Комфортный вечер.

В комнате пахло пылью, старыми книгами и едва уловимым ароматом шоколадного мороженого, которое Эндрю доел десять минут назад. Оранжевый свет закатного солнца, пробиваясь сквозь окно, превращал обычную общажную конуру в подобие янтарной ловушки. В этом свете рыжие волосы Нила казались настоящим пламенем, но Эндрю это не пугало. Пожары он умел тушить, а этот огонь давно стал для него домашним очагом. Нил лежал, устроив голову на животе Эндрю, и смотрел куда-то в потолок. Его взгляд был расфокусирован — редкий момент, когда кролик не ждал удара из-за угла. Эндрю сидел, привалившись спиной к подголовнику кровати, и его пальцы с черным лаком на ногтях медленно, почти механически, перебирали спутанные пряди на затылке Нила. Это не было нежностью в привычном понимании. Это была территория. Маркировка «своего». — Ты слишком громко думаешь, — негромко произнес Эндрю. Его голос в тишине комнаты прозвучал как шорох наждачки по дереву — сухой и резкий. Нил чуть повернул голову, мазнув щекой по ткани футболки Эндрю. На его лице, испещренном шрамами, которые в этом свете казались просто тенями, промелькнула тень улыбки. — Я просто думаю о том, что мне никуда не надо бежать. — Глупость какая, — отрезал Эндрю, но руку не убрал. Напротив, его ладонь накрыла макушку Нила, чуть придавливая, заземляя. Нил закрыл глаза, поддаваясь этому давлению. — У меня есть ты. Эндрю замер на секунду. Его пальцы едва заметно дрогнули, но он тут же взял себя в руки. Он ненавидел, когда Нил делал это — когда он превращал Эндрю в свою единственную истину. Это была слишком большая ответственность для того, кто считал себя сломанным. Но в то же время… это было единственным, что имело смысл. — Да или нет, Абрам? — вопрос был дежурным, почти скучающим, но Нил знал, что за ним стоит. — С тобой всегда «да», Эндрю. Джозеф медленно наклонился, сокращая расстояние. В этом свете его глаза казались расплавленным золотом. Он не поцеловал его — просто замер в нескольких сантиметрах, вдыхая запах Нила: пот, экси и что-то неуловимо «его». Нил потянулся навстречу, его рука легла на колено Эндрю, едва касаясь ткани, спрашивая разрешения. — Ты — ходячая проблема, — прошептал он прямо в губы Нилу. — Но я твоя проблема. — На все сто четырнадцать процентов. Эндрю всё-таки сократил эти несчастные сантиметры. Поцелуй был коротким, со вкусом сахара и табака, почти невесомым, но в нем было больше веса, чем в любом обещании. Когда Эндрю отстранился, он снова положил руку на голову Нила, возвращая того в горизонтальное положение. — Спи, — скомандовал он. — Завтра Кевин выжмет из тебя все соки на тренировке, а я не собираюсь слушать твое нытье о том, что ты не выспался. Нил только хмыкнул, удобнее устраиваясь на его коленях. Он знал, что Эндрю будет сидеть так столько, сколько потребуется. Будет охранять его сон, пока солнце окончательно не скроется за горизонтом, оставляя их в защитной темноте. Потому что здесь, в этой комнате, залитой оранжевым светом, бежать было действительно некуда. И, честно говоря, совсем не хотелось.