Ответное письмо Киану Ривза

Чэнь Вань не мог есть. Телефон в его кармане завибрировал, но он проигнорировал его. Опустив взгляд, он мельком посмотрел на часы, и тут же получил замечание от Цао Чжи: — Еда не по вкусу? Почему А-Вань так сильно похудел? Все за столом обернулись. Чэнь Вань вытер руки салфеткой и спокойно ответил: — Нет. Просто жарко, не могу много есть. Племянник Цао Чжи, Цао Чжи, словно шутя и будто бы невзначай, сказал: — А-Вань привык есть в Zhong Ding Banquet, как ему могут нравиться такие блюда? На днях один мой друг даже говорил, что позавчера видел А-Ваня в Центральном районе. Выглядел очень стильно. По лицам присутствующих пробежало едва заметное выражение. Позавчера в Центральном как раз проходил приветственный банкет по случаю возвращения Чжао Шэнгэ. Чэнь Бинсинь строго спросил: — Что ты делал в Центральном районе? Чэнь Вань спокойно вытер руки и столь же спокойно солгал: — Помогал Чжо Чжисюаню припарковать машину. Мутный взгляд Чэнь Бинсиня остановился на нём. Чэнь Вань повернул голову и спокойно встретил этот взгляд. Чэнь Бинсиню ничего не оставалось, кроме как поверить. Все знали, что в детстве Чэнь Вань случайно спас во время плавания одноклассника из очень влиятельной семьи. Второй дядя Ляо Цюань с улыбкой сказал: — А-Вань, держись за верёвку покрепче. Нельзя карабкаться наверх только самому. Лишь когда семье Чэнь будет хорошо, ты сможешь стоять устойчивее. Разве не так? Чэнь Вань ничего не ответил. Зато Чэнь Бинсинь первым усмехнулся: — На что ему рассчитывать? Люди просто используют его как мальчика на побегушках. Разве станут они по-настоящему считаться с ним? Это было сказано при всех, и за столом раздался смех. Сун Цинмяо рассердилась, но не осмелилась ничего сказать. Её лицо покраснело от злости. Однако Чэнь Вань не чувствовал неловкости. Хотя слова звучали резко, по сути Чэнь Бинсинь был прав. Чэнь Вань всегда ясно осознавал своё положение. Он никогда не питал особых надежд на то, что тот круг действительно принял его. В конце концов, его семейное происхождение, социальное положение и статус были таковы, что между ними существовала огромная пропасть. Но, как бы там ни было, Чэнь Вань чувствовал, что это всё равно намного лучше, чем здесь. Независимо от того, считали ли его те молодые господа своим другом или нет, по крайней мере они обращались с ним как с человеком. Чэнь Вань кивнул и спокойно сказал: — Всё так. Я всего лишь служащий, у меня не так уж много права голоса. Не говоря уже о том, что он не стал бы что-то делать ради семьи Чэнь, даже в собственных делах он никогда не пользовался связями и удобствами того круга. Это была строгая линия обороны. Чэнь Вань был человеком далеко не чистым - ни внутри, ни снаружи. От головы до пят, от взгляда до улыбки. Но лишь эта маленькая часть его намерений оставалась чистой. И эту чистоту он должен был изо всех сил сохранять. Все ожидали увидеть, как Чэнь Вань выставит себя на посмешище, но он выглядел равнодушным и безразличным. Поэтому разговор вскоре переключился на брак старшей дочери третьей ветви семьи. В семье Чэнь правила были строгими, а церемоний - бесчисленное множество. После ужина Чэнь Бинсинь сложил ладони, произнёс молитву и повёл всех за собой возжигать благовония перед статуями Аллаха и богини Мацзу. Чэнь Вань не раз задавался вопросом, не разгневаются ли одновременно и восточные, и западные божества от такой наполовину китайской, наполовину западной, чисто формальной веры. Глядя на то, как Чэнь Бинсинь холодно опускается на колени и бьёт поклоны, Чэнь Вань на мгновение почувствовал, будто живёт в каком-то году конца династии Цин. Как и в предыдущие годы, Чэнь Бинсинь пригласил нескольких мастеров фэншуй изгонять духов и совершать буддийские подношения. Он потратил огромную сумму денег на талисманы, пытаясь оживить Жунсинь - здание, которое уже сгнило у самого корня. Мастер ощупывал углы и дверные балки, и когда гадание показало благоприятный знак, все вздохнули с облегчением и начали играть в маджонг. Гости приходили один за другим. Кости с грохотом падали на стол, а крики "ху!" нарушали спокойствие Гуаньинь и Будды. Махагоновый настенный часы показывали лишь восемь вечера. До возможности уйти было ещё очень далеко. Чэнь Вань пошёл в боковой зал подышать воздухом. В старом доме он никогда не совершал рабочих звонков, поэтому просто стоял у окна и от скуки смотрел на дождь. Сигнал тайфуна №8 подняли стремительно и резко, но ветер не уходил быстро и чисто - он будто тянул за собой длинный хвост. Ночной дождь бил по широким пальмовым листьям, издавая шуршащий звук, а лепестки ледяных бегоний усыпали весь двор. Это был не выходной день, но из-за тайфуна объявили каникулы, поэтому вокруг было много детей. Некоторые были из боковых ветвей семьи Чэнь, других привели гости - они бегали и играли в переднем зале. Чэнь Вань некоторое время безразлично наблюдал за ними, а затем обратил внимание на девочку с косичками, которая прислонилась к стене в странной и напряжённой позе. Чэнь Вань прогнал мальчишек, которые кружили вокруг неё, словно мухи, присел и спросил: — Что ты делаешь? Девочка была, вероятно, смешанного происхождения, с чуть вьющимися волосами и светлыми зрачками. Она настороженно посмотрела на него. Чэнь Вань едва заметно улыбнулся. Почти никто не мог устоять перед его улыбкой - будь ему семнадцать или семь лет. Девочка сказала по-английски: — Со мной всё в порядке. Чэнь Вань убедился, что на её теле нет явных травм, и встал рядом с ней, прислонившись к стене точно так же, как она. Возможно, именно это молчаливое безделье неожиданно завоевало её доверие. Через некоторое время девочка повернулась и серьёзно протянула руку: — Здравствуйте. Джуди. Чэнь Вань тоже протянул руку и торжественно пожал её: — Здравствуйте. Чэнь Вань. Опасаясь, что она не понимает китайский, он добавил: — Или… Китс. Девочку явно заинтересовало его китайское имя, но она не смогла произнести его правильно: — Чэнь… Вань? Какой именно "Вань"? — В значении "сохранять". Джуди моргнула. Её китайский был недостаточно хорош, чтобы понять это слово. Чэнь Вань порылся в кармане, достал очень простую визитку, указал на написанные на ней иероглифы. Джуди внимательно посмотрела на неё и приняла. Они стояли рядом и некоторое время молча смотрели на ночной дождь. Чэнь Вань почувствовал жажду. Он взял мангостин с алтаря и спросил: — Джуди, хочешь съесть? Джуди на мгновение замялась и сказала: — Простите, Чэнь Вань. У меня сейчас нет настроения есть. Её серьёзность показалась Чэнь Ваню забавной. — Почему? Джуди неловко ответила: — Моя юбка порвана. Мне неудобно отходить от этой стены. Только тогда Чэнь Вань заметил, что подол её юбки был разрезан ножницами. Он перестал улыбаться и тихо спросил: — Это они сделали? Мальчишки были семи-восьми лет - возраст, который не любят даже собаки. Джуди кивнула. Чэнь Вань снял рубашку, которую носил, и протянул ей, попросив обвязать её вокруг талии: — Сначала прикройся этим. Джуди поблагодарила его. Чэнь Вань спросил: — Нужно сказать твоей маме? Мама Джуди - мадам Ду Жуй, сейчас играла в карты в гостиной. Эта вдова бывшего богатейшего человека Хайши, светская львица, владевшая половиной Шэллоу-Бэй, имела множество любовников. Личность отца Джуди также оставалась одной из загадок, о которых говорили все в Хайши. Мадам Ду Жуй была одержима роскошной жизнью и мало заботилась о Джуди, поэтому девочка сказала "нет". Мадам Ду Жуй лишь отругала бы её за то, что она утратила манеры благородной девушки. Чэнь Вань уважил её мнение. Его рубашка была очень длинной, и Джуди могла носить её почти как платье - это даже выглядело довольно модно. Чэнь Вань разломил мангостин и протянул ей половину. Джуди ела очень сдержанно и аккуратно. Сейчас как раз был разгар сезона мангостинов. Их в тот же день доставляли самолётом из Вьетнама. Каждый плод был круглым и налитым, с белоснежной сладкой мякотью, словно несколько лепестков, наполненных снегом. Когда кусаешь, между зубами сразу разливается густой сладкий сок. Закончив есть, Чэнь Вань взглянул на корзину с фруктами и спросил: — Хочешь ещё? Ананас или дыню? Джуди уже надела его пиджак и могла двигаться свободнее. Она слегка наклонилась вперёд и сказала: — Дыню. Чэнь Вань взял нож, чтобы разрезать плод. Но в этот момент кто-то неожиданно похлопал его по плечу сзади. Чэнь Вань среагировал мгновенно - резко уклонился и, обернувшись, направил нож на человека позади. Тот поспешно отдёрнул руку и поднял её в жесте капитуляции, широко улыбаясь, так что были видны дёсны: — А-Вань, это же я. Чэнь Вань сделал полшага вперёд, заслоняя собой Джуди. Нож он не опустил, лишь несколько раз лениво взмахнул им в воздухе. — И что с того, что это ты? Отойди. Он даже не стал оборачиваться полностью. Ему достаточно было уловить этот прогнивший запах, чтобы понять, какая именно вонючая муха к нему прилипла. Ляо Цюань продолжал улыбаться и кивнул на нож в его руке: — Сначала убери нож. Я просто давно тебя не видел, хотел поговорить. Чэнь Вань проигнорировал его. Тогда Ляо Цюань сказал: — В гармоничной семье приходит достаток. Если твой шурин увидит это, снова будет тебя ругать. — Пусть видит. Свет со стороны лестницы падал на лицо Чэнь Ваня. Когда он не улыбался, в его облике проступала холодная отстранённость. Он чуть наклонил голову и медленно, отчётливо произнёс: — Ты думаешь, сможешь снова отправить меня на гору Сяолань? Улыбка Ляо Цюаня слегка поблекла. Он провёл языком по зубам. Гора Сяолань - психиатрическая лечебница Хайши. Там держали пациентов с особым статусом: любовниц чиновников и незаконнорождённых детей, политических заключённых особого рода и сошедших с ума знаменитостей. Чэнь Вань провёл там три года - с девяти лет. Он подался вперёд ещё на дюйм, направив остриё ножа прямо в лоб собеседнику, слегка кивнул и спокойно сказал: — У тебя это не получится. А вот я могу снова отрезать тебе палец. Лезвие было слишком близко. Алчные мутные глаза Ляо Цюаня наконец чуть сузились. В тот год, когда Чэнь Ваня привели из трущоб на окраине, ему было девять. Однажды днём, пока он спал, Ляо Цюань запер его в комнате. Он потянулся руками к ногам ребёнка, снял с него белые носки. Но Чэнь Вань был чрезвычайно настороженным. Почти сразу он со всей силы наступил ему на запястье. Ляо Цюань закричал от боли, ударил Чэнь Ваня по лицу и схватил его за волосы. Чэнь Вань был ещё ребёнком, но уже жестоким и молчаливым. Он не сказал ни слова - просто схватил ножницы со стола и полоснул ими по его пальцам. Он никогда не был беспомощным юным господином. Он был диким ребёнком, выросшим в бараках на окраине, без всякого воспитания. Злым псом, выросшим там, где сильный пожирает слабого. Его никогда не приручали - всё его тело было покрыто острыми шипами. Руки Ляо Цюаня залило кровью. Когда филиппинская служанка услышала душераздирающие крики в коридоре, Чэнь Вань почти уже проткнул мужчине ладонь - он собирался воткнуть ножницы ему в глаза и в лицо. Этот случай вызвал огромный переполох. Домой вызвали врача. Осмотрев рану, он сказал, что правая рука Ляо Цюаня может остаться искалеченной. Вторая госпожа, Ляо Лю, при всех пнула Чэнь Ваня и с громким шлепком ударила Сун Цинмяо. Но и этого ей было мало - она рыдала, устраивала скандал и даже угрожала повеситься, требуя, чтобы Чэнь Бинсинь восстановил справедливость для её брата. Ляо Цюань был единственным сыном семьи Ляо. Все в комнате смотрели на Чэнь Ваня так, будто он был безумным и злым чудовищем. Как мог обычный ребёнок быть настолько жестоким и свирепым, чтобы почти довести человека до смерти? Чэнь Бинсинь был в ярости. Он решил, что Чэнь Вань - как Нэчжа, убивший отца ради матери: своевольный, не знающий закона, неблагодарный и совершенно не поддающийся воспитанию. Он приказал семейному врачу силой сделать ему укол валиума, выписал медицинское заключение о психическом заболевании, и отправил его на гору Сяолань. Чэнь Вань убрал нож, даже не взглянув больше на Ляо Цюаня, и спокойно продолжил резать дыню для Джуди. — Ты же знаешь меня. Босой не боится того, кто в туфлях. Если я сказал - я сделаю. Ляо Цюань не мог взять верх над ним раньше, и не мог теперь. Он с досадой посмотрел на красивый и утончённый профиль Чэнь Ваня. В его мягкой, почти обольстительной внешности чувствовалась сила, которая притягивала. Но вместе с тем Ляо Цюань боялся, потому что только что Чэнь Вань действительно выглядел так, будто готов воткнуть нож ему в глаза. Ещё не время. Ляо Цюань перевёл взгляд на Джуди, отступил на два шага и ушёл. Чэнь Вань протянул Джуди кусочек дыни: — Ты испугалась? Губы девочки блестели от сока. Она моргнула: — Что? — Ты испугалась? Только что он размахивал ножом так, будто собирался кого-то убить. Он боялся, что это может оставить у ребёнка психологическую травму. Поэтому, протягивая ей фрукт, он улыбнулся и салфеткой вытер сок с её рук. — Нет, — Джуди подняла на него глаза. Вероятно, потому что мадам Ду Жуй никогда не скрывала от неё своих романов, девочка росла немного раньше своего возраста. Она сказала по-английски: — Чэнь Вань, вы очень мягкий джентльмен. — … Мягкий джентльмен? Он только что держал нож у чьего-то лба. Джуди оглядела корзину с фруктами и искренне сказала: — Как мангостин, Китс. Мангостин снаружи твёрдый и крепкий, но внутри белый и мягкий. — … Чэнь Вань не до конца понимал эту странную детскую фантазию и наивность. Он на мгновение растерялся и даже не решился дать ей нож. Вместо этого он сунул ей в карман несколько фруктовых вилочек, на всякий случай для защиты, и напомнил: — В следующий раз, если увидишь этого человека, иди туда, где больше взрослых. Джуди доверчиво посмотрела на него и послушно кивнула.