Ответное письмо Киану Ривза

Чжао Шэнгэ был силён, но не лишён нежности. Он собственными руками зажёг для Чэнь Ваня бесчисленные фейерверки. Они сияли ярче тех, что вспыхивали над гаванью Виктории. Чэнь Вань бережно хранил это в сердце, словно весь свет его жизни собрался и вспыхнул именно в эту ночь. Когда огонь погаснет - ничего не останется. Цепляясь за единственную доску посреди моря, Чэнь Вань жадно хватал воздух. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний: тёмно-синее ночное море с палубы корабля; футбольное поле и бассейн на главном кампусе Инхуа; светлячки на горе Кадури; ограда на горе Сяолань… Время распадалось и теряло очертания, но каждая дорога неизменно приводила к одному человеку. К Чжао Шэнгэ. Человек, зажёгший этот огонь, сжал его горло. Его грудь тяжело вздымалась, голос охрип: — Чэнь Вань, почему ты ставишь меня на такой высокий пьедестал? Что я для тебя - какая-то безделушка? Чэнь Вань широко распахнул глаза, глядя на его лицо. — Теперь я знаю. Вы - не она. Чжао Шэнгэ был настоящим. Осязаемым. Не меняя выражения лица, Чжао Шэнгэ чуть сильнее сжал пальцы. — Не похоже, что ты это понимаешь. Чэнь Вань почти задыхался. — Я... понимаю. Тогда Чжао Шэнгэ немного ослабил хватку. Он коснулся его лица и посмотрел на него долгим взглядом - глубоким, сложным, в котором почти угадывалась жалость и что-то более длительное. До этого момента никто никогда не смотрел на Чэнь Ваня так. От этого взгляда казалось, будто его сердце медленно обрастает новой плотью - слой за слоем. — Чжао Шэнгэ...

***

На рассвете, когда Чэнь Вань пошевелился, Чжао Шэнгэ тоже проснулся. Сонный и раздражённый, он уткнулся лицом в изгиб его шеи. Но когда Чэнь Вань мягко похлопал его по спине, он замер. Его руки инстинктивно обвили талию Чэнь Ваня, словно зверь, оберегающий добычу. Чэнь Ваня это удивило. Кто бы мог подумать, что человек столь сдержанный и властный, непоколебимый, как гора, после всего будет так нуждаться в нежности и спокойствии. Стоило Чэнь Ваню чуть пошевелиться - и Чжао Шэнгэ во сне хмурился. Поэтому Чэнь Вань перестал двигаться. Он лишь тихо гладил его по спине или проводил пальцами по волосам. Чжао Шэнгэ был похож на волка, вернувшегося в тёплое логово и наконец уснувшего спокойно. В такие моменты Чэнь Ваню хотелось отдать ему самую мягкую и сладкую часть своего сердца, позволить Чжао Шэнгэ вонзить в неё зубы и делать с ней всё, что захочет. Он тихо смотрел на его лицо. В нём угадывались черты того мальчика, которым он был когда-то... но всё же не совсем. Когда Чжао Шэнгэ открыл глаза, Чэнь Вань прикрывал их ладонью от света. Шторы на кровати ночью не успели как следует задёрнуть, и солнечные лучи уже струились в комнату. Чжао Шэнгэ плохо спал. Чэнь Вань хотел встать и задернуть шторы, но Чжао Шэнгэ был слишком чувствителен к движениям. Поэтому он просто держал ладонь над его глазами. Его рука была мягкой - словно слой тёплой ваты, лежащий на веках. Чжао Шэнгэ не знал, сколько они так пролежали. За окном солнце уже поднялось высоко, и свет рассыпался по морю. В золотом утреннем сиянии Чжао Шэнгэ понял две вещи. Во-первых, Чэнь Вань, должно быть, очень его любит. Во-вторых, в мире Чэнь Ваня Чжао Шэнгэ обладает абсолютной властью. Когда Чжао Шэнгэ окончательно проснулся, мягкость исчезла. Он снова стал собой - сдержанным, спокойным, надёжным. Он сел, прислонившись к изголовью кровати, и сказал: — Подойди. Чэнь Вань послушно наклонился ближе. Чжао Шэнгэ коснулся его лба - температуры не было. Прошлой ночью они явно зашли слишком далеко. Его руки были длинными и сильными, куда более чувственными и надёжными, чем в любых мечтах Чэнь Ваня. Чэнь Вань украдкой коснулся его. — Что? — спросил Чжао Шэнгэ. Чэнь Вань покачал головой и спросил: — У вас всё ещё есть это? На тумбочке лежала зажигалка Cartier рядом с несколькими книгами. — Мм, — отозвался Чжао Шэнгэ. Он взял её, прикурил сигарету Julieta и зажал между губами. Откинувшись на спинку кровати, он выглядел холодным и невероятно притягательным. Чэнь Вань смотрел на него не мигая. Чжао Шэнгэ встретил его взгляд, снял сигарету и протянул ему. Чэнь Вань не взял её рукой. Он приоткрыл губы и слегка прикусил фильтр прямо из пальцев Чжао Шэнгэ. Чжао Шэнгэ приподнял бровь, но терпеливо держал сигарету. Его палец скользнул по сухим губам Чэнь Ваня. Только когда тот выдохнул кольцо дыма, Чжао Шэнгэ забрал сигарету обратно. В полутёмной комнате, освещённой лишь оранжево-красным огоньком, они молча докурили её вдвоём. — Мы встаём? — спросил Чэнь Вань. Утром у Чжао Шэнгэ не было встреч, но Фан Цзянь уже написал в общий чат: днём им с Сюй Чжийин нужно обсудить одно дело. Модель экспедиции на остров Тин уже была завершена, и Фан Цзянь назначил задания и для Чэнь Ваня. Пока он напоминал об этом Чжао Шэнгэ, он снова украдкой коснулся его руки. Но на этот раз Чжао Шэнгэ перехватил его запястье обратным хватом. Он посмотрел вниз. — Второй раз, Чэнь Вань. Неужели он думал, что Чжао Шэнгэ не заметил? Чэнь Вань моргнул. — Я просто хотел посмотреть. Он уже запомнил размеры его запястья и пальцев. Чжао Шэнгэ не возражал. Он тихо усмехнулся, отбросил одеяло, встал с кровати и, даже не надевая одежду, босиком направился в ванную. Боясь, что он простудится, Чэнь Вань пошёл следом с халатом и накинул его на плечи. — ... Пока Чжао Шэнгэ умывался, Чэнь Вань украдкой посмотрел на марку его лосьона после бритья. Внизу уже приготовили обед. Увидев силуэт уходящей домработницы, Чэнь Вань немного напрягся. И вдруг, несмотря на всю смелость прошлой ночи, ему стало немного неловко. Он тихо спросил: — Эта тётя работает у вашей семьи? — Мм. — Тогда... это вы попросили её ухаживать за мной в больнице? В его голосе прозвучало удивление. Чжао Шэнгэ спокойно посмотрел на него. — А как ты думаешь? — Не знаю, — ответил Чэнь Вань. Ведь тогда они, по сути, были всего лишь знакомыми. — Я не мог позволить, чтобы за тобой ухаживал незнакомый человек. Он взглянул на него и добавил прямо: — Чэнь Вань, ты хорошо умеешь заботиться о других, но совсем не умеете заботиться о себе. Чэнь Вань замер. А потом неожиданно тепло разлилось по всему телу - тёплая волна, тянущаяся из того самого времени в больнице. Только теперь, спустя столько времени, он наконец её почувствовал. А может быть, это всё ещё грели фейерверки над гаванью Виктории. Чжао Шэнгэ встал и понёс тарелки на кухню, чтобы загрузить их в посудомоечную машину. Вдруг Чэнь Вань потянул его назад, поднял голову и прямо спросил: — Чжао Шэнгэ, я хорошо справился прошлой ночью? Вам понравилось? Он смотрел серьёзно и искренне, без тени улыбки. Казалось, он твёрдо решил получить ответ. Редко Чэнь Вань был таким прямым. Чжао Шэнгэ приподнял бровь, немного подумал и ответил вопросом: — Чэнь Вань, а ты считаешь, что я хорошо справился прошлой ночью? Тебе понравилось? — ... Чэнь Вань смело задал вопрос, но теперь, услышав тот же самый, внезапно растерялся. Иногда слова сами вырываются изо рта, и человек потом не понимает, как это вообще произошло. Чжао Шэнгэ не стал его дожимать. Он вошёл на кухню, а когда вернулся, остановился перед Чэнь Ванем, наклонился и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Чэнь Вань, ты - вне всякого сравнения. Лицо Чэнь Ваня мгновенно вспыхнуло. Сердце заколотилось, пальцы сжались. Чжао Шэнгэ слегка наклонил голову, некоторое время любуясь этим зрелищем, а потом наклонился и поцеловал губы, которые были ещё краснее, чем его лицо. Лицо Чжао Шэнгэ оставалось спокойным и холодным, но руки держали его с очевидной силой. Контраст между бесстрастным выражением и близостью делал всё ещё более волнующим. Чэнь Вань почувствовал лёгкую боль от укуса и снова попытался прижаться к нему. Но Чжао Шэнгэ мягко надавил ему на плечо. — Чэнь Вань, пора идти. Фан Цзянь уже засыпал чат документами. Чэнь Вань должен был отвезти Чжао Шэнгэ в Минлун. Перед выходом Чэнь Вань наклонился у обувного шкафа, чтобы достать его кожаные туфли. Чжао Шэнгэ поднял его и, повторив его жест, сам наклонился, взял обувь Чэнь Ваня и аккуратно поставил её у его ног. Чэнь Вань растерялся, не понимая смысла. Чжао Шэнгэ указал на него и сказал: — Чэнь Вань, если ты продолжишь так себя вести, мы сделаем это ещё раз прямо здесь. — ... Чэнь Вань открыл рот, но не знал, что ответить. Хотя, если быть честным, он уже забыл, что именно он вчера ночью без всякого стыда признался, что всегда берёт с собой презервативы, когда едет за Чжао Шэнгэ. Они поехали той же дорогой через Центральный узел, что и прошлой ночью. Днём над гаванью Виктории не было фейерверков, но свет и тени той ночи уже навсегда отпечатались в памяти Чэнь Ваня. Синие двуязычные дорожные указатели тянулись вдоль дороги: направо - Куинс-роуд, прямо кафедральный собор Адмиралтейства. С этого дня всякий раз, проезжая по этой дороге, Чэнь Вань будет вспоминать, как Чжао Шэнгэ держал его за руку в Адмиралтействе, целовал его на Финдли-роуд и говорил "Спасибо, Чэнь Вань" в Репалс-Бей. Осень в Хайши была короткой. Море уже потеряло летнюю прозрачность, но небо оставалось глубоким синим. В подводном тоннеле не было пробок. Сегодня на канале "Золотая классика Гонконгач звучала песня "Почтальон". Когда машина подъехал к Минлуну, в песне как раз звучали слова: "Смотрю, как бабочка не может перелететь край света". Чжао Шэнгэ вышел из машины. Чэнь Вань держал руль одной рукой и, улыбаясь из открытого окна, помахал ему на прощание. Ленивый осенний солнечный свет пролился на него, окутывая мягким золотым теплом, смягчив даже линии его бровей. Чжао Шэнгэ прошёл несколько шагов, потом вдруг обернулся. Он наклонился к окну машины. — Чэнь Вань. — Мм? По радио звучало: "Ты - тысяча снежных холмов, я - длинная улица; боюсь, когда взойдёт солнце, мы оба исчезнем." Чжао Шэнгэ посмотрел ему в глаза. Подумав немного, он сказал: — Ты ведь слышал, что я прошептал тебе в конце прошлой ночи? Чэнь Вань на мгновение замер. За ушами выступило лёгкое тепло, но лицо оставалось спокойным. Он всегда был честен и послушен с Чжао Шэнгэ. Но на этот раз чуть приподнял брови. — Что вы сказали? Чжао Шэнгэ тоже приподнял бровь, посмотрел на него несколько секунд, затем выпрямился и сунул руки в карманы. — Если не слышал, тогда скажу в следующий раз, когда мы будем этим заниматься. Чэнь Вань беспомощно улыбнулся, глядя, как он уходит. Тогда я скажу, — подумал он. По дороге обратно в Кэсян он проехал мимо цветочного магазина. Там были только гортензии - пионов не было. Сейчас не сезон. Чэнь Вань поехал к следующему магазину. Виноград уже поспел. Он попробовал несколько ягод, размышляя - значит ли это, что он действительно завоевал Чжао Шэнгэ. Он снова вспомнил слова: "Ты - вне всякого сравнения". Это значило - единственный, лучший, самый прекрасный. Чэнь Вань был человеком традиционным. Признание должно быть серьёзным, торжественным и красивым. Если другие могли что-то предложить, Чжао Шэнгэ заслуживал ещё больше. К счастью, в следующем магазине нашлись пионы. Чэнь Вань выбрал букет и попросил бумагу для письма. Он записал всё, что хотел сказать Чжао Шэнгэ. Он был уверен, что Чжао Шэнгэ будет очень удивлён. С этой мыслью он вышел из магазина с цветами и как раз увидел стаю белых голубей, взмывающих с площади Баухинии в открытое синее небо. Чэнь Вань улыбнулся и сел в машину. Он повернул ключ зажигания - по радио уже звучала песня "Письмо Киана Ривзу", но теперь она не казалась печальной. "Даже зная, что нас разделяют миры, я всё равно каждый день кладу свою любовь в конверт". Письмо уже написано. Осталось только отправить его. Чэнь Вань аккуратно поправил упаковку букета. В этот момент зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. После долгой паузы Чэнь Вань выключил двигатель. За окном стая голубей уже снова опустилась на землю - им так и не удалось подняться выше. Он с лёгким сожалением положил букет на пассажирское сиденье, открыл бардачок, достал коробочку с таблетками и проглотил несколько успокоительных.