Книга Еноха

      Три года назад наша жизнь разделилась на «до» и «после». Сначала поднялись ветра: ураганы, смерчи, песчаные бури, сметающие все на своем пути. Линии электропередач обрушились, от зданий оставались руины, а деревья вырывались с корнем. Это было первое предупреждение. С приходом второго то немногочисленное, что уцелело, было затоплено огромными волнами, сносящими целые деревни и потопляющими государства. Ватикан полностью ушел под воду. Лишь в глубине материков еще сохранялась жизнь, и повреждения было не такими масштабными. Но третья беда коснулась всех: снег, казалось, шел не переставая, даже в тех уголках планеты, где его ранее никогда не было. Температура не поднималась выше минус двадцати градусов, замерзали океаны, а разрушения первых двух катаклизмов увековечились льдами.        В горах Урала лучшие умы создали военно-научный исследовательский центр, пытаясь разобраться в природе катаклизмов и устранить их. Помимо прочего, центр решал и некоторые проблемы населения: культы, мародеры, провизия и прочие последствия апокалипсиса        Меня пригласили работать на базу как теолога, для помощи в вопросах, касающихся религиозных культов. Поэтому я удивилась, когда вместо рутинной работы мне принесли кипу бумаг, извлеченных со дна Ватикана, и попросили разобраться в уцелевших текстах…

***

      Я не поверила своим ушам. Элиза смотрела на меня все той же строгостью, холодным взглядом, но глаза ее теперь были красными, опухшими, хоть она и мастерски держала себя в руках. Я сделала шаг назад. — Прошу прощения, Миссис Рейн, давайте я зайду позже или… — Ева, я спрашиваю, что с текстами? Я подала ей бумаги и объяснила свои догадки. Она ознакомилась с манускриптом, взглянула на меня. — Ошибки быть не может? — Я уже запрашивала экспертизу. Тексты подлинные, им несколько тысяч лет. Это не может быть совпадением. Мне кажется, мы на шаг приблизились к устранению катаклизмов.

ТРЕМЯ ДНЯМИ РАНЕЕ

      Обед лучше не пропускать — это я уяснила в первую неделю работы в центре. Даже если кусок в горло не лезет — здесь, в вечном холоде и нехватке провианта, есть надо сразу, как появляется возможность. Завтрак скудный, а ужина может и не быть. Поэтому, как обычно, в два часа, я отправилась в столовую. Она находилась в подвальном помещении, где было еще холоднее, чем в основной части центра. Обмотав любимый красный шарф вокруг лица и накинув бушлат, я спустилась вниз. Сегодня на удивление вкусно пахло мясом, что было достаточно редким явлением. Наконец подошла моя очередь, я взяла свой поднос и поспешила занять столик рядом с подругами. Зои и Фиби были двойняшками, и, как это часто бывает, совсем не похожими друг на друга, от внешности до характера. Зои была очень добра ко мне, приходила иногда узнать, как продвигается работа и как мои дела, делилась новостями и сплетнями, а еще рассказывала о своих исследованиях в медицинском корпусе. Фиби же чаще молчаливо слушала наши разговоры, когда мы собирались втроем, изредка отвечая на вопросы, когда их задавали. Но в ее глазах я всегда видела интерес, и мы ей явно не наскучивали. Видимо, это просто всегда было в её характере, и этим мы были похожи. ­­­— Сегодня наконец-то специалисты вернулись с задания, уже столько времени прошло, - начала разговор Зои, - как думаешь, тебе прибавится работы? Она улыбнулась, хоть ее зеленые глаза и остались неподвижны. Фиби подняла глаза на меня, молча участвуя в нашей беседе. — Не знаю, - равнодушно ответила я, — это уже третья вылазка, и ничего до этого не привозили. Думаю, будет так же. Я лениво жевала порошковое пюре, больше наслаждаясь настоящей, вкусной свининой. От холода постепенно тело покрывалась мурашками, поэтому хотелось поменьше болтать, и поскорее есть, чтобы хоть каплю согреться. Но Зои все не унималась. В прочем, это было нормой уже для неё. — Вообще не понимаю, для чего мы тратим столько ресурсов на поиски чего-то в Ватикане. Почему бы не направить все силы на научные и медицинские центры, чем рыться в религиозной чуши… ой, прости, Ева. — Ага. Ответ прозвучал несколько язвительным, Фиби на секунду взглянула на меня и снова опустила взгляд. Удивительно, что мы общаемся вот уже несколько месяцев, а они всё не могут привыкнуть, что негативное мнение кого-либо о религии и Боге меня не задевает. Наверное потому, что свою веру я давно утратила, и, если бы не катаклизмы, точно бы бросила это занятие. На поясе зашипела рация, а затем мне сообщили, что меня ожидает начальник. Быстро расправившись с остатками пищи, я попрощалась с девочками и поднялась к начальнику.       Мистер Шон Рейн с каждым днём увядал: он решил лично участвовать во втором исследовании в Ватикане, и с тех пор его здоровье стремительно ухудшалось. Он был очень бледным, осунулся и стал тише говорить. Но огонек борьбы за человечество в его глазах продолжал гореть так же ярко, и это меня восхищало. — Мистер Рейн, что-то случилось? Опять проблемы с культами? Работа эксперта-теолога была зачастую рутинной и скучной. В основном я вела разную документацию по их действиям, отслеживала их влияние среди людей. Иногда они перегибали палку в своём рьяном фанатизме, и тогда в сопровождении кого-то из солдат меня отправляли на личные переговоры с их главными лицами. Но для кого-то из людей, вера – последнее, за что они держатся, стараясь продолжать жить в нашей реальности, и игнорировать это была нельзя. Там горожане исцеляли душу, получали кров и пищу, и центр, по мере возможности, снабжал их всем необходимым. — О, Ева, наконец-то! Спешу сообщить вам радостную весть: вылазка в Ватикан, наконец, принесла свои плоды! Водолазы извлекли несколько писаний, книг, артефактов и прочего. Передайте мне те дела, которые ведёте сейчас, а сами изучите то, что доставили на базу. Как только всё будет окончательно подготовлено, я поручу отнести в ваш кабинет, — его лицо светилось от счастья. Казалось, что в его руках оказалась инструкция по спасению мира, и нашим проблемам наступит конец. Но я не разделяла его энтузиазма. — Мистер Рейн, позвольте поинтересоваться: неужели вы правда рассчитываете увидеть там что-то полезное, раз так срочно даёте мне это поручение? — Ева, - он откашлялся, а затем продолжил, — я понимаю вашу позицию. Вы настроены к религии враждебно, и это совершенно точно не та работа, что приносит вам удовольствие. Но прошу, не мешайте личное с рабочим. Вы никогда не задумывались о том, что слова тех верующих могут иметь какой-то смысл? Оглянитесь вокруг… Посмотрите, что творится с планетой. Говоря откровенно, мне все сложнее даётся объяснение происходящего с научной точки зрения. — А мне нет, мистер Рейн. Я атеистка, вы знаете, я не верю в божественное вмешательство, и боюсь, лишь наука поможет нам как-то со всем справиться. Я сомневаюсь, что мы найдем что-то полезное в этих текстах. Но я, разумеется, сделаю то, что вы считаете нужным. — Славно, Ева. Вы пока можете быть свободны, готовьтесь к работе. Думаю, через два часа вам все отнесут.       Кивнув напоследок, я вышла из кабинета начальника. Генерал Рейн возглавлял центр вместе со своей женой Элизой, она была его правой рукой, в особенности руководя научными проектами. Несмотря на звание и огромную выслугу, в общении с начальником у меня не возникало никаких трудностей и привычного в службе официоза. Я подчинялась лично ему, возможно поэтому за год работы в центре у нас выстроились довольно неплохие отношения. Чего не скажешь о его супруге - властная, холодная женщина, с железной хваткой. Та всегда смотрела на меня с неким недоверием, словно вообще не понимала моей цели нахождения здесь. С таким характером, это ей в пору занимать кресло главного и быть таким начальником, от которого у подчиненных желваки затряслись бы. Она часто бывает не в духе, и тогда я слышу, как она ругается на кого-то в кабинетах и коридорах базы, а я стараюсь не попасть под горячую руку. Элиза Рейн в большинстве своем занимается медицинскими проектами, и я часто слышу от Зои далеко не лестные вещи о ней. Удивительно, как такой добрый мужчина уживается с такой властолюбивой и жесткой женщиной.       Сообщив секретарю генерала о необходимости перенести всю мою нынешнюю работу в его кабинет, я поспешила в свою комнату. Кровать была очень холодной, и пришлось лечь в верхней одежде. Комнаты отапливалась минимально, чтобы не тратить такую ценную для нас воду и энергию, поэтому даже спать приходилось иногда в куртке. Прикрыв глаза, я подумала о том, как бы мне хотелось заниматься чем угодно, но не исследованием этих текстов. Я всегда очень любила рисовать, хоть это было вечно не угодно моему отцу, ведь он не видел в этом пользы. Если бы не чертовы катаклизмы, я бы бросила все и уехала в какую-нибудь глухую деревушку в Европе, рисовала бы горы и зеленые луга, и жила бы в маленьком уютном доме, где не было бы места моему прошлому, родителям, церкви… Но все вот как. «Как же я… устала от всего. Надоело.»       В мечтах о другой жизни я задремала. Открыв глаза, увидела, что на часах восемь вечера. Ужин пропущен. «И Рейн не сообщал ничего по рации… Странно. Неужели еще не всё готово?»       Я поднялась с кровати, завязала небрежный хвост и, снова накинув шарф, отправилась в кабинет. Я работала на втором этаже, где размещались также кабинеты других сотрудников и начальства, залы для сбора личного состава, а еще архив и библиотека с серверной комнатой. На первом были казармы солдат, склады и спортивный зал с душевыми. Третий этаж был жилым. Лаборатории медиков, геологов и других профильных специалистов находились в соседних корпуса. Мой кабинет не был большим, и уютным его назвать было тяжело, зато я выпросила у нашего тыловика Джаспера найденный где-то в разрушенных домах стул, хоть и сильно изношенный, зато на колесиках. Свет был холодным, больничным, а люминесцентная лампа на потолке издавала еще и раздражавший звук, поэтому я чаще включала настольную – молчала и светила мягким теплым светом. Стол был усеян кипами бумаг, на полу рядом стояло несколько коробок с разными предметами. —Так, ясно… заварю кофе, и в принципе должна хотя бы часть за ночь разобрать, — я нервно выдохнула, спускаясь в столовую. Там, у кофемашины, стоял Акияма Рэн. Молодой солдат, задающий мне миллионы глупых вопросов при каждой встрече, от которых тяжело уйти. Один раз его приставили ко мне в качестве охранника на встречу с культом, и теперь он решил, что мы друзья. Рэн часто пытался завести со мной беседу, когда мы случайно пересекались в коридорах базы. Не смотря на моё недовольство, а в особенно трудные дни и грубость, он ничуть не пугался и продолжал доставать меня каждую встречу. — Ева, привет, ты чего не спишь? Хотя, судя по твоему лицу, ты как раз этим и занималась. Я думал, ты работаешь в поте лица из-за Ватиканских документов, а ты опять в своём репертуаре, — Рэн засмеялся, видимо вспомнив, как в день нашего знакомства я так же проспала встречу с культом, и он прождал меня у дверей сорок минут, почему-то стесняясь войти в комнату. — Боже, Рэн, отвали, у меня очень много работы, если тебе нечего делать, то приставай к кому-то другому. — Ой, ну всё, не язви. В мире и так ничего кроме льда не осталось, так зачем же отталкивать хотя бы человеческое тепло? — Рэн ехидно улыбнулся, черные глаза, напоминающие бездну, посмотрели на меня с каким-то игривым вызовом. Видимо, ему нравилось портить мне настроение. — Рэн, поверь, твое тепло — это то, что нужно мне в последнюю очередь. А если тебе его не хватает, то думаю, в казарме есть много претендентов тебя согреть. Кружка наполнилась терпким напитком, я хотела поскорее уйти в кабинет, но Рэн меня догнал, хоть нам было и совершенно не по пути. — Я слышал, привезли прям очень много материалов. Собираешься опять работать всю ночь? — Да. — Злишься из-за этого? — Злюсь, потому что каким-то магическим образом, когда у меня много работы, ты находишь меня и начинаешь нервировать меня своими глупостями! Надоел уже, неужели тебе такое удовольствие это приносит? — А я не понимаю, чего ты так реагируешь на моё присутствие. Подумал бы, что вообще людей не любишь, но с сестричками же общаешься. Хотя, по правде говоря, вижу, что тебя утомляет их общество. — Не говори чушь! — Попал, да? А в прочем, не важно. Знаю, что я когда-нибудь расколю твой панцирь, просто видимо еще не время, — он улыбнулся, выглядя до невозможности наивным в своей доброте.       Мне не захотелось ничего отвечать, и я молча поднялась по лестницу и зашла в кабинет и устало выдохнула, сев на стул. Он и правда попал, и это раздражает еще сильнее. «Я же старше, так почему иногда словно у тебя на ладони? Не сравнивай себя с девочками. С ними получается держать дистанцию, а тебя слишком много, и так не выйдет, я это уже знаю.»       Нашла единственное свободное место под чашку среди захламленного стола. Кофе был паршивый, растворимый, но бодрил и был теплым. Включила свет, чтобы точно не задремать. Сделав пару глотков и скривившись от вкуса, я принялась разбирать документы. Где-то полчаса я сортировала коробки с книгами, какие-то свертки в промасленной бумаге. Запах сырости и ладана смешался в кабинете, я несколько раз чихнула. Подумала, что хорошо бы открыть окно, но вспомнила, что на улице минус пятьдесят, так что идея сразу же была отброшена. К десяти я рассортировала бумаги, и бегло читая названия, ничего интересного там не находила: какие-то церковные отчеты девятнадцатого века, переписки кардиналов, бухгалтерские книги Ватикана… «Кому вообще пришло в голову спасать это?»       Я уже начала злиться на мистера Рейна за бессмысленную работу, но увидела нечто любопытное на дне коробки. Кожаный фолиант был пыльным, ветхим. Я аккуратно извлекла его. Названия не было. Страницы были исписаны от руки, язык я узнала сразу — арамейский. «Да, отец, ты словно знал, что когда-то он мне понадобится. Иначе зачем заставлял учить его каждое воскресенье, пока остальные дети гуляли во дворе…» — Солдаты говорят, что вы снова решили работать ночами, а днём отсыпаться, — усмехнулся мистер Рейн, проходящий мимо моего кабинета. — Солдатам бы следовало спать побольше и сил набираться, а не за мной следить. — Это я им велел. Знаю, когда работы много, вы тут сутками сидеть будете. Рейн зашел в кабинет. В свете люстры он казался еще более бледным, чем был пару часов назад, казалось, что он еле стоит на ногах, хотя и пытается не подавать вида. Он осматривался, доставал некоторые из сортированных книг, потом складывал их обратно. Кажется, он что-то комментировал, когда я начала читать текст той книги. «И придут ветра…» Я протерла глаза. Перечитала еще раз. Все правильно. «И придут ветра, что сорвут крыши с домов и обнажат корни деревьев. И поднимутся воды, и поглотят города, построенные на гордыне. И скован будет мир льдом, и не найдёт тепла ни зверь, ни человек». Я откинулась на спинку стула. Кофе уже остыл. —…так что мне кажется, Ева, что может вы и правы, — он закончил какой-то свой монолог, который я пропустила мимо ушей. Видимо мой ошарашенный вид привлек его внимание, он дотронулся до моего плеча, — Ева, вам не хорошо? Я моргнула еще несколько раз. — Нет, нет, просто… эта книга… это оригинал? Это не может быть какая-то подделка или вроде того? — Честно говоря, не могу сказать. Можно отправить на экспертизу, но займет пару дней. А что с ней? — Ничего, но… тут просто описано кое-что невозможное, не верю, что это оригинальный древний текст. Пока не буду говорить Рейну подробности. Я абсолютно уверена, что это какой-то бред или чья-то шутка, потому что правдой быть просто не может. Даже если бы книге было бы пятьдесят лет, как она могла бы описывать нынешние события? А этому манускрипту, судя по виду и стилистике, явно много больше. Нет, это просто ошибка… «А если нет?» — А… да, да, хорошо, я отправлю ее на экспертизу, на всякий случай. — Хорошо. И не засиживайтесь. Как я сказал, может вы и правы, и нет смысла искать тут что-то полезное. По крайней мере, не ночью. Отдыхайте, приступите утром, заодно и книгу направите букинистам. Еще немного обсудив с Рейном работу, я сунула фолиант под куртку и вернулась к себе в комнату. Стало еще холоднее, поэтому легла прямо в одежде на кровать, с головой укрывшись толстым одеялом, и решила прочесть продолжение, подсвечивая текст небольшим фонариком. «И сойдёт огонь с небес, и пожрёт остатки мира. Если только не будут собраны три дара: Ветвь Мира, что хранится в саду, где молился праведник; Капля Росы, что покоится в храме, разделившем веры; и Искра, что горит в вечной мерзлоте, у престола северного». Я закрыла глаза. «Бред.»   Это может быть и простым совпадением, мало ли что людям тогда на ум приходило писать. Может вообще какая-то религиозная страшилка, или вроде того. «Если все так просто, почему внутри такая тревога?» Не тревога. Просто увидела нечто похожее и взбудоражилась. Это нормально. Нормально. Объяснение же найдется, по-другому быть не может. Всё не так, как кажется. Уснула с книгой в руках. Ночью снова приснился этот кошмар, этот странный запах металла и уговоры отца сделать это. Вижу его который раз, но какой в нём смысл, и что уговаривает сделать отец, я так и не поняла. Этот сон преследует меня уже больше десяти лет, но почему-то сегодня впервые я проснулась со слезами на глазах.       Первым делом я отправила книгу на экспертизу. Мне сказали, что оповестят о готовности. Ожидание казалось невозможным, слишком долгим и томительным. Сразу после отправилась на завтрак, но из-за того, что задержалась в лаборатории, завтракали уже солдаты. Их кормили позже гражданского персонала. Получив свою порцию, я увидела Рэна, сидевшего за столом в гордом одиночестве. Отличная возможность хоть немного отвлечься от книги. — Рэн, - я без приглашения села за стол напротив него, — а тебе не говорили, что, докладывая на людей начальству, друзей завести это не поможет? — Ой, брось, я не сказал ему ничего нового. Будто старик не знает, что ты любительница поработать ночью. Волнуется, наверное. А может захотел провести время в компании молодой и красивой дамы? — Рэн ухмыльнулся, анализируя мою реакцию. Будь это другой день, у него бы точно получилось меня утомить своим юмором. Но сейчас, когда все мои мысли крутились вокруг результатов экспертизы, даже лучше, что Рэн в своём репертуаре, — как продвигается работа? — Я отправила один текст на экспертизу. Он точно поддельный, но хочу удостовериться в этом наверняка. Кроме него пока ничего примечательного. — Генерал говорил, что тебя что-то заинтересовало. А ты говоришь, что это точно ерунда. Так что же, получается, совсем ничего важного и нет? — Ну, получается, нет. — Ясно… Жаль. Молчание. Видимо, не ожидавший того, что я буду расположена хоть к какой-то беседе, Рэн начал озираться по сторонам, словно пытаясь за что-то зацепиться и продолжить разговор, чтобы закончить возникшую паузу. — Нас готовят к экспедиции, горожане говорят, что от научной станции в Петербурге откололся кусок, закрывавший проход. Собираемся проверить. — Поздравляю, - решив продолжить полезную для меня сейчас беседу, я добавила, — помню, что ты очень хотел выйти за проделы центра. — Да, это правда. После второй волны я устроился на базу и с того момента дальше окрестностей не уходил. Наконец-то Итан меня заметил! — Кто это? — Полковник Эвальд, мой командир, — гордо улыбнулся Рэн, — я еще до катаклизмов попал в его взвод. — Знаешь, глядя на твою милую мордашку, в купе с твоим ребячеством, никогда бы не подумала, что ты солдат. — Я тоже думаю, что больше похож на модель, спасибо! Надеюсь, тебе никогда не придется увидеть меня в деле: то, что ты видишь меня красавчиком с обложки, нравится мне больше. — Я так не сказала! — Не хмурь брови, - рассмеялся Рэн, - хотя такая ты хорошенькая, когда злишься. Я тяжело вздохнула, решила, что хватит с меня этой странной беседы, и направилась в кабинет. Решила сегодня разобрать коробку с доставленными предметами, потом снова принялась за бумаги. Я аккуратно сортировала на столе содержимое: иконы, кресты, молитвенники, четки. Это заняло весь день. Тут все так же не было ничего любопытного, и мыслями я снова и снова возвращалась к книге. Меня будоражило, что написанное слишком сильно сопоставляется с реальностью. «Но может это не реальность? С точки зрения религии я точно знаю, что не видела подобных тезисов раньше и не изучала их. Значит, это какой-то апокриф. И, видимо, очень локальный, раз я никогда не слышала о нем. Но зачем какие-то локальные ответвления хранить в Ватикане? Ведь разных ответвлений настолько много, что всей их библиотеки не хватит под каждый священный текст. Может, там описываются события прошлого? Может раньше на планете уже бывали подобные случаи, но произошли локально, поэтому про апокриф неизвестно? Надо поговорить с Фиби, она должна знать, если что-то такое случилась.»       Фиби была геологом, и, по рассказам сестры, большим профессионалом своего дела, так как интерес к этой сфере она проявляла с раннего детства. И если ее взяли работать в центр, это было действительно так. Корпус геологов был соседним зданием, соединенным наземным переходом. Я дежурно поздоровалась с коллегами, и обнаружила девушку за какими-то отчетами. «Не знала, что она носит очки.»       Фиби подняла на меня взгляд, и слегка улыбнувшись, поздоровалась. — Не ожила тебя тут увидеть. — Я хотела узнать у тебя кое-что. Ранее, за всю историю человечества, бывали какие-то похожие случаи? Я имею ввиду катаклизмы, именно в таком порядке, как сейчас. — Нет, сто процентов. Разовые, минимальные - множество раз. Но чтобы так долго и такого масштаба, один за другим… на факультете бы точно говорили о таком. — Может, ты просто не знаешь, - напряглась я, пытаясь унять нарастающую дрожь в теле. — Даже если бы не знала я, кто-то бы знал точно, сохранились бы записи, исследования, хоть что-то. Это бы сильно упростило нам задачу, — Фиби вздохнула, сняла очки, потерла переносицу с усталым видом, — но увы. А почему ты вдруг спрашиваешь? — Да так… интерес. — Поздно. — Что? — Мне этот вопрос сотню раз задавали еще несколько лет назад, когда все началось, а ты словно только сейчас осознаешь происходящее. — А… да… ну, может… Ладно, мне пора, спасибо. — Всё в порядке? Ты словно приведение увидела. Сославшись на усталость, я направилась обратно в основной корпус. В тяжелых мыслях дошла до своей комнаты, понимая, что внутри нарастает паника. «Первый раз за столько лет мы натыкаемся на что-то, так точно описывающее нашу ситуацию, даже с какими-то способами решения… и находим это в религиозной книге? Чушь… И что, если текст будет подлинным древним артефактом, кто-то побежит сразу искать все эти побрякушки? Голова кругом» Только успела закрыть глаза, как в дверь постучали. Я поднялась. — Войдите. В проеме показалось лицо генерала. Я заметила кровоподтеки у его рта. «Неужели все совсем плохо? Если его тошнит кровью, это что-то серьезное.» — Ева, как продвигается работа? Я присяду? — Конечно, проходите. Может, хотите попить кофе? У меня вкусный есть. — Вкусный - можно. Давай. Когда напиток был разлит по чашкам, мистер Рейн снова уточнил. — Есть какие-то продвижения? — Я изучила чуть меньше половины привезенного. Это всё никак нам не поможет, некоторые вещи так вообще откровенный хлам в наших условиях. Но я наткнулась на один фолиант… — О чем ты говоришь? Я зажмурилась, в потом распахнула глаза. — Не сочтите меня за сумасшедшую… но в одной из коробок была книга. Она очень древняя по виду, но в ней описано всё то, что происходит сейчас, последовательность абсолютно такая же. Я отправила ее на экспертизу, завтра мне должны ее вернуть. — Так вот что так взбудоражило тебя вчера в кабинете, — он по-доброму усмехнулся, громко отпив из чашки ароматный напиток. — Да, но я думаю, это какая-то подделка или шутка. — А твои дрожащие руки говорят о другом. Я посмотрела вниз: чашка слегка тряслась, пару капель упали на форму, оставив несколько пятнышек. Я поставила кофе на стол, уткнулась взглядом в пол. Мне было нечего ответить генералу. — Может, на самом деле ты боишься, что это правда? И что всё, что приносит тебе столько ненависти, всё то, что ты отвергала, и от чего так бежала, окажется правдой? Боишься, это пошатнет все твое мировоззрение? — Даже если хоть на капельку допустить, что это правда, генерал, неужели Бог так жесток, что послал нам эти испытания? — А может это дьявол? — мистер Рейн склонил голову, положив руку мне на плечо, — слушай, Ева, я не знаю, почему так вышло, что ты ненавидишь все то, что окружает тебя. Почему ты презираешь религию, но ты теолог. Почему ты не веришь в Бога, но нашел я тебя в церкви. Я хорошо помню тот день...       Вторая волна только началась, и мы старались спасти как можно больше людей, но никого не находили. Я помню, как мы зашли в затопленную церковь, разрушенную на половину, и там, среди кучи тел, ты держала тело своего отца. Я подумал, девчонка с ума сходит от горя. Но подойдя ближе понял, что это была не скорбь… это было… успокоение? Ты смотрела на отца, и была так смиренна, словно ждала этого всю жизнь. Не знаю почему, но подумал, что одна в новом мире ты не вытянешь, а в центр пригласить, сама понимаешь, требуются хорошие специалисты, а нам как раз религиозный консультант был нужен. И как-то все сложилось… Я не знаю, что у тебя было с отцом, с верой. Но такое время, что, может, пора откинуть старое и открыться новому? Он по-отечески похлопал меня по плечу, словно чувствуя, как от его рассказа груз прошлого придавил меня. Я вздохнула, подняла взгляд на генерала. — Может, мистер Рейн. Посмотрим, что будет завтра, и что скажут исследования. — Как будет что-то интересное, приходи ко мне. Одной переживать разрушения всех устоев труднее, чем в компании, — он улыбнулся, поднимаясь со стула, направляясь в сторону двери. Я тоже встала с постели. — Генерал, — окликнула я, — спасибо за всё. — Доброй ночи, Ева. Завтра увидимся. Он еще раз улыбнулся на прощание. Я снова рухнула на кровать. Может, многое мне не нравится во всем происходящем, но это точно не касается моего Рейна. Я помню, каких трудов ему стоило пропихнуть на базу молодую девчонку вместо опытных кандидатов, ведь тогда пост начальника занимал совершенно скверный человек. «Если Бог и есть, пусть он хранит для нас генерала как можно дольше.» После теплой беседы с мистером Рейном я заснула без кошмаров.       Новый день тянулся медленно, я снова пыталась заняться чем угодно, чтобы отвлечься от ожидания: позавтракала в компании Зои, которая с каким-то чрезмерным интересом спрашивала о ходе работы, попутно подвергая сомнению все что я говорила о манускрипте. Затем снова разбирала материалы, и наконец-то закончила это занятие, окончательно убедившись, что полезного там нет. Заберу книгу, которая окажется пустышкой, и снова вернусь к монотонной рутине. Вечером позвонили из лаборатории, и я забрала фолиант. Заварила кофе — тот самый, что мы пили вчера с мистером Рейном, обмоталась шарфом и поспешила в кабинет. Отчет об экспертизе лежал внутри, и я все никак не решалась открыть его. Сделала глоток. «Правдой это быть не может.» Открыла. «…Таким образом, результаты экспертизы свидетельствуют о подлинности материалов, возраст которых составляет примерно 2000 лет» — Нет, нет. Как это… Как они могли две тысячи лет назад знать, что произойдет?! Я не понимаю… Надо срочно к генералу. Я решительно встала, и с книгой побежала к Рейну. Без стука ворвалась в кабинет, желая с порога сказать генералу, что он был прав, но увидела за столом его жену Элизу. Она подняла на меня глаза - красные, опухшие, но абсолютно сухие. — Миссис Рейн, — выдохнула я. — Мне нужно видеть вашего мужа. Это срочно. — Шон скончался час назад. — …Что? — Болезнь победила быстрее, чем мы думали, — она говорила ровно, будто зачитывала рапорт, — Что у вас? Я стояла в дверях, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Книга тяжело давила на руки. — Я.… прошу прощения, миссис Рейн. Я зайду позже. — Ева, — голос стал стальным. — я спросила, что у вас. Я подошла к столу, положила книгу перед ней. Рассказала всё. Про ветра, про воду, про лёд. Про три дара. Про четвёртую кару. Элиза слушала молча. Когда я закончила, она взяла книгу, полистала, вглядываясь в страницы так, будто могла прочитать её. Потом закрыла и посмотрела на меня. — Ошибки быть не может? — Я уже запрашивала экспертизу, когда увидела фрагменты первый раз. Тексты подлинные. Им несколько тысяч лет. Это не может быть совпадением. Если это правда, то… возможно… мы сможем побороть катаклизмы. Она кивнула. Коротко, по-военному. — Завтра в восемь утра проведем совещание. Я соберу людей, вы всё объясните. — Миссис Рейн... я соболезную. Правда. Она посмотрела на меня в упор, и на секунду мне показалось, что за этой стальной броней что-то дрогнуло. Но только на секунду. — Ступайте, Ева. Я вышла. В коридоре было тихо, только гудели лампы. Я спустилась в свой кабинет, села за стол и вдохнула аромат вкусного, остывшего кофе. Рейн умер. Человек, который пригласил меня сюда, который верил в эту работу, который смотрел на меня не как на очередного сотрудника, а как на надежду, скончался, так и не узнав, что был прав. Слезы сами потекли из глаз. «Но что мне делать с вашей правдой без вас, мистер Рейн?»