счастливый вечер

За окном уже давно было темно, а в комнате горел только свет от телевизора, где на паузе застыла какая-то комедия, которую они включили час назад. Феликс сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и лениво перебирал пальцами в воздухе, будто играл на невидимом пианино под тихую музыку из колонки. Хёнджин лежал на диване, свесив голову вниз, и бессовестно пялился на Феликса. Тот это чувствовал, но игнорировал, растягивая губы в довольной улыбке. — Чего уставился? — не выдержал Ликс, покосившись на него. — Думаю, — серьезно ответил Хён, но смешинки в глазах выдавали его с потрохами. — Думаю, что у тебя уши даже в этом тусклом свете выглядят как у рыжего кота, который нашел банку с тунцом. — О, господи, — Феликс закатил глаза, но улыбнулся шире. — Ты такой дурак. — Зато твой дурак. Хёнджин резко сел, свесил ноги с дивана и, недолго думая, сполз вниз, плюхнувшись рядом на пол. Он буквально втиснулся между спиной Феликса и диваном, обнимая его со спины и утыкаясь носом в веснушчатую шею. — Ты чего творишь? — фыркнул Ликс, чуть поворачивая голову, чтобы не сломать Хёну нос. — Тут места ноль. — Места достаточно, — пробурчал Хёнджин куда-то в район его плеча. Он шумно вдохнул, касаясь губами кожи. — Ты пахнешь как... как сладость. И немного печеньем. — Я ел печенье, — признался Феликс, откидывая голову назад, на плечо Хёна. — Спиздил последнее, прости. — Вот же крыса. — Но ты меня все еще любишь. Хёнджин усмехнулся и чуть сильнее сжал объятия, проводя ладонями по груди Феликса, чувствуя, как под футболкой бьется сердце. Мелодия в колонке сменилась на что-то медленное и тягучее. — Знаешь, что я люблю больше всего? — тихо спросил Хён, его дыхание щекотало ухо Ликса. — Своё отражение? — Очень смешно, — Хёнджин легоньку прикусил мочку. — Я люблю, когда ты перестаешь строить из себя крутого парня и просто... млеешь. Как сейчас. — Я не млею, — соврал Феликс, но его тело уже предательски расслабилось в руках Хёна, а глаза прикрылись. — Врешь, — прошептал Хён, спускаясь губами ниже, на шею, целуя каждый миллиметр, усыпанный веснушками. Его руки медленно, лениво забрались под футболку Ликса, гладя горячую кожу живота, поднимаясь выше, к ребрам. Феликс выдохнул, чуть прогибаясь в спине навстречу ладоням. Он развернулся, насколько позволяло пространство, чтобы посмотреть в глаза Хёнджину. В полумраке зрачки Хёна были огромными, а взгляд — тяжелым, но безумно нежным. — Иди сюда, — почти беззвучно сказал Ликс, беря его лицо в ладони. Поцелуй вышел долгим и смазанным. Никакой спешки. Хёнджин аккуратно, но настойчиво прикусывал нижнюю губу Феликса, пока тот не открыл рот, впуская его язык. Они целовались под эту дурацкую медленную музыку, сидя на холодном полу, и это было лучше всего на свете. — Давай переместимся, — прошептал Хён в перерыве между поцелуями. — У меня спина затечет, и я не смогу показать тебе всё, что задумал. Феликс тихо засмеялся, но послушно дал себя поднять. Они переместились на кровать. Хёнджин толкнул Ликса на матрас и сам навис сверху, опираясь на локти. Свет из гостиной падал сюда узкой полосой, выхватывая из темноты блеск глаз и бледную кожу. — Ты как хочешь? — спросил Хён, заправляя светлую прядь волос Феликсу за ухо. — Быстро или помедленнее? — Ты же знаешь, — Феликс провел ладонью по его спине, притягивая ближе. — Я люблю, когда ты растягиваешь удовольствие. Хёнджин довольно хмыкнул и снова поцеловал, уже глубже, настойчивее. Он стянул с Ликса футболку через голову, отбрасывая её куда-то в сторону. Провел ладонями по груди, задержался на сосках, слегка сжимая их подушечками пальцев. Феликс выдохнул сквозь зубы, запрокидывая голову. — Чувствительный, — констатировал Хён, наклоняясь, чтобы провести языком по тому месту, где только что касались пальцы. Он обводил сосок кругами, посасывал, покусывал, пока не услышал тихий, сдавленный стон. — Хён... — голос Феликса сел. — Не дразнись. — Не, ну ты слышал? — Хёнджин поднял голову с абсолютно довольной рожей. — "Не дразнись", а сам подо мной таешь. Ладно, уговорил. Он спустился ниже, целуя дорожку от груди к животу, обвел языком пупок, отчего Феликс дернулся и засмеялся. — Щекотно! — Терпи, — усмехнулся Хён и ловко расстегнул его шорты, стягивая их вместе с бельем вниз. Феликс приподнял бедра, помогая избавиться от одежды, и тут же почувствовал прохладу воздуха на разгоряченной коже. Хёнджин не спешил, он просто смотрел. Смотрел на него всего, раздетого, раскрасневшегося, с припухшими от поцелуев губами. — Не пялься, — буркнул Ликс, смущаясь, и попытался прикрыться рукой. — А вот не надо, — Хён перехватил его запястье и убрал руку. — Ты красивый. Дай посмотрю. Он наклонился и поцеловал внутреннюю сторону бедра, совсем близко к паху, чувствуя, как мышцы под губой напряглись. Второе бедро он поглаживал ладонью, успокаивающе, но дразняще. — Хёнджин, блин, — простонал Феликс. — Если ты не сделаешь что-то прямо сейчас... — Что? Что ты сделаешь? — подколол его Хён, но сжалился. Он взял член Феликса в руку, проводя большим пальцем по головке, собирая выступившую смазку. Ликс шумно выдохнул и прикусил костяшку пальца, чтобы не застонать слишком громко. Хёнджин пару раз провел рукой сверху вниз, привыкая к весу и теплу, а потом наклонился и взял в рот. — Ох, ё... — выдохнул Феликс, его рука сама собой вцепилась в волосы Хёна. Хён двигал головой в размеренном, спокойном темпе. Он знал, как нравится Феликсу: не слишком быстро, с акцентом на головку, где он проводил языком, нажимая на уздечку. Он чувствовал, как под пальцами дрожит бедро Ликса, как тот пытается дышать ровно, но срывается на всхлипы. — Подожди, — Феликс мягко потянул его за волосы, заставляя остановиться. — Я так... если продолжишь, я кончу сразу, а я хочу тебя. Хёнджин облизнулся, садясь на пятки. Его собственные джинсы уже невыносимо давили в паху. — Аргумент весомый, — согласился он хрипло. Он быстро избавился от своей одежды и потянулся к тумбочке за смазкой и презервативом. Феликс тем временем перевернулся на живот, приподнимаясь на локтях, и посмотрел на Хёна через плечо. Вид был тот еще: разбросанные светлые волосы, испарина на лопатках, темные глаза и эти чертовы веснушки на спине. — Иди уже сюда, — поторопил его Ликс. — Командир, — фыркнул Хён, но послушно пристроился сзади. Он выдавил смазку на пальцы, согрел их и аккуратно провел между ягодиц Феликса. Тот дернулся, но не отстранился, наоборот, чуть прогнулся в пояснице, открываясь. — Расслабься, — шепнул Хён, целуя его плечо, и ввел один палец. Внутри было туго и горячо. Феликс уткнулся лбом в сложенные руки, стараясь дышать ровно, пока Хён медленно, осторожно двигал пальцем, растягивая кольцо мышц. Когда добавился второй палец, Ликс шумно выдохнул сквозь зубы ругательство на корейском. — Больно? — тут же замер Хён. — Нет, не останавливайся, — попросил Феликс. — Просто... привыкаю. Хёнджин поцеловал его между лопаток и продолжил, разводя пальцы в стороны, растягивая, пока не нащупал ту самую точку. Феликс дернулся так, что едва не слетел с кровати, и приглушенно застонал в подушку. — Вот тут? — с довольной улыбкой уточнил Хён, снова нажимая на простату. — Хён! — возмущение в голосе Ликса смешалось с удовольствием. — Хватит издеваться. — Ладно-ладно. Он убрал пальцы и быстро развернул презерватив, натягивая его на свой ноющий член. Хёнджин шумно выдохнул, сжимая основание, чтобы немного сбить остроту ощущений и не кончить, едва войдя. Он добавил еще смазки на себя, размазывая, и приставил головку к растянутому входу. — Готов? — спросил он, наклоняясь к уху Феликса. — Да, твою мать, давай уже, — простонал тот в подушку. Хёнджин толкнулся внутрь медленно, но без остановки, одним движением входя до конца. Феликс выгнулся дугой, его пальцы вцепились в простыню. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их сбитым дыханием. — Черт... — выдохнул Хён, уткнувшись носом в затылок Ликса. — Ты такой тугой. — Дай секунду, — прохрипел Феликс, привыкая к ощущению наполненности. Хёнджин замер, давая ему время, только поглаживал бедра успокаивающе. Он целовал его плечи, шею, лопатки, покрывая поцелуями каждый сантиметр доступной кожи. — Можешь двигаться, — разрешил Ликс спустя минуту. Сначала Хён двигался медленно, плавно, почти выходя и снова погружаясь на всю длину. Каждый толчок заставлял Феликса тихо постанывать, сжимаясь внутри. Хёну приходилось держать себя в руках, чтобы не сорваться на бешеный ритм. — Быстрее, — попросил Феликс, чуть подаваясь назад навстречу. Хёнджин ускорился, хлопки влажной кожи стали громче. Он сменил угол, входя чуть глубже, и Ликс застонал в голос, зарываясь лицом в подушку. — Да, вот так, — выдохнул он. — Не останавливайся. — И не собирался, — ответил Хён, сбиваясь с дыхания. Он приподнял Феликса за бедра, заставляя встать на колени, а сам сел на пятки, входя в него под другим углом, еще глубже. Ликс уперся руками в изголовье кровати, и Хён мог видеть, как двигаются мышцы на его спине при каждом толчке. В комнате было жарко и пахло потом и сексом. Хёнджин чувствовал, как близко он сам, но хотел, чтобы Феликс кончил первым. Он обхватил рукой его член, который так и болтался между ног, и начал двигать рукой в такт толчкам. — Ох, Хён, я сейчас... — голос Феликса сорвался на хрип. — Еще немного... Еще пара глубоких, сильных толчков, и Феликса накрыло. Он застонал сквозь зубы, сильно сжимаясь внутри, и кончил себе на живот и на руку Хёна. Его тело била мелкая дрожь. Ощущение того, как пульсирует член Феликса в руке и как сжимаются мышцы вокруг своего члена, добило Хёнджина. Он сделал еще пару резких, рваных движений и замер, уткнувшись лбом в плечо Ликса, кончая в презерватив. Его дыхание было тяжелым и рваным, тело на мгновение будто парализовало удовольствием. Он осторожно вышел, зашипев от чувствительности, и упал рядом на кровать, притягивая Феликса к себе в охапку. Лицо Ликса было мокрым то ли от пота, то ли от слез, которые иногда выступали от перенапряжения, и Хёнджин нежно вытер его щеку. — Ты как? — спросил он тихо. — Я охуенно, — выдохнул Феликс и уткнулся носом ему в ключицу. — Ноги не чувствую. — Это нормально, — усмехнулся Хён. — Я тоже пальцами ног не пошевелю. Они лежали в тишине, восстанавливая дыхание. Где-то в гостиной все еще играла музыка, сменившись на следующий трек. — Люблю тебя, — вдруг тихо сказал Феликс. — Знаю, — лениво ответил Хёнджин и тут же получил слабый, но ощутимый тычок локтем под ребра. — Ай! Больно! Я тоже тебя люблю, дурак. Больше жизни. — То-то же, — довольно пробурчал Ликс, удобнее устраиваясь на его груди. Хёнджин поцеловал его в макушку и потянулся за салфетками, валяющимися на тумбочке. Придется вставать, мыться и переодеваться, но это потом. Сначала — просто полежать вот так, вдвоем, слушая, как затихает бешеный стук двух сердец.