, а потом тихо выдохнула. Уголки её губ едва заметно приподнялись в мягкой, почти скрытой улыбке. — И что в этом смешного? — спросила она, стараясь сохранить привычный холодный тон, но в голосе уже проглядывала лёгкая улыбка. — Всё! — ответила Энид с мягкой хитринкой, слегка касаясь пальцами руки Уэнсдей. — Ты была загадкой: чёрная, молчаливая, мрачная… а потом вдруг поцелуй. И я подумала: «Вау, это странно, но здорово». Уэнсдей посмотрела на неё, на яркие глаза и лёгкую улыбку, и неожиданно для себя мягко коснулась пальцами щёки блондинки. — Странно, — тихо сказала она, — но… приятно. Энид усмехнулась и прижалась ближе. Они замолчали, просто наслаждаясь моментом. Тёплый ветер, мерцание огней, тихий город — всё было фоном для их мягкой близости. Уэнсдей слегка наклонилась и, едва заметно улыбаясь, осторожно взяла пальцы Энид с обручальным кольцом и нежно поцеловала их. Энид слегка вздрогнула от неожиданности, но улыбка на её лице стала ещё шире. Брюнетка тихо усмехнулась, а они снова устроились рядом, ощущая тихое тепло друг друга и безмолвную гармонию, которая теперь заполняла их ночь.