Gentle kisses on Cuts

— Тц… Твою мать, Айван, если ты ещё раз так сделаешь, клянусь Богом, я не знаю, что я с тобой сделаю… Эндрю тихо пробормотал себе под нос, обрабатывая порезы Айвана на запястьях, стараясь не причинить ещё большей боли. Сероволосый сидел на диване в гостиной. Было темно, только свет от телевизора освещал их двоих. На журнальном столике напротив дивана лежала аптечка с бинтами и другими принадлежностями. Раньше писатель думал, что это поможет ему справиться с трудностями и кошмарами, но теперь то, что было на его запястьях, казалось неправильным, ошибкой, чем-то, чего делать не следовало. Слегка опухшие, покрасневшие порезы выглядели ужасно, заставляя Айвана слабо сморщить нос и отвести взгляд с тяжелым вздохом. Эндрю знал об этом, конечно, он знал, он не был настолько глуп, чтобы не догадаться. Он не мог не заметить, как тот постоянно поправлял рукава одежды на запястьях, словно что-то скрывая, что, собственно, и было правдой. Теперь спорить с блондином было бессмысленно, потому что он был прав, он всё знал и беспокоился о своём друге и его состоянии. Он осторожно нанёс на порезы специальную успокаивающую, охлаждающую мазь, предварительно тщательно очистив их, а затем начал аккуратно, не слишком туго, перевязывать запястья сероволосого, время от времени поглядывая на него, но ничего не говоря. — Какой же ты идиот… Не смей больше так делать, я выброшу все лезвия из твоей квартиры. Затем Эндрю медленно опустил взгляд, положил одну руку на локоть Айвана, а другой слегка взял за внешнюю сторону запястья, немного наклонился и начал нежно целовать перевязанное запястье, словно его поцелуи могли успокоить ноющую, неприятную боль в опухших порезах. — Это… Это была случайность, Эндрю. Попытался отговориться Айван, но Эндрю нахмурился ещё сильнее, выражение его лица немного смягчилось. Он снова прижал свои пухлые, слегка потрескавшиеся губы к запястью писателя и погладил повязку большим пальцем. — Не пытайся меня обмануть, Айван, неужели ты думаешь, что я не знаю разницы между случайностью и членовредительством? Его голос был тихим и слегка хриплым. По тому, как кодер держал запястье сероволосого, было ясно, что он хотел быть нежным и мягким с ним, но слишком волновался для этого. Было очевидно, что ему нужны ответы и поддержка. — … Мне жаль. Снова прошептал писатель, но казалось, что он извинялся ради Эндрю, а не ради себя. Кодер резко выдохнул через нос, не глядя на Айвана, и чуть сильнее затянул повязку, а затем тут же ослабил её, раздражённо цокнув языком. — Тц. Извинений недостаточно, идиот. Наконец он поднял взгляд на друга, сжав челюсти. — Ты не можешь сначала извиняться, а потом снова вытворять эту чушь. Клянусь, если завтра увижу свежую кровь под этими бинтами… Его голос затих, став опасным, прежде чем он резко поцеловал запястье писателя — на этот раз мягче. Айван просто молча наблюдал, как блондин обрабатывает его раны. Тяжело вздохнув, Эндрю закончил перевязывать запястья друга и отпустил его руку, но другая его рука оставалась на локте писателя, удерживая его на месте. Он на мгновение взглянул на Айвана, в его глазах мелькнула смесь разочарования и беспокойства. — …Есть… ещё? Тихо спросил кодер, нарушая тяжелую тишину. — Не думаю… Тихо ответил писатель, протирая свои глаза. Хватка Эндрю слегка усилилась, не настолько, чтобы причинить боль — просто предупреждение. Он выдохнул через нос, как раздражённый родитель. — Не думаешь? Не думаешь?! Он зажал переносицу свободной рукой, прежде чем снова посмотреть на Айвана, сжав челюсти. — Лучше бы ты сейчас говорил мне правду, иначе я клянусь, я… Он резко оборвал себя, поняв, насколько близок к угрозе. Вместо этого кодер отпустил локоть сероволосого и грубо схватил его за рукав, резко задрав его, чтобы проверить, нет ли под тканью каких-либо других шрамов. — Я говорю правду, Эндрю! Перестань быть… таким. — Каким именно, а? Беспокоиться о тебе? Волноваться? Он закатил глаза, заметив явное раздражение, но его хватка на локте Айвана не ослабела. — Ты же не ожидаешь, что я не буду волноваться, когда у тебя порезы по всему запястью, идиот! Ты знаешь, как я испугался, когда застал тебя в таком виде, а? Его голос повысился, и он наклонился ближе, глядя на писателя снизу вверх. Тот промолчал, ему нечего было говорить, да и в принципе терять. Хватка Эндрю на локте друга рефлекторно усилилась, затем он тяжело выдохнул через нос, явно борясь с собой. Он напряг челюсть, прежде чем пробормотать: — …Ладно-ладно. Но… Он ткнул пальцем в бинты. — Немедленно скажи мне, если станет хуже, иначе, клянусь Богом, я привяжу тебя к этому дивану и буду наблюдать за тобой, как пёс. Пауза. Затем, тише: — …И выпей воды или чего-нибудь ещё. Ты выглядишь ужасно бледным. От этих слов писатель тут же расслабился, и даже слегка улыбнулся. — Спасибо… Эндрю наблюдал, как тот направился на кухню, тихо вздохнув. Затем и вовсе откинулся на диван, напряжение постепенно спало. Он потёр лицо, всё ещё раздражённый, но немного обрадованный тем, что сероволосый его послушал. Его взгляд скользнул на кухню, где он наблюдал, как Айван роется в шкафах, пока наконец не возвращается со стаканом воды. Блондин поерзал, похлопав по свободному месту на диване рядом с собой. — Вот, идиот. Иди сюда. Писатель лишь слабо кивнул головой и молча сел рядом с другом, не зная, смотреть ли ему в глаза или куда-то ещё. Эндрю придвинулся ближе к другу, их плечи почти соприкасались. Его суровое выражение лица немного смягчилось, когда он посмотрел на него: бледное, почти измученное лицо и тёмные круги под глазами, видимые даже в тусклом свете. Эндрю тихо вздохнул. Он обнял сероволосого за плечи, прижимая его ещё ближе. — Тебе нужно перестать так меня пугать. Пробормотал он. — Однажды у меня случится сердечный приступ. Это была слабая попытка пошутить, но Эндрю действительно имел это в виду. — Правда? Спросил сероволосый, пока пил холодную воду из стакана. Блондин тихонько усмехнулся, покачав головой в ответ на вопрос писателя. Он легонько толкнул его плечом. — Да, правда. Ты плохо играешь в дурачка, знаешь это? Он сказал это с насмешливым тоном, но в его глазах читалась скрытая тревога, когда он бросил на писателя косой взгляд. Его рука небрежно переместилась, снова осторожно взяв Айвана за запястье, большим пальцем слегка поглаживая бинты. Он помолчал немного, продолжая нежно поглаживать запястье Айвана, в его выражении лица смешались разочарование, беспокойство и нежность. Он всё ещё злился на него за самоповреждение, но за этим скрывалось нечто большее. — Идиот… Тихо пробормотал он, снова покачав головой. — Пообещай мне, что больше так не будешь делать. Пожалуйста. Я… не могу вынести мысли о том, что ты причиняешь себе такую боль. Он снова взглянул на друга. Несмотря на раздражённый тон, он смотрел на него с нежностью и заботой, его глаза были мягкими и проницательными. — Ладно… Но только ради тебя. Пробормотал писатель, не отрывая взгляда от Эндрю. При этих словах выражение лица блондина немного смягчилось. Он тихо фыркнул и осторожно потянул сероволосого за запястье, притягивая его ближе, пока их плечи не соприкоснулись. — Хорошо… Ты прав, "только для меня". Тебе лучше сдержать это чертово обещание. Он пробормотал себе под нос, но в его словах не было страсти. Вместо этого в них звучала тихая и нежная нотка. Он вздохнул, прислонив голову к плечу Айвана. Свободной рукой кодер обхватил спину сероволосого, нежно поглаживая круговыми движениями его плечи. Писатель снова замолчал, его дыхание было тёплым на коже Эндрю. Он помолчал немного, находя утешение в том, что чувствовал тепло тела желтокожего на себе. Затем тот тихо пробормотал, так тихо, что его едва было слышно: — …Ты же знаешь, что я волнуюсь только потому, что забочусь о тебе, правда? Идиот. Никогда больше так меня не пугай… Айван не ответил, лишь лёг на пышные колени своего друга. Эндрю тихонько усмехнулся, почувствовав, как сероволосый лёг ему на колени. Он закатил глаза, притворяясь раздражённым, несмотря на нежное выражение лица. — Да-да, устраивайся поудобнее. Используй меня как свою личную подушку, почему бы и нет? Он нежно провёл пальцами по серым волосам писателя, продолжая успокаивающие движения по его спине другой рукой. Несмотря на своё ворчание, он явно наслаждался ощущением веса сероволосого у себя на коленях. Он тихо вздохнул, продолжая нежно перебирать волосы Айвана, а другой рукой поглаживая его спину круговыми движениями. Блондин молчал, просто наслаждаясь моментом, ощущая мягкость волос писателя сквозь пальцы, тяжесть его головы на коленях, тихое и успокаивающее тепло его тела. Возможно, это было немного эгоистично, но кодер ничего не мог с этим поделать. После всего, что произошло, он хотел — нет, нуждался — быть рядом с другом. Чувствовать его здесь, у себя на коленях, в безопасности и живым…