Чё? Зачем?—
—Надо.
Я тебе не собака, чтобы твои команды выполнять—
Но окно всё же открыл. А после заметил ещё одно уведомление от того же человека. —Мне всё равно больше кошки нравятся. Ты не многое теряешь.Знаю. Но больше кошек и балета тебе нравлюсь только я—
Собеседник поставил сердечко на это сообщение и вышел из сети. Через минут двадцать Маккинзи увидел Леона. Леона, залезающего к нему через окно. Тот аккуратно спрыгнул с подоконника и оказался прямо перед Кливом, чуть не свалившемся с постели. —Не волнуйся, меня никто не увидел. — Нежданный гость снял с плеч рюкзак и достал оттуда антисептик с ватными дисками. На шокированный взгляд участника драки он ответил — Я же знаю, что ты не обрабатывал раны. Леон присел на край кровати и стал с сожалением разглядывать следы от ударов на теле Клива. Несколько раз согнув диск, он намочил его перекисью и приложил к виску Маккинзи, который не пытался его оттолкнуть или задеть, а лишь тихо зашипел от боли. Следом Кагер прошёлся по разбитой губе, вытер засохшую кровь с носа и прикоснулся длинными холодными пальцами к немаленькому фингалу под глазом. —Говорю сразу: за льдом не пойду. Ещё не хватало чтобы брат меня увидел. — Клив закинул руки за голову, демонстрируя всем своим видом, что от слов отказываться не намерен. —И что тогда делать с синяком? — вздохнул Леон. — Хотя... У меня есть одна идея. Думаю, ты не будешь против. — добавил он уже игривым тоном. Клив поднял бровь, ожидая следующих действий Леона. Тот взял его за подбородок, наклонился, невесомо приложился губами к фингалу и сразу же отстранился, боясь причинить ещё больше боли. —Такие идеи мне по душе. — Счастливая улыбка мигом расцвела на лице Маккинзи. Он положил руку на шею Кагера, не позволяя тому отодвинуться слишком далеко. — Ради такого можно влезать в драки почаще. —Я помогаю только потому, что это произошло из-за меня. — Врёт ведь. Первым прибежит, если что-то случится с его ненаглядным. — И ты прекрасно знаешь, что я не хочу твоих драк. — А вот тут не соврал. —Ты и есть причина моих драк. Всегда. — Возможно, это должно было прозвучать с долей обиды или злости, но в его словах читалась лишь бесконечная влюблённость.