Ответное письмо Киану Ривза

Однако в день открытия конференции Чэнь Вань так и не увидел ни таблички с именем Чжао Шэнгэ, ни его подписи среди членов президиума. В последние годы Чжао Шэнгэ становился всё более незаметным. Даже если он иногда и присутствовал на подобных мероприятиях, то придерживался трёх принципов: не выступать, не попадать в кадр и не давать интервью. Среди финансовых журналистов и представителей медиа давно сложилось негласное правило: даже если он находится в зале, никто не осмелится направить на него камеру или протянуть к нему микрофон. Зал заседаний представлял собой круглый зал в римском стиле. Толстые ковры заглушали шаги, тёплый свет тяжёлых люстр мягко ложился на стены - всё вокруг выглядело величественно и торжественно. На этот раз участников было особенно много, а меры безопасности оказались чрезвычайно строгими, поэтому Чэнь Ваню досталось место далеко в конце зала. Он огляделся по сторонам и окончательно убедился - Чжао Шэнгэ здесь нет. Человек его положения и влияния редко сидел в общем зале. Он словно предпочитал оставаться вне поля зрения - как взгляд, наблюдающий сверху, или как рука, незаметно управляющая происходящим за кулисами. Заместитель председателя торговой палаты, говоря на не слишком чистом путунхуа, перечислял несколько льготных политик, которые планировалось испытать в районе Большого залива. Он призывал предпринимателей воспользоваться возможностью и первыми попробовать новые условия. Чэнь Вань быстро уловил несколько ключевых формулировок. Он тут же записал их в блокнот, собираясь позже внимательно обсудить всё это со своим партнёром. Перерыв длился полчаса. Чжо Чжисюань прошёл почти через весь зал, чтобы добраться до задних рядов и поболтать с Чэнь Ванем. У него самого никаких дел здесь не было - на эту скучную конференцию он явился исключительно из-за давления семьи. В зале работала система подавления сигнала, и несколько часов без телефона почти сводили молодого господина Чжо с ума. — Ты и правда делаешь заметки, — мельком взглянув на записи Чэнь Ваня, небрежно сказал Чжо Чжисюань. — Быстрее было бы просто найти Шэнь Цзунняня, чем ждать, пока этот проект официально примут. Он слегка понизил голос: — Торговая палата не имеет никакого влияния на дела острова Цзеюй. Это территория семьи Чжао. О прямом контакте с Чжао Шэнгэ и речи быть не могло. Но Шэнь Цзуннянь, возможно, мог бы помочь. — Не нужно, — спокойно ответил Чэнь Вань. — Не будь наивным, — фыркнул Чжо Чжисюань. Льготные политики действительно в какой-то мере способствовали движению ресурсов и создавали видимость справедливости. Но действовали они слишком медленно. Всё по-настоящему ценное уже давно проходило через руки людей наверху, а вниз падали лишь крохи, за которые остальным приходилось бороться. Чэнь Вань сделал глоток чёрного чая и всё так же покачал головой. Чжо Чжисюань раздражённо рассмеялся: — Чэнь Вань, что у тебя вообще в голове? Ему даже было неловко говорить об этом. Для людей их круга многие вещи были простыми и не стоящими внимания. Но Чэнь Вань упорно молчал, заставляя объяснять всё так долго и подробно. Даже те случайные знакомые, которые всего лишь пару раз выпили с Тан Юмином и Шэнь Цзуннянем и однажды встречались с Чжо Чжисюанем, уже начали размахивать чужим авторитетом, словно собственным. Он ещё никогда не видел человека в таком положении, как Чэнь Вань. Чжо Чжисюаню было неприятно смотреть, как все хорошие возможности достаются посторонним, и его голос невольно стал громче: — Чэнь Вань, неужели ты не можешь придумать хоть какой-нибудь план? Но Чэнь Вань был в хорошем настроении. Он лишь улыбнулся и беспечно ответил: — Не переживай обо мне. Я знаю, что делаю. Чжо Чжисюань только вздохнул, с ним было невозможно спорить. Чэнь Вань казался мягким и лёгким в общении, но на самом деле обладал очень твёрдым характером. Если он принимал решение, то держался за него до конца. За два дня конференции Чжао Шэнгэ так ни разу и не появился. Наверное, встречи между людьми действительно во многом зависят от судьбы. Но ещё больше - от того, насколько упорно ты готов за них бороться. Возможности всегда приходят к тем, кто готов их встретить. Даже если Чэнь Вань потерпит девять неудач, достаточно одной - десятой, чтобы снова обрести силы и начать всё сначала. Этот десятый шанс появился в аукционном доме, в месте, казавшемся таким далёким. Чжао Шэнгэ всегда держался крайне сдержанно и никогда не появлялся в сопровождении целой свиты телохранителей или помощников. Сегодня рядом с ним не было даже ассистента. Он пришёл один, спокойно прошёл вперёд и занял центральное место, приготовленное организаторами. Места для просмотра были расставлены далеко друг от друга, чтобы сидящие рядом люди не мешали друг другу. Чэнь Вань сидел в самом дальнем, тёмном углу зала и наблюдал издалека. Чжао Шэнгэ откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и опустил взгляд на буклет. Глядя на него, Чэнь Вань вдруг подумал о льве - таком, который лениво и равнодушно смотрит на всех вокруг. С виду спокойный, даже безмятежный, но на самом деле немного скучающий. Иногда он поднимал взгляд, словно на мгновение замечая окружающий мир, а затем снова опускал голову и возвращался в собственные мысли. Приглушённый свет делал силуэты людей особенно тихими. На такой высоте даже возникало ощущение лёгкого одиночества. Человек перед ним был немного не таким, каким Чэнь Вань его помнил. Даже Тан Юмин и Шэнь Цзуннянь, выросшие рядом с ним, возможно, не заметили бы этой перемены. Но Чэнь Вань слишком любил наблюдать за Чжао Шэнгэ, и потому почти инстинктивно приближался к истине. Всё более решительные и суровые методы, которыми тот пользовался в последние годы, казались лишь прикрытием для усталости, прячущейся в уголках его глаз и бровей. Когда человеку дают власть, на него одновременно надевают и невидимые оковы. Чжао Шэнгэ напоминал гору, неподвижно стоящую перед бурями. Его едва заметная усталость была словно опавшие листья в глубокой долине - незаметные для людей, но различимые для птиц, которые каждый день прилетают к этой горе. Чэнь Вань же был одной из таких птиц. Он годами кружил вокруг, восхищаясь этой высокой горой. Аукцион ещё не начался, и гости вокруг тихо переговаривались между собой. Некоторые разговоры доносились до Чэнь Ваня. — Он прыгнул с Финансового здания… с семьдесят восьмого этажа. Пруд в парке Хуацзин весь покраснел от крови. Многие это видели. — Полиция приехала сразу же, всё быстро зачистили и не пустили прессу снимать. Госпожа Май плачет каждый день, даже ходила к зданию Минлун требовать справедливости. — Говорят, дело не в долгах. Май Цзяхуэй сам был нечестен - он пытался провернуть что-то против семьи Хуа. Ещё хотел объединиться с ними… А потом… потерял терпение. Даже более безжалостный, чем его отец. — …С ним лучше не связываться… Он может подписывать благотворительные контракты для детей-инвалидов, и в то же время довести своего богатого врага до банкротства и заставить прыгнуть с крыши… О том человеке говорили так, будто это было имя, которое нельзя произносить вслух. Все знали его, и одновременно старались держать это знание при себе. Неподалёку вдруг возникло небольшое замешательство. Служащий допустил ошибку, подавая чай к столу Чжао Шэнгэ. Люди вокруг на мгновение замолчали, опустили головы, делая вид, что ничего не заметили. Но Чэнь Вань увидел, как Чжао Шэнгэ спокойно поднял руку, почти по-джентльменски, и мягко сказал, что всё в порядке. Его голос звучал вежливо и спокойно. Чэнь Вань подумал, что даже если бы Чжао Шэнгэ сам услышал все эти разговоры и сплетни, он, вероятно, не стал бы сердиться. На самом деле с ним было легче говорить, чем со многими другими людьми. Несмотря на мощную ауру, он всегда оставался спокойным - мягким, но строгим, сильным, но не жестоким. Хотя… жестокость его методов была совсем другой историей. Сам аукцион Чэнь Вань слушал невнимательно. Он лишь заметил, что Чжао Шэнгэ сделал ставку на синий фарфоровый вазон с лотосом эпохи Ваньли династии Мин. Аукционист назвал цену лишь один раз - и лот сразу же был продан. Никто не осмелился перебивать ставку Чжао Шэнгэ. В конце вечера Чжао Шэнгэ вышел из зала вместе с мужчиной средних лет. Тот был заметно старше его, но, возможно, из-за высокого роста и уверенной осанки даже известный чиновник Хайши, стоявший рядом, выглядел чуть менее внушительно. Они иногда обменивались словами: Чжао Шэнгэ говорил мало, в основном слушал. Когда Чэнь Вань выходил из выставочного зала вместе с коллегой, они на мгновение прошли мимо Чжао Шэнгэ, почти коснувшись плечами. Но никто не остановился, и их взгляды даже не встретились. Чэнь Вань нисколько не удивился тому, что его не узнали и даже не заметили. Пусть благодаря Тан Юмину и Чжо Чжисюаню он и побывал на нескольких ужинах в их кругу, для Чжао Шэнгэ он всё равно оставался посторонним. Чэнь Вань всегда ясно осознавал своё место. Ему не было до этого дела. И он ничего не требовал.