SilverRiddle&co представляют – Little-Hangleton: the Village

Вновь этот сон... Деревушка, втиснувшая между двумя холмами,

мост над быстрой рекой,

небольшая церковь с растрескавшимися витражами,

глубокий, глубокий тёмный лес...

И ужас, притаившийся в нём.

***

Глава первая: Почта

      «Мистер Огден!       Вчера ночью, около трёх часов, в окрестностях маггловской деревни Литтл-Хэнглтон произошло грубое нарушение Статуса о секретности. Неизвестный злоумышленник напал на маггла (личное дело прилагается), избил и применил к нему Жалящие чары. Прошу безотлагательно прибыть на место и разобраться с этим как можно скорее!       С уважением,       Заместитель начальника Отдела Магического правопорядка       20 июня 1925 года».       Литтл-Хэнглтон... Я медленно складываю письмо от зама начальника и извлекаю из конверта папку с личным делом. Кто будет учинять беспорядки в такой глуши? Мне всегда казалось, что в подобных местах волшебники и магглы, если и не избегают друг друга, что практически невозможно в небольших деревнях, то находятся в хороших соседских отношениях, мирно сосуществуя друг с другом. Быть может, произошла какая-то ошибка?       Я открываю папку и первым делом вижу фотокарточку. Молодой человек на ней поразительно красив: тёмные, чуть вьющиеся волосы, насмешливый, но оживляющий его тонкое, точёное лицо взгляд, аккуратный, чуть вздёрнутый нос... Снимок сделан на маггловской плёнке, и потому неподвижен, так что мне остаётся лишь угадывать, что он мог бы презрительно щурить глаза и улыбаться прохладной и тонкой-тонкой улыбкой.       «Том Итан Риддл, – гласит его досье. – 1 января 1905 года. Эсквайр. Статус крови: маггл. Место работы: – . Не женат».       Из досье же я узнаю, что его отец, Томас Виктор Риддл, работает почтмейстером на литтлхэнглтонской почтовой станции, его мать сицилийка, а обе сестры живут и работают в Лондоне. С виду – обыкновенная зажиточная семья магглов. Кому понадобилось на них нападать?       Я вновь бросаю взгляд на снимок. Много ли врагов может быть у юноши с таким насмешливым взглядом?.. Пожалуй, порядком. Но ведь это очень маленькая деревня! Как так вышло, что злоумышленник остался неизвестен?       К сожалению, ехать в своей рабочей мантии в Литтл-Хэнглтон я не могу. Нужно раздобыть где-то маггловскую одежду, но у меня нет с собой ничего подходящего, а терять время мне совершенно не хочется, так что я вынимаю из ящика стола маггловский модный журнал для мужчин. Ничего ведь страшного не случится, если я просто скопирую подходящий костюм?.. Полистав немного, я выбираю короткий тёмно-серый сюртук и, взмахнув палочкой, трансфигурирую свой жилет в него.       Неплохо, но, как будто бы, недостаточно – я ведь почти так же по Косому переулку хожу! Может, добавить шляпу или ещё чего?.. Коллега, сидящий за соседним столом, неодобрительно качает головой.       – Боб, ты собрался в этом ехать в маггловском поезде в маггловскую деревню?! Какой ужас!       – Погоди-погоди, – я принимаюсь листать журнал. – Сейчас найду что-нибудь...       Вскоре я нахожу подходящую федору и без сожалений трансфигурирую в него свой старенький колпак, который без того пора было менять. Коллега морщится.       – Н-ну... – тянет он.       – Что «ну»? Тут написано – «хит сезона»! – в доказательство я приношу ему на стол журнал и указываю пальцем на джентльмена в новеньком костюме. – Может, остальное с него тоже... «скопировать»? Как думаешь?       – Исключено! – коллега качает головой и быстро поправляет очки. – Боб, дорогуша, где он и где ты? С твоими габаритами эта полоска... Ты хочешь замаскироваться под арбуз?       – Точно нет! – я нахлобучиваю федору поплотнее, и принимаюсь листать страницы. – А что, если вот это? Тёмно-синий длинный сюртук, как раз по моей фигуре... Выглядит по-маггловски, как думаешь?       – Попробуй!       Я трансфигурирую серый сюртук, и тот становится длиннее и синее. Цвет лучшего факультета, однако! Я оглядываю себя со всех сторон, и коллега, придирчиво приподняв очки, окидывает меня критическим взглядом.       – Вроде, ничего... Но, Боб, чего-то не хватает. Посмотри на эти брюки! Мало того, что они тебе страшно не идут, они ещё и совершенно не-маггловские! Может, посмотреть что-то тут?       Я пробую несколько вариантов из журнала, но они на мне некрасиво топорщатся, и даже помощь коллеги, «пригладившего» всё с помощью магии, не спасает ситуацию.       – Тебе нужно что-то, что на тебя хорошо сядет... О, смотри, какой приятный цельный наряд! В полосочку... И брюки, и рубашка сразу!       Я смотрю на фотографию мужчины, стоящего в слитном костюме рядом с группой одетых точно так же мужчин на фоне морских волн, и с сомнением качаю головой.       – Думаешь, это будет солидно?.. Мне кажется, магглы так на отдых ходят...       – Много ты понимаешь! Это что-то вроде нижнего белья, – принимается пояснять коллега. – Да и «хит сезона»! Хотя бы попробуй.       И я пробую, превращая свою рубашку и брюки в «слитный костюм». На удивление, он оказывается очень удобным, и под сюртуком смотрится просто отлично.       – Как думаешь, надо на это брюки? – с сомнением спрашиваю я. – Оно, как будто, и так хорошо...       – Да, мне тоже так кажется. И брюки на это не сядут, – коллега трогает ткань на моём колене. – Будет мяться. Не хочешь же ты быть весь в складочку, как шарпей? Наверное, это такие свободные летние брюки.       – Ты же сказал, что это нижнее бельё?       – Да что я понимаю в этих магглах!       Мантию я превращаю в песочное пальто-крылатку, чтобы хоть немного прикрыть свои ноги, на случай, если это, всё-таки, часть белья, и уже собираюсь уходить, когда коллега разворачивает меня своим негромким, но выразительным покашливанием:       – Боб, Мерлина ради, что у тебя на ногах?       – Обувь, – я внимательно смотрю на свои туфли. – Что с ней не так?       – Ты купил её в Хогсмиде, вот что с ней не так, дорогуша, – коллега морщит нос. – Ты же хотел выглядеть солиднее? Вот тебе солидные туфли, лакированные!       – Думаешь, это не слишком легкомысленно?       – Магглы – что сороки! Им лишь бы блестящее, – коллега указывает на симпатичные туфли с тупыми носами, и я немедленно трансфигурирую свои в такие же. – Хорошо, теперь тебе необходимы гетры.       Гетры! Вот уж правда, какой приличный человек выйдет в лакированных туфлях и без гетр? Да и холодно может стать... Я добавляю гетры и развожу руками:       – Ну как?       – Совершеннейший маггл! – хвалит коллега. – Я видел, они так и ходят!       Ободрённый его словами, я поправляю любимый кулон и, наконец, отправляюсь в путь.

***

      Поезд привозит меня на полупустой вокзал. Где же люди? Разве с утра здесь не должно быть толпы?.. Мне, привыкшему к шуму большого города странно и неуютно от местной тишины, нарушаемой лишь карканьем ворон. Выйдя на перрон, я обнаруживаю только дворника, подметающего какой-то мусор.       – Сэр! – я подхожу ближе, и тот недоверчиво оборачивается. – Сэр, я хотел бы спросить...       Дворник окидывает меня неодобрительным взглядом и молча отворачивается.       – Сэр, я по важному делу из города! – я пытаюсь обойти его. – Мне нужны Риддлы. Слышите?.. Ну куда же вы, сэр?       – Проспись, – невнятно бурчит дворник.       До чего же неприветливо... Я оглядываюсь в поисках хоть кого-нибудь ещё, но на всём вокзале, как будто бы, нет ни души. Зато есть лавочка и висящая над ней карта деревни. Очень удобно!       Я подхожу ближе, но к своему огорчению обнаруживаю, что карта ужасно стара, местами протёрта или изрисована, а, кое-где, прожжена до дыр. Огорчившись, я, от нечего делать, заглядываю в одну из дырочек... и тут же отскакиваю назад. С другой стороны дырочки на меня кто-то пристально смотрит.       Придя в себя, я обнаруживаю за картой мужчину. Несмотря на довольно тёплый день, одет он в плотный плащ с высоко поднятым воротом, из-за которого его лица и не видно. В руках у него картонная коробка с лентой. Он подманивает меня, и я, держа, на всякий случай, палочку наготове в кармане, подхожу ближе.       – Прекрасный день, сэр! – дружелюбно начинаю я. – Вы что-то хотели?       – Передайте это мистеру Гонту, – доносится из-за ворота, и в руку мне ложится коробка с лентой.       – Но я... – пытаюсь возразить я, но незнакомец меня не слушает.       – Я заплачу, – монотонно бубнит он, вкладывая в другую мою руку несколько монет.       – Ох, сэр, мне это совершенно не по пути! Я не местный, я не знаю никакого мистера Гонта...       Но отбиться от него у меня не выходит. Незнакомец отсчитывает мне в ладонь последнюю монетку.       – Двадцать. Если доставите, получите ещё столько же.       Он разворачивается и уходит прочь, оставляя меня с коробкой.       – Стойте! Сэр, что мне ему сказать?.. Надо передать что-нибудь?..       – Ничего не нужно.       Незнакомец скрывается за поворотом, и только теперь до меня доходит, что нужно было спросить у него про Риддлов. Но теперь он ушёл, а я вновь остался с необщительным дворником.       Я присаживаюсь на лавочку, немного наблюдая за ним, а потом перевожу взгляд на монеты. Они золотые, с всадником, убивающим дракона на реверсе, и, хотя я не разбираюсь в маггловских деньгах вовсе, они чем-то напоминают галеоны и выглядят ценными. На лавочке, рядом со мной, я обнаруживаю смятую газету. Судя по дате в уголке, она позавчерашняя.       От нечего делать, я ставлю коробку рядом с собой и разворачиваю «Под небом Господним today», гадая, отчего местные новостные источники всегда носят какие-то дикие названия, будто «Ежедневный Литтл-Хэнглтон» или «Новости» были бы чем-то плохи. В газете, напечатанной очень дёшево и грязно – на моих пальцах сразу же остаются пятна чернил, – на первую же полосу вынесены самые важные новости деревеньки. «Неюные леди напали на отделение почты», «Мистер Моунтон победил в беге с препятствиями собственную козу – фото прилагаются!», «Чудесное воскрешение хулигана: Чарльз Риверстоун восстал из мёртвых!». Чуть ниже, почти стыдливо, притаилась короткая, как отмашка подпись: «Исчезновение Шейло Ривулета. Никто не расстроен? Подробнее – стр. 3».         Что, интересно это за исчезновение такое? Я открываю третью страницу и обнаруживаю небольшую статью, посвящённую этому самому Шейло Ривулету – торговцу, державшему на рынке маленькую лавочку с товарами из города. Судя по всему, он был домоседом, лишённым вредных привычек и привычек задерживаться где-либо – тоже. Это, отчасти и стало причиной того, что его жена, замученная домашним тираном, вздохнула после его пропажи с облегчением.       ...Миссис Ривулет настоятельно просит не искать своего мужа: «Если всё-таки встретите этого ублюдка, оставьте его там, где он есть!», – сообщает он, отнимая от выбитого глаза холодный компресс. Напомним, что у мистера Ривулета, кроме жены, остался годовалый сын...       Ох, магглы... Не удивлюсь, если жена ((которая тут, почему-то, «он». Опечатка, что ли?) к его пропаже и причастна, но это уже не моё дело. Расстроившись, я переворачиваю страницу. Мне тут же попадается статья о «неюных леди», пытавшихся вшестером разнести здание почты. На фотографии шесть бодрых старушенций, вооружённых лопатами, застыли перед нанесением очередного удара на держащуюся каким-то чудом дверь, а двое мужчин – длинный, тонкий, и короткий и упитанный, – пытались отогнать их. Один из них выглядит смутно знакомым, но я его не узнаю.       ...Прорвавшись с небольшим боем к предводительнице, миссис Кэнделл, я выяснил, что причиной такого эксцентричного поведения стала посылка, которую почтмейстер обещал отдать на днях и не отдал. «Мы этого не потерпим! – заявляет миссис Кэнделл. – Долой соню из чайника! Долой почтмейстера с почты! Единственный, кто хоть что-то делает – Гонт, и то через раз!»...       «Гонт». Второй раз я сталкиваюсь с этой фамилией. Что же это за человек?.. Ниже напечатана новость о воскрешении хулигана, и я перевожу взгляд на неё.       Двадцатилетний Чарльз Риверстоун, скончавшийся на днях в результате самоубийства (повешение в собственной комнате), славившийся любовью ко всякого рода розыгрышам и шуткам, внезапно ожил посреди похоронной церемонии, сев в собственном гробу. Небольшое расследование установило, что мистер Риверстоун подговорил своих друзей и знакомых объявить себя мёртвым (имел место подкуп местного врача, мистера Сэллоу!), после чего претворил в жизнь трюк с воскрешением, немало испугав своих родителей, близких родственников и священника, ведущего церемонию, за что был им же выволочен из гроба за ухо и выдворен из церкви. Миссис Риверстоун обещала наказать шутника по всей строгости: известно, что мистер Риверстоун был высечен тем же вечером, а затем, как и прочие виновники случившегося, облачён в платье в знак презрения к его детскому и совершенно безответственному поступку. Всю следующую неделю друзья Чарльза, как и он сам, будут щеголять по улицам Литтл-Хэнглтона в своих платьях и чепчиках. Спешите видеть!       Весело у них тут... Честно говоря, мои родители никогда не наказывали меня, отбирая штаны, да и секли всего единожды, когда я заколдовал жаренного гуся на Рождество, и тот убежал во двор, где закопался в снег и окончательно пропал, но, полагаю, наказание Чарльза и его друзей постигло вполне справедливое. Тихонько смеясь, я переворачиваю страницу и обнаруживаю целый разворот фотографий некого мистера Моунтона, догоняющего собственную козу на огороде. Никогда не видел, чтобы в газетах так делали, но эти «увеселительные картинки» с забавными подписями к ним здорово меня посмешили, особенно последняя, на которой мистер Моунтон, уставший после долгого бега, держит козу за рога, а на голове у него сидит сова. Подпись к фотографии гласит: «Победитель забега пожимает роги уничтожившей забор сопернице и гордо стоит в своей совиной шапке на финише».       Совиная шапка! Я смеюсь в голос, но в этот момент замечаю, что у совы в лапке, как будто бы что-то есть... Быть не может! Письмо?.. Я расправляю страницу, разглаживаю ту пальцем... и в этот момент сова с фотографии поворачивает ко мне голову.       – У-ху!       Я вскрикиваю, а сова, поднявшись на голове мистера Моунтона, распахивает крылья... и улетает из кадра! Несколько секунд я молча смотрю на фотографию, но она не возвращается. Нет, даже магические снимки определённо не должны обладать такими способностями, и тем более маггловские не должны... Мой взгляд падает на лицо мужчины – и я узнаю в нём дворника.       – Проспись.       Подняв взгляд, я обнаруживаю мрачно смотрящего на меня мужчину, стоящего надо мной.       – Орут тут... пьянь!       Развернувшись, он уходит, продолжая мести перрон своей метлой, – а меня осеняет идея. Вынув деньги, которые дал мне неизвестный, я поднимаюсь с лавки и окликаю его:       – Мистер Моунтон! Подождите!       Мужчина, удивившись, оборачивается. Я дружелюбно улыбаюсь и показываю в ладони пригоршню монет:       – Я хотел узнать, где я могу найти мистера Риддла.       Дворник подходит ближе, недоверчиво глядя на деньги.       – Риддла?.. Ну, он...       – Это вам, – я протягиваю ему деньги. – На новый забор, который коза снесла.       – Этого мне, пожалуй, не только на забор хватит... – бормочет он, мигом забирая все монетки. – Щедро, сэр, щедро! Вы можете найти Риддла в ближайшем почтовом отделении – прямо за углом, как выйдете из ворот – сверните налево.       – В почтовом отделении? Ах да, он же почтмейстер... – я вспоминаю информацию из досье.       – Всё так, сэр. Ступайте прямо к нему. Он всегда на месте.       Поблагодарив его, я забираю коробку от незнакомца и, выйдя в указанном направлении, утыкаюсь в почту. Деревянное здание с потёртой вывеской, мутными грязными стёклами и пыльными рамами выглядит совершенно заброшенным, и только новенькая дверь, вероятно, поставленная на место старой, не выдержавшей натиск престарелых суфражисток, выбивается из этого ансамбля, придавая отделению глупый и нелепый вид.       Я подхожу к двери и поворачиваю ручку. Закрыто. Судя по висящей на двери табличке, на которой аккуратно выведены часы работы, до обеда ещё далеко. Почему же тут заперто? Я заглядываю в окна, но мне это ничего, толком не даёт – в отделении темно, хотя мне кажется, что я вижу внутри какое-то движение.       «Может, он заснул?», – думаю я, вспоминая про «соню в чайнике» и про то, что почтмейстер «всегда на месте».       – Мистер Риддл? – зову я и стучусь настойчивее. – Откройте, пожалуйста!       Ответа, ожидаемо, не следует. Изнутри доносится какое-то невнятное шуршание, но даже стук ногой в дверь не приносит никакого результата. Простой «Алохоморы» мне хватило бы с головой, но я не рискну применять магию в маггловской деревушке. Вдруг кто увидит? Надо придумать что-нибудь ещё...       Под моими ногами лежит пыльный коврик. Может, почтмейстер кладёт под него запасной ключ? Надежды на это у меня мало, но я заглядываю под коврик. Пусто и пыльно. И на пыли отчётливо виден отпечаток ключа. Ага...       «Значит, ключ был, но теперь его нет, – рассуждаю я. – Может, мистер Риддл забыл свой ключ от почты дома, открыл запасным, а теперь и он, и ключ внутри?».       Если так, это довольно печально. Но, прежде чем отчаяться, я проверяю ещё раз под ковриком, вокруг и над дверью. Ничего. Оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь, хотя я даже не знаю, что в такой ситуации мне может помочь, я замечаю крупного ворона, сидящего на ящике для писем.       Воронов я, как почти каждый городской житель, никогда не видел. Слышал, что их разводят в Тауэре, но бывать там лично не приходилось... Ворон, тем временем, поворачивается ко мне хвостом, и я замечаю в его лапке ключ. Ключ!       Я быстро подхожу ближе, но птица, распахнув крылья, зло каркает на меня. Схватить бы его, но клюв у него острый, а характер, похоже, скверный. Мне хочется потянуться за палочкой, но я напоминаю себе, что это маггловская деревня, и колдовать тут нельзя.       – Цып-цып-цып, отдай ключ, а? – прошу я, но ворон лишь презрительно косится на меня.       – Невер-р-рмор-р-р! – раскрыв клюв, отвечает он.       Ого! Я слышал, что вороны умны, и их можно научить говорить, как попугаев, но ни говорящих попугаев, ни говорящих воронов никогда не встречал.       – Какой ты умница! – немного нервно улыбаюсь я, когда его клюв нацеливается мне в лицо. – Ты много чего умеешь говорить? Скажешь ещё что-то?       – Невер-р-рмор-р-р! – раскатисто отвечает ворон.       – Ну, хоть зовут тебя как?       – Невер-р-рмор-р-р!       Ладно, это забавно. Наверное, можно провести много часов за незатейливым общением с ним, убеждая себя, что его речь имеет хоть сколько-то смысла... Однако мне следует поторопиться, если я хочу допросить пострадавшего.       Как бы забрать у него ключ, да не лишиться глаза?.. В этот момент моей ноги что-то касается, цепляясь за штанину, и я, испугавшись, отшвыриваю «что-то» раньше, чем осознаю, что это. Ботинок слетает с ноги и летит прочь, прямо во что-то мягкое... «Чем-то» оказывается толстая крыса. Оглушённая моим ботинком, она лежит на земле, и я, брезгливо забрав свою обувь, смотрю на неё.       Что-то с этой крысой не так. Она выглядит дурно, даже если я не могу объяснить, почему, и дело тут точно не во мне – её неестественно раздувшееся тельце и какие-то странные, будто матовые, глаза мне решительно не нравятся...       – Мост... – повернув ко мне мордочку, внезапно начинает хрипеть она. – Лес... Под землёй... где корни – корни... Мост...       Вот о крысах, которых кто-то обучил говорить, я никогда не слышал! Ужаснувшись и не успев даже сообразить, что делаю, я наступаю адскому созданию на голову, и её череп с треском ломается.       – Мост, – шёпот доносится до меня, кидаясь ко мне с разных сторон. – Лес. Под землёй, где корни. Корни...       Я зажимаю уши, а когда опускаю руки, уже всё стихает. На улице никого нет, и я очень рад этому – некому увидеть, как я, белый от страха, стою над дохлой крысой, зажмурившись и заткнув уши... Что это было вообще?       «Вероятно, маг, который навредил Тому Риддлу, решил развлечься с местной мелкой фауной», – успокаиваю себя я.       В руках у меня всё ещё есть газета, и я, завернув в одну половину крысиный труп, складываю из другой оригами-«гадалку» на пальцы. Защитив таким образом пальцы, я подхожу к ворону.       – Эй, угощайся!       Ворон с интересом смотрит на крысу в моей руке и наклоняет голову, пока я тихонько тянусь к его когтистой лапе, уже почти дотягиваясь до ключика...       – Вы чем его кормите?!       Передо мной, будто из-под земли, появляется очень недовольная девушка. На ней старое заношенное платье, длинные волосы собраны в высокий хвост, а голова не покрыта даже платком. Кто же её в таком виде на улицу выпустил? Рыжая... хотя, скорее, «ржавая», веснушчатая и косоглазая, но похожая на тех несчастных магглорожденных девушек, которые частенько считаются в своих отдалённых деревеньках ведьмами. В том, что она не просто маггла, я практически уверен – в ней чувствуется дикая, совершенно непостижимая мне, будто стихия, сила, и я, изумлённый этой силой, невольно делаю шаг назад.       – Ньютону это нельзя! – она резко отбирает у меня крысиный труп, без колебаний, заворачивает его в кусок газеты и зашвыривает на другую сторону улицы. – Только подумайте! Мы столько отучали его от этого!       Кого-то эта девушка мне напоминает... Я хочу задать ей вопрос, но она упирает руки в бока и грозно наступает на меня:       – Кто вам разрешил кормить чужого ворона?!       – Прошу прощения, мисс...       – Мисс? – девушка, вспыхнув, смущается. Потом быстро откашливается. – Нет, сэр, это я прошу прощения, что накричала. «Мисс»... О, вы так добры! Вы чего-то хотели?       Как же тут называют бедняжку, что она простому человеческому обращению рада? Я указываю на ворона.       – Мне нужен этот ключ.       – Ключ?.. Ах, ключ! Сейчас, – она вытирает веснушчатые руки об юбку и наклоняется к птице. – Ньютон, дай лапу?       Ворон важно протягивает ей ключ, и девушка отдаёт его мне.       – Почтмейстер не любит, когда его беспокоят, но побеспокоить его – единственный способ хоть чего-то добиться.       – Я запомню, – киваю я.       Ключ, к моему счастью, подходит к замку, и я открываю дверь почты. Внутри царит странный шуршащий полумрак, но едва я переступаю порог, все звуки стихают.       За столиком, где выдают заказы, крепко спит, положив голову на толстую книгу, молодой ещё мужчина. У окна, лениво протирая пыльное стекло стоит ещё одна девушка: платье на ней несколько коротко и, будто, слегка ей не по возрасту... а на голове – белоснежный чепчик. Ой.       – Ха? – удивляется приятным и уже сломавшимся голосом, окончательно разрушая мои сомнения, не-девушка. – Вы ещё кто?       Похоже, передо мной один из зачинщиков «похоронной шутки». Кинув в ведро тряпку, юноша в платье поднимает с пола нескольких тряпичных кукол.       – Что вам нужно? – он делает шаг ко мне, и свет из грязного окна падает ему на лицо.       Так вот это кто! Я немедленно узнаю нашего потерпевшего: от крапивницы, правда, он уже успел избавиться, но, в остальном, сходство со снимком полное.       – Том Итан Риддл? – обращаюсь к нему я.       – Бля-я-я... – тянет молодой человек, окидывая меня неприязненным взглядом.       В этот момент из-за двери выглядывает рыжая девушка. Поманив Риддла рукой, она открывает рот, чтобы что-то сказать... но вместо слов я слышу лишь тихое, пощёлкивающее шипение. По спине у меня пробегают мурашки. Она шипит на змеином? Это парселтанг?..       Но я не успеваю прийти в себя и спросить хоть что-то, потому что девушка тут же скрывается за дверью. Что здесь вообще происходит?!.. Риддл, однако, понимающе кивает, а затем оборачивается ко мне.       – Сэр, – голос его полон презрительного высокомерия, – я не имею привычки говорить со странно одетыми людьми. До свидания.       И, открыв окно, он решительно выходит в него, выронив на пол куклу, а затем захлопывает окно снаружи. Вот и поговорили... Ко всему прочему в двери позади меня щёлкает замок. Он меня запер?! Огорчённый и возмущённый, я подхожу к окну и вижу Риддла рядом с рыжей девушкой, до того взволнованной, что её красно-карие глаза косят ещё сильнее.       – Он попытался накормить твоего ворона какой-то гадкой крысой! – она возмущённо качает головой.       – Меропа, это просто псих какой-то, не обращай внимания, – успокаивает её молодой человек. – Но почему ты здесь, а не дома?       – Я собираюсь в город.       – В город?! – изумляется Риддл. – Но что твой отец скажет?       – Он не должен ничего узнать! – девушка бледнеет. – Не говори ему, что бы ни случилось, хорошо?       – Но, если он спросит...       – Прикрывай всеми правдами и неправдами! А я тебе принесу твоих любимых пирожных! – Меропа целует Риддла в щёку. – Тебе ведь всё ещё нельзя сладкое?       – Ещё почти месяц! Ты мой ангел... Я ничего не скажу.       – Спасибо!       Вот на ангела рыжая ведьма похожа меньше всего... Молодые люди уходят под ручку, и я понимаю, что мне просто необходимо нагнать их, чтобы получить показания от потерпевшего. Я пробую открыть окно, но то захлопнулось слишком крепко, так что я просто подбираю упавшую куклу и кладу ту к себе в карман. Вспомнив про ключ, всё ещё лежащий у меня в руке, я понимаю, что могу открыть дверь и попробовать их нагнать...       Мужчина за столом всхрапывает, напоминая о себе. О! Должно быть, это Риддл-старший! Может, нагонять никого и не придётся? Я подхожу к столу и, поставив коробку от неизвестного на краешек, вежливо покашливаю:       – Мистер Риддл, здравствуйте!       Ничего. Мужчина продолжает спать, никак не реагируя на мой голос. Я зову его несколько раз, но это ни к чему не приводит. Тогда я нажимаю на стоящий на столе звонок, но и на него мистер Риддл не реагирует. Что же делать?       Покрутившись на месте, я замечаю, что что-то не так. Самое грязное окно, внезапно, темнеет, и я, чувствуя смутную тревогу, подхожу ближе. Ожидаемо, мне ничего не видно, но тень за окном никуда не пропадает. Может, что-то упало?.. Не рискнув очищать окно магией при пусть даже спящем маггле, я беру в руки ведро и, вынув тряпку, принимаюсь оттирать грязь. Та поддаётся неожиданно легко, и/, когда я отнимаю руку...       ТУ-ДУМ!       Передо мной оказываются два красных горящих глаза. Глаза всматриваются в меня, а затем позади всхрапывает Риддл, и я вскрикиваю... Когда я открываю глаза, тень за окном исчезает. Кто это? Я сердито оборачиваюсь на Риддла-старшего. Взял и напугал! Чувствуя раздражение, я оттираю тряпкой остальную грязь, но на улице уже никого нет. Зато на стекле есть какая-то последовательность чисел – 152312.       «Пятнадцать, двадцать три, двенадцать... «OWL»? – удивляюсь я. – При чём тут, интересно, совы? Но зато запомнить будет несложно».       Риддл всхрапывает снова, и я, успевший позабыть о нём, роняю тряпку в ведро. Да сколько же можно!       – Прошу прощения, сэр, но!.. – полный праведного гнева, я выливаю на соню целое ведро.       Мистер Риддл просыпается. На голове у него остаётся лежать тряпка.       – Номер посылки? – заспанным голосом интересуется он.       Такого я, если честно, не ожидал. Я неловко ставлю ведро на пол.       – Э-э... Ну... Пятнадцать, двадцать три, двенадцать?.. – без особой надежды произношу я.       Почтмейстер поднимается с места (тряпка остаётся на его голове, но его она, похоже, не слишком волнует) и уходит. Возвращается он уже с какой-то коробкой в руках.       – Посылка для миссис Кэнделл, – мистер Риддл отдаёт посылку мне. – Что-то ещё?       Не представляя, что мне теперь делать ещё и с этой коробкой, я забираю её и ставлю на пол у ног.       – Сэр, вообще-то, я Боб Огден, и я здесь по поводу вчерашнего нападения на вашего сына.       – Я не нападал на своего сына, если вы об этом, мистер Гоб Бобден. Более того, от своего сына я тоже ничего о нападении на него не слышал. Если вы напали на моего сына...       – Я не нападал на вашего сына, – быстро говорю я.       – Замечательно, мистер Доб Обген, – миролюбиво и ленно кивает почтмейстер. – В таком случае, чего же вы хотите?       – Я хотел бы поговорить с вашим сыном о случившемся.       – Вы полицейский? Или врач?       – Скорее, первое.       – Тогда я полагаю, что вам, скорее, нет никакой нужды в это вмешиваться.       – Тогда, скорее, второе, – чувствуя, что сладить с мужчиной честно у меня не выйдет, хитрю я. – У него была сильная крапивница вчера...       – Нужно было есть меньше сладкого!       – Да он ведь его и так не ест? – вспоминаю разговор молодых людей я.       – И правда, не ест... – задумывается почтмейстер. – М-м-м...       Его задумчивое мычание тянется и тянется, а потом переходит в храп. Я ударяю ладонью по звонку. Мистер Риддл подскакивает.       – Наверное, что-то не то съел, с ним такое случается, – продолжает он, как ни в чём не бывало.       – В любом случае, где я могу найти его, чтобы поговорить с ним?       – Он должен быть уже дома, – почтмейстер сверяется с наручными часами на правой руке.       – Можете подсказать, как найти ваш дом?       – На холме за деревней. Вы увидите его сразу, как пройдёте до конца эту улицу, – охотно отвечает мужчина, а затем замечает стоящую на столе коробку от незнакомца. – А это ещё что?       – Ой... – кажется, я о ней совсем позабыл. – Меня просили передать это мистеру Гонту, но я не знаю, кто это и куда это отнести...       Мужчина взвешивает коробку на руке.       – Да, многим хочется его порадовать... Не переживайте, я её ему сам вечером занесу. А вы лучше передайте ему вот это. Он живёт недалеко от моего дома, за мостом в лес и налево, вдоль дороги. Точно не пропустите!       Он подталкивает ко мне старую толстую книгу. Я беру ту в руки, краем глаза наблюдая, как мистер Риддл что-то рисует или пишет пальцем на пыльном столе.       – Ладно, но...       Когда я поднимаю взгляд, я понимаю, что что-то снова изменилось. Мистер Риддл стал выглядеть как будто лучше и ухоженнее... Сухая тряпка падает с его головы, и я, прижав к себе книгу, отступаю на шаг. Маггл мгновенно высох? Нет, всё-таки, ЧТО тут происходит?! Я хотел бы получить ответы!       Взяв книгу и посылку, я останавливаюсь в дверях. Постойте! А разве мистер Риддл не может вечером занести мистеру Гонту, заодно, ещё и книгу?.. Я оборачиваюсь, чтобы задать вопрос, и обнаруживаю почтмейстера перед уже открытой коробкой с ложкой в руках. В коробке лежит аккуратный кремовый торт.       – Всё равно кузен сладкое не любит... – негромко и немного невнятно произносит Риддл, принимаясь за угощение.       Слов нет... Совершенно растерянный, я выхожу на улицу с посылкой для миссис Кэнделл в одной руке и книгой в другой.       Ворона уже нет, зато на казавшейся до того безжизненной улице понемногу появляются люди: две молодых леди, смеющихся и идущих друг с дружкой под ручку, аптекарь, открывающий свою лавку, ещё один наказанный юноша в платье, сердито мнущий в руках чепчик и негромко бранящийся себе под нос, и женщина, гуляющая с маленьким сыном...       Женщина эта сразу же привлекает моё внимание. Во-первых, потому, что ребёнка она не ведёт за руку, а несёт, закинув на плечо, во-вторых, потому, что половина лица у неё замотана бинтами, а, в-третьих, потому, что на ней надеты мужские штаны. Непривычно видеть такое на маггле, но никто, похоже, не обращает внимания на этот неприличный перфоманс.       – Эй! – окликает она меня. Голос у неё низкий и резкий, будто она много курит. – Чего пялишься?!       Я виновато отвожу взгляд, но женщина всё равно подходит ко мне. Её сын перебирается ей на шею и теперь сидит ровно, будто в седле, крепко держась за длинные тёмные, совсем не похожие на его светлые кудри, волосы матери. Та подходит ко мне, и я обнаруживаю, что она ниже меня чуть ли не вдвое.       – Смешно тебе? Смешно, а?! – кричит она на меня.       – Простите, я ничего не... – пытаюсь оправдаться я.       – Я чтобы пялиться на меня, да? Нравится зенки свои таращить, пока не повываливаются, да? – агрессивно наступает она на меня.       Кажется, дама не в себе. Я смотрю по сторонам, ища хоть какой-то помощи от прохожих, но никто не обращает на нас внимания. Ребёнок, жмуря большие фиолетовые глаза, устало дёргает мать за волосы.       – Пап, пойдём, а?..       В этот момент бинт развязывается, и повязка падает на землю. Женщина замолкает и замирает, испуганно хватаясь за отсутствующий глаз.       – Ах?!.. Это всё из-за вас!!! – тут же накидывается она на меня.       – Простите, миссис Ривулет! Я не хотел ничего... – узнав женщину из газеты, бормочу я, поднимая упавшую повязку и робко глядя ей в лицо.       «Мерлин... – я смотрю на рану, и внутри у меня всё холодеет. – Муж не выбил ей глаз. Он его выдрал! Что за ужас тут творится?!..».       – Не пялься!!! – срывается на визг женщина.       В этот момент за спиной у меня раздаются торопливые шаги. Обернувшись, я вижу торопящегося к нам аптекаря.       – Койл! – молодой мужчина тяжело выдыхает после быстрого бега. – Что стряслось?       – Он смотрит! – в ярости миссис Ривулет чуть волосы на голове не дерёт, и мальчишка переползает её на спину, будто медвежонок, цепляющийся за медведицу. – Смотрит!!!       – Успокойся, милый, не обращай внимания на психов ужратых, – аптекарь бережно берёт её за руку. – Станцией ошибся джентльмен. Сэр, следующий поезд будет через двадцать минут, можете пока догнаться в «Висельнике» – это наш паб.       Он весело подмигивает мне, будто распоследнему пьянице, а потом, резко став серьёзным, отводит меня в сторону за руку.       – Сэр, не беспокойте моего пациента, пожалуйста. Ему тревожно из-за всей этой ситуации с его супругом, он из-за всего сейчас волнуется. Хорошо?       – Д-да... – теряюсь я.       – Замечательно. Приличную одежду, кстати, можно купить прямо напротив паба. Хорошего дня, – аптекарь хлопает меня по плечу и возвращается к миссис Ривулет. – Пойдём, перебинтую тебя как следует... Койл, ты опять сам повязку снимал?!       – Сэллоу, завяжи ты мне её удобно, сколько раз просил? Тогда и снимать сам не буду... – просит женщина, подсаживая сползшего сына.       Так ничего и не поняв из разговора, я направляюсь дальше. Кажется, в этой деревушке все больные на голову... Но в тот момент, когда я уже почти дохожу до края улицы, меня останавливает женский голос:       – Стой, ворюга! Стой!!!       Обернувшись, я обнаруживаю, что за мной проворно бежит какая-то пожилая леди, и послушно останавливаюсь.       – Не смей убегать от меня! Я тебе! Догоню!.. – угрожает женщина, останавливаясь в нескольких шагах от меня. – Уф... Лучше сам подойди, а то хуже будет!       Решив не играть с огнём, я подхожу ближе. Женщина, сморщив своё изюмоподобное лицо, впивается взглядом в посылку. – Это моя коробка. Ты что, думаешь, можно бесплатно брать то, за что я деньги заплатила? Или, скажешь, по пьяни перепутал?       Да отчего же все они зовут меня пьяным?! Я ведь не пью даже! Покачав головой, я сверяюсь с посылкой.       – Вы миссис Кэнделл?       – А даже если и так, то что? – воинствующая дама подпирает остренькими кулачками тощие рёбра.       – А то, что я нёс это вам!       Просто маленькая ложь во благо заставляет пожилую леди просиять.       – Мне?.. Боже мой, Риддл-таки начал шевелиться и послал кого-то ко мне? И даже не этого милого мальчика Гонта... Ну и дела! Давайте, скорее, сюда, я сама всё донесу!       Выдохнув, я с облегчением отдаю ей посылку. Женщина радостно прижимает к груди долгожданную коробку.       – Приехала, родимая! Так, я ведь вам должна, да? Держите!       Она кладёт мне в ладонь пару монет. Я пытаюсь возразить, но миссис Кэнделл настаивает.       – Это на чай, на чай. И на хорошую одёжку, родной, – шёпотом добавляет она.       Чем им моя одежда не нравится? Слишком модная для местной глухомани? Покачав головой, я дохожу до края улицы и моему взгляду открываются, наконец, холмы.       Деревня, похоже, находится прямо в ложбинке между ними, уютно уместившись в ней, и дом Риддлов, взирающий на неё с высоты, кажется под стать своим странным и высокомерным владельцам. Я направляюсь прямо туда, выбирая более пологий путь и вскоре натыкаюсь на протоптанную тропку, по которой идти вверх оказывается куда проще, но тропка уводит меня совсем не туда...       – Сюда мне, пожалуй, рано... – нервно усмехаюсь я, оказываясь лицом к лицу с воротами, ведущими на кладбище. За высокой оградой виднеются бесконечные ряды могил, и вид их наводит на меня уныние.       Отвернувшись от кладбища, я замечаю другую дорогу, ведущую вниз, с холма. Дорога ведёт к мосту через реку прямо в лес. Я смотрю на книгу.       «Если разговор с потерпевшим затянется, лучше бы мне не ходить в лес по темноте...», – размышляю я, глядя на хмурое небо.       С одной стороны, я даже не обязан относить эту книгу – достаточно попросить младшего Риддла передать её. С другой...       «Что за знакомая фамилия?», – недоумеваю я, глядя на темнеющий за мостом лес.       Машинально раскрыв книгу, я обнаруживаю руны. Футарх?.. К счастью, на Руны я в школе ходил исправно, так что вскоре мне удаётся прочесть описание какого-то ритуала. Тёмного ритуала...       Почувствовав тревогу, я резко захлопываю книжку. Гонты! Теперь-то я вспомнил... Самые чистокровные и самые тёмные маги из Священных двадцати восьми! Как таких вообще можно забыть?! И, учитывая, что за чертовщина тут творится, сомнений не остаётся: Гонты её и устроили. Странно, конечно, что к ним тут, при этом, хорошо относятся, но, всё же, околдовать местных жителей, возможно, им тоже не составило труда...       Я решительно направляюсь к реке. Дорога оказывается куда длиннее, чем это кажется с холма, и я, устав, останавливаюсь перед мостом, устало опираясь на перила.       «Ладно, сейчас я с ними переговорю, всё выясню, доложу начальству...», – выдыхаю я, поднимая взгляд, и мысли из моей головы немедленно улетучиваются.       Еловый лес высится надо мной, как готический собор. Мост, кажущийся ненадёжным и хрупким, разделяет нас, и мне в голову, отчего-то, приходит мысль, что там, за мостом, всё будет по-другому.       «Мост. Лес. Под землёй, где корни – корни», – крутится у меня в голове.       Сам того не замечая, я пересекаю мост почти на половину, и, обнаружив это, пугливо останавливаюсь. Что на меня нашло? Может, не стоит туда идти?..       «И сказать начальству, что я струсил, поэтому пришлось вызвать отряд авроров?», – нервно посмеиваюсь над собой я.       Лес выглядит не менее тёмным, чем его обитатели, но эта мысль внезапно придаёт мне сил.       «Он только выглядит таким страшным, – успокаиваю себя я. – Не могли же они, будь они хоть сто раз тёмными магами, проклясть целый лес?».       Посмеявшись над собственной трусостью, я решительно дохожу до конца. Ели, склонившись надо мной, крадут солнечный свет, но дорога здесь оказывается широкой, да к тому же проезжей. Страхи мигом проходят, и я, держась левой стороны, решительно иду вперёд.       Дорога здесь хорошая, и я иду по ней довольно долго, быстро понимая, что иду куда-то не туда.       «Разве дом не должен был быть совсем рядом?..», – думаю я, недоумевая. Не мог же я не туда свернуть? Тут и развилок, вроде, не было...       Решив, что, в худшем случае, я дойду до города, развернусь и пойду обратно, я прибавляю шагу, но тут из-за поворота показывается дом.       Вид его действительно впечатляет: будто небольшой особняк подняли неведомой силой и перенесли в лесную чащобу или, что вероятнее, вокруг особняка за сотни лет вырос густой лес. Но сколько же сотен лет ему?.. Я подхожу ближе.       Не похоже, чтобы здесь хоть кто-нибудь мог жить: за расхлябанной калиткой начинается заросшая сорняками дорожка, через которую мне приходится продираться с огромными усилиями. Маленький двор выглядит неухожено, и мне сложно представить, что здесь когда-либо мог быть сад, однако там и сям я вижу старые разрушенные клумбы, огороженные булыжником, и булыжник этот выглядит так дурно, будто может рассыпаться от дуновения ветра. Но ветер здесь не дует.       – Кто-нибудь дома? – зову я. – Мистер Гонт?..       Часть окон побита, и сквозь разбитое стекло прорастают сорные травы и ветви. Это не дом, это какое-то заброшенное здание! Тут никто не может жить!..       Внезапно на втором этаже зажигается свет. Подранные занавески колышутся, и мне кажется, что кто-то смотрит на меня из-за них... Мне это совсем не нравится.       «Дошумелся...», – думаю я, отступая.       Но ведь мистер Риддл не стал бы отправлять меня сюда, если бы это было опасно? Я смотрю на книгу в моих руках и поднимаю её повыше.       – Здравствуйте! Я принёс книгу! Я положу её у двери, хорошо?..       Занавески снова приходят в движение. Мне кажется, будто человек, стоящий за ними, кивает мне.       – Ладно, тогда я положу и пойду! – перебираясь через заросли, я поднимаюсь на крыльцо.       Не успеваю я наклониться, чтобы положить книгу, как дверь передо мной распахивается. За ней – никого, и я отскакиваю назад прямо с книгой в руках.       «Нельзя входить, нельзя...», – думаю я, глядя в тёмный дверной проём, будто в раскрытую пасть.       Только теперь, стоя на пороге, я понимаю, что зря сюда пришёл. Зря, потому что что бы там ни говорили в деревне о Гонтах, здесь каждая дощечка, каждый гвоздик пропитаны тёмной магией, и магия эта – живая, и, как любое живое существо, жаждущая пищи...       Нужно бежать, но я не могу шевельнуться, будто повстречал дементора. Только даже дементоры побоялись бы сюда соваться – я ощущаю, как дом таращится на меня нецелыми окнами и словно обнюхивает...       – Эх...       Я подскакиваю, когда кто-то рядом вздыхает, вырывая меня из очаровывающего мрака. Оглядевшись, я замечаю железное ведро с грязной водой, стоящее под крыльцом. По воде, безо всякой на то причины, идут круги.       Радуясь, что могу оторвать взгляд от двери, я скорее спускаюсь вниз, и заглядываю в ведро. Ничего, простая вода – и в воду эту, выскользнув из кармана, падает тряпичная кукла.       – Ой!       Оглядевшись и убедившись, что магглов тут нет, я вынимаю палочку.       – Акцио, кукла!       Но кукла, уже опустившаяся на дно, продолжает лежать в воде. Растерявшись, я повторяю громче и чётче:       – Акцио, кукла!       Да что же это такое?.. Чувствуя странное недоверие к воде, я не решаюсь опустить туда руку...       Через лес, налево, налево и налево, до самого дома. Дверь открывается, хозяин выходит на порог и смотрит на меня долгим презрительным взглядом. «Заходите, раз уж пришли», – снова скажет он. У ведра вздыхает какая-то тень, но стоит отвлечься – и хозяин уйдёт, а тень исчезнет. Подойти, склониться над водой, обменяться рукопожатием...        ...потому что я не хочу, чтобы кто-то схватил меня за руку.       Это всё напоминает мне обрывок какого-то позабытого сна. Может быть, каких-то позабытых снов. И в каждом, когда я касался воды, я ощущал чьи-то пальцы.       Может, Мерлин с ней, с куклой? Но она лежит на дне ведра так печально, что я сую книгу под мышку, поднимаю ведро и выливаю, надеясь подобрать куклу с земли... но вода не выливается.       – Что такое?       Я переворачиваю ведро вверх дном и боязливо шарю рукой по стенке. Сухое?.. Я разворачиваю ведро обратно и снова обнаруживаю воду и куклу в ней.       – Да что это за чары?..       В этот момент две руки, выскочив из ведра, хватают меня, смыкаясь в замок на затылке, и с силой окунают меня в воду. Я пытаюсь отшвырнуть ведро, но не ощущаю его в руках. Я вообще ничего не ощущаю, кроме рук, давящих на мою голову, холода воды... и недостатка воздуха.       – В глазу урагана тишина, – булькает мне в ухо голос, – иди в дом! Ну же? Ну же!..       Пальцы размыкаются, и я резко выныриваю из ведра. Из пустого ведра, на дне которого лежит кукла... Вскрикнув, я швыряю ведро в одну сторону, а сам, не соображая, бросаюсь в другую. Прочь от ведра, прочь от промелькнувшей слева пасти-двери...       «Прочь от калитки», – осознаю я, выбегая на задний двор.       Я замираю, и секундной паузы оказывается достаточно, чтобы земля начала уходить у меня из-под ног. Не успев даже сообразить, что происходит, я стремительно падаю вниз...

***

      Когда я прихожу в себя, вокруг меня царит слабый полумрак, освещаемый лишь пятнышком неяркого, понемногу угасающего света, падающего через дыру, в которую я провалился.       – Вот же...       Я вынимаю из кармана палочку и обнаруживаю, что она сломана. Мерлин! Что же мне теперь делать?!       Немного попривыкнув, я начинаю различать вещи вокруг меня: стены, большой стол, лестницу, массивную дверь, книгу, которую я умудрился не выронить, и которая упала сюда вместе со мной... а ещё тело, лежащее у ступенек.       «Надо отсюда уходить... И поскорее».       Прежде всего, я подхожу к телу. Это молодой мужчина, блондин с кудрявыми, прямо-таки ангельскими волосами и огромными фиолетовыми глазами, широко распахнутыми и устремлёнными в потолок. Никаких следов насилия над ним я не вижу, однако он однозначно мёртв – белки глаз давно высохли и начали портиться, на бледной коже уже заметен тонкий слой пыли... Я оглядываюсь. Здесь нигде нет других следов, кроме моих, но на лестнице чётко отпечатались следы чужой обуви. Похоже, он спустился сюда вниз, а потом...       Я не знаю, что случилось потом, зато теперь хорошо понимаю, что мертвец, лежащий передо мной, – Шейло Ривулет. Его сын – копия отца, и я невольно задумываюсь, что некоторая однозначность в вопросе его исчезновения должна немного успокоить вдову. Но что он вообще тут забыл?       – Спи спокойно, – я прикрываю глаза покойному и, вынув из кармана две монеты, кладу ему на глаза, а затем, подобрав книгу, направляюсь вверх по лестнице. Мне здесь больше нечего делать.       Дверь оказывается заперта. Не то чтобы я рассчитывал на что-то другое, однако замочной скважины нигде нет. Может, она как-то скрыта?..       Я шарю в карманах в поисках спичек, но обнаруживаю только повязку миссис Ривулет, которую подобрал на улице, ключ от почты и обломки моей палочки. Чёрт... По требованиям безопасности пользоваться сломанной волшебной палочкой нельзя, но положение у меня критическое, так что я обматываю бинтом палочку. На какое-нибудь простое заклинание должно хватить...       – Алохомора!       Дверь остаётся закрытой. Да что же это такое? В подвале стремительно темнеет. Похоже, я пролежал тут до самого вечера.       – Люмос!       Дверь озаряется неярким светом, слабо бьющим из кончика моей палочки, и теперь я замечаю, что на ней множество узоров: какие-то растения, солнца, луна и какие-то циферблаты с подвижными стрелками... Я сажусь перед дверью и кручу стрелки пальцем, пытаясь понять, в чём система, но в голове у меня пусто. Над первым циферблатом изображена половинка солнца – круг с лучиками, устремлёнными вверх, – на второй – целое солнце, а на третьей опять половинка, с лучиками, опущенными вниз. Над четвёртым циферблатом вырезана луна.       Что это должно значить, интересно? Я пробую посчитать число лучей, но это ни к чему не приводит. Да и при чём тут луна? Три солнца – и только одна луна. В этом же должен быть смысл?       Я смотрю то на солнца, то на циферблаты. Солнце, солнце, солнце – и луна... Часы – и положения солнца?       – Утро, день, вечер и ночь, что ли? – я задумчиво чешу макушку. – Ладно, допустим, утро у нас начинается... когда? Час ночи, два часа ночи, три часа ночи, четыре... часа утра? Так?       Я перевожу первую стрелку на три.       – Ладно, а полдень, интересно, считается? – я ставлю вторую стрелку на двенадцать. – Теперь – пять часов вечера...       Три, двенадцать, пять, двенадцать. Но что-то не сходится. Я толкаю дверь, но та остаётся закрытой.       – Ладно, а если час дня и час ночи?..       Я передвигаю стрелки, и внутри двери щёлкает какой-то механизм. Сработало! Подскочив на ноги, я собираюсь уже открыть её, но в этот момент внизу раздаётся странный шорох. Что за?..       Шорох повторяется. От неожиданности я роняю книгу, и та падает несколькими ступеньками ниже.       «Не нужно поднимать, не нужно...».       Я колеблюсь, но в этот момент раздаётся странный звук. Звук, как будто кто-то громко шлёпает ладонью по стене... Я поднимаю палочку повыше, освещая лестницу и каменный пол, и понимаю, что кое-что исчезло: труп мистера Ривулета.       – К-как?.. – я поднимаю голову вверх и замираю, затаив дыхание: передо мной, вися вниз головой, сидит, упёршись ладонями в потолок, оживший труп.       – Мне надо домой, – совершенно спокойно и совершенно в этом спокойствии неуместно произносит мистер Ривулет.       Я наставляю на него дрожащую палочку, освещая. Его глаза не моргают, глядя прямо на меня совершенно бездушным взглядом, а из высохших, потрескавшихся до глубоких ран губ не течёт ни капельки крови. Мистер Ривулет резко наклоняется ко мне и быстро-быстро подползает ближе.       – Знакомый запах крови! – он будто ест глазами бинт, на котором держится моя палочка. – Сэр, мне нужно это.       – П-простите, пожалуйста, но н-нет, – я прижимаю палочку к себе. – Он мне нужен для моей палочки.       – Мне насрать на вашу палочку.       Он медленно отрывает руку от потолка и тянется той ко мне. Я изо всех сил толкаю дверь, но та почему-то никак не поддаётся.       – Это кусок него! Дайте! – требует покойник. – Он весь принадлежит мне! Всё в нём принадлежит мне!       Вот уж правда, домашний тиран... Я толкаю дверь снова, и, наконец, осознаю, что нужно тянуть ту в другую сторону. А для этого нужно шагнуть немного назад... Резко подавшись спиной назад, я рывком открываю дверь, но в этот момент уже две руки, схватив меня за края одежды, дёргают меня назад, и я, запнувшись спиной о перила, лечу вниз, с лестницы, да так далеко, что приземляюсь только у противоположной стены. Мои очки куда-то падают.       Я без них ничего не вижу! Запаниковав, я всюду шарю рукой, но не могу никак их отыскать...       – Акцио, очки!!!       Очки тут же оказываются у меня в руке, и я, надев их, с ужасом осознаю, что это не мои очки... а ещё – что их владелец уже очень-очень близко ко мне.       – Очки мои украсть решил?! – он скалится, и кожа вокруг его рта, надорвавшись, остаётся висеть чуть влажными лохмотьями, открывая ряд стремительно крошащихся зубов, на месте которых, прямо у меня на глазах, начинают прорастать, разрывая дёсны, крепкие крупные клыки...       – Н-нет! – я пытаюсь отползти в сторону, но ноги, после удара об стену, плохо меня слушаются.       – Ладно! – кости в ногах мертвеца обращаются в труху, и он падает, тяжело передвигая бесформенные кожаные мешки, с которых уже начинает слезать лохмотьями кожа. – Забирай, оплатил! А книгу отдай... думаю, она ему понравится!       Он ползёт за мной, а я ползу от него, стараясь не рыдать от ужаса и омерзения. Ноги его, понемногу, начинают крепнуть, и он отталкивается длинными, похожими на паучьи, лапами, возя по пыльному полу обмякшее без позвоночника и рёбер тело, продолжая хихикать и отплёвывать прямо на пол кусочки каких-то органов... Чувствуя, как кружится голова, я изо всех сил ползу к лестнице, надеясь успеть к двери раньше, чем этот неведомый урод.       – Что ты ноешь? Я просто хочу сде!.. – он замолкает и, засунув в раскрывшийся по-змеиному рот вновь отросшую руку по локоть, вытаскивает из себя ошмётки лёгких.       Какое-то время он ползёт за мной в тишине, и я, совершенно рехнувшись от ужаса, приподнимаюсь на, кажется, сломанные ноги, чтобы двигаться хоть капельку быстрее... Наконец, моя рука нашаривает ступеньки, а рука мистера Ривулета – выпавшую у меня палочку с бинтом.       – Я просто хочу сделать подарок! – глубоко втянув воздух носом, заявляет он. – Я прошу так много? Я прошу, разве, для себя? Вы любили когда-нибудь?..       От его спокойного голоса мне становится ещё хуже, но я продолжаю ползти по ступенькам. Спина мистера Ривулета начинает крепнуть, и он начинает вставать...       Я тоже встаю, вопя от боли и страха, и через мгновение мои ладони касаются последней ступеньки. Получилось, почти получилось!..       За спиной раздаётся негромкий звук – будто кто-то легко-легко оттолкнулся от пола... А затем тяжёлое тело придавливает меня к ступеням.       Позвоночником я чувствую, как шевелится под его рубашкой кожа и ползущие под ней внутренности, пузырясь, будто кипящий воск, а затем мистер Ривулет рывком переворачивает меня лицом к себе. Затылок больно упирается в острый край ступеньки.       – Отдай книгу, – он больше не звучит запыхавшимся, и от этого мне ещё страшнее. Я будто сижу с ним в одной гостиной и пью чай, а не пытаюсь спасти свою жизнь. –  Отдай, она ему так понравится... Или, хочешь, оплати её своими...       Он тянется к моему лицу, и я жмурюсь, когда его пальцы начинают приподнимать мои очки... но тут очки падают обратно мне на нос. Я инстинктивно открываю глаза... И голова мистера Ривулета, обмякнув, падает на меня.       – Ви-и-и-а-а!!!       Будучи немного массивнее, я изо всех сил отталкиваю его от себя. Мощные зубастые челюсти продолжают щёлкать, заставляя вывалившийся язык и глаза непрерывно подёргиваться.       – Если... принесу что-нибудь... он меня простит?..       Не знаю, что во всём происходящем страшнее: то, что его расплющенное лицо с парой глаз напоминает яичницу, то, что моя палочка всё ещё зажата в его руках... или то, что при этом это создание тихо и горько плачет.       – Забирайте!!!       Я швыряю в него книгой, которой собирался огреть его, как только доберусь до двери, и в отчаянии ползу вверх. Мистер Ривулет, шаря костлявой рукой со стремительно отрастающими на ней когтями, вместо книги хватает меня за ногу, и от боли в глазах вспыхивают белые искры...       Последнее, что я слышу – скрип двери и негромкий мягкий голос:       – О... Вот ты где?