цугцванг

Когда Юра проснулся, он не открыл глаза. Голова болела. Во рту было сухо. Наверное, он пил. Так всегда бывало, когда он выпивал. Он никогда особо не переносил Слишком Много Алкоголя хорошо — да, пару бокалов мог выпить без проблем, от банки с пивом умереть не хотел, но вот если выпил бы целую бутылку, то хоть плачь. И все ощущалось так, словно он выпил этих бутылок штук несколько, это уж точно. Потому он не раскрыл глаз — понял, что в них ударит свет. Он спал на чем-то мягком, но не слишком. Диван, скорее всего. Сверху на нем лежало что-то тяжелое. Одеяло. Оно незнакомо пахло. Это его любимая, да?.. Достала из шкафа… Она часто клала туда саше, чтобы не дать моли все съесть, и они порой давали самые странные запахи. Юра всегда говорил ей — может, стоит выбрать что-то другое? Они оба надеялись, что после войны появится больше выборов, чем старые бабушкины рецепты, от которых самих несло нафталином, и жизнь медленно наладится… Наладится… Но она же умерла. От осознания Юра резко распахнул глаза. Точно. Ее больше не было. Умерла. Только кольцо и осталось. Только кольцо… Однако, он ошибся. Свет не ударил ему в глаза, не ослепил, и он спокойно закончил свою кошмарную мысль — да, потому он и пил, потому так болела голова — и смог осмотреться, однако место было ему незнакомо. Это была не снятая им тесная комната — та, которую он теперь называл домом, потому что от того места, что он называл так до этого, не осталось ничего — а какая-то квартира… Весьма неплохо обставленная, пусть и без напускного лоска. Но он не помнил этого места. Никогда тут не был. От сомнений и удивления снова заболела голова, и он коснулся висков, пытаясь унять ощущение, словно два сверла медленно забуривались ему прямо в мозг. Однако, опасения тоже не подтвердились. Он был одет, все в ту же мятую рубашку, которую по-хорошему стоило бы постирать. Но ему было все равно. Он все носился, словно бешеная псина, пытался найти каких-нибудь детективов, кого угодно, кто мог бы собрать ему доказательства вины некомпетентности «Камунаби», которые не свалили бы гибель жены на несчастный случай, а сказали бы — причиной ее смерти стала халатность государства!.. Юра спустил на это все деньги. У него ничего не осталось, но он больше ни за что и не цеплялся. Не жил, но существовал. Как призрак. Но все же, то, что происходило сейчас, не давало ему покоя. Кто-то притащил его сюда. Сжалился после того, как Юра напился где-то? Он слабо помнил события предыдущего вечера. Кажется, он тогда совсем отчаялся. Он вообще предпочитал не пить без особых причин. Но кто это был?.. Кто-то из бара? Или владелец сжалился над ним? Может, Юра по пьяни разболтал ему слишком много. Как знать? Ему было уже все равно. Он так устал. После ее смерти жизнь потеряла всякие краски. Признаться, вылезать из-под одеяла не хотелось. Комната, где он ночевал, источников тепла не имела. Он легко засыпал лишь потому, что носился весь день, ища помощи, а под ночь приходил и просто падал без сознания совсем без сил. Но тут было так тепло. Он даже снова вспомнил о доме… Это место наполняло сердце ностальгией, и оттого ему становилось тошно. Но он не мог оставаться тут вечно. Было бы грубо так нагло пользоваться чужой жалостью. Когда он спустил ноги на пол, с сомнением взглянув на дырку на носке, скрипнула дверь. В соседней комнате раздались тяжелые шаги. Затем появился хозяин этого места, только пришедший с улицы, было заметно по шляпе — такая нелепая шляпа — и Юра осознал, что он вообще не помнил этого человека. Он пристально наблюдал за ним; хозяин же, будто не обращая внимания на своего гостя, неторопливо снял с себя пальто и шляпу, обнажив длинную косицу за спиной, затем прошел вперед и поставил на журнальный столик пакет. Юра не пошевелился. Все это время он наблюдал за человеком, но, в конце концов убедившись, что тот не представлял из себя опасности — или, во всяком случае, он хорошо ее скрывал — он заговорил: — Полагаю, вы проявили ко мне жалость? Спасибо. Хозяин одарил его мимолетной улыбкой. — Мне действительно стало вас жаль. А еще бар закрывался, и хозяин не знал, что с вами делать. — И вы просто притащили незнакомца к себе? — Конечно, я мог оставить вас на улице. Зима уже ближе, и, скорее всего, вы бы простыли в своей тонкой рубашке. Вы не выглядите как человек, что может обеспечить себе достойное лечение, и тем более не выглядите как кто-то с очень хорошим здоровьем. Кто знает, чем бы закончилась эта история, — слова хозяина ошпарили, словно кипяток, но Юра даже не моргнул. Он знал, что это было правдой. Он был на дне жизни. Ему было уже все равно. — Плюс, вы выглядите как человек, что будет страдать жутким похмельем. Ну, это было не совсем уж неправдой, но Юра чувствовал себя вполне неплохо. Он пожал плечами. — Спасибо, — затем поднялся на ноги. — Мне нечем вам отплатить. Он не ожидал ответа, потому двинулся к выходу. Нужно было продолжать поиски. Может, ему удастся что-то сделать. Найти ответы… Найти виновника. Того, кто сможет сказать ему — почему же мечники бездействуют? Они спасли страну во время войны, но теперь решили, что можно сделать перерыв? Разве это честно по отношению к простому народу? Даже несмотря на то, что он знал, насколько это было бесполезно. Однако глубокий голос позади заставил его остановиться и обернуться назад, щуря глаза в недоверии. — Разделите хотя бы со мной завтрак. Хозяин квартиры выглядел как человек сильный, а один глаз его был черным. Может, он был чародеем, плевать. На его фоне Юра и правда смотрелся довольно жалко. Он хотел возразить, мол, зачем мне это? В чем смысл этой показушной вежливости? Но разве не этого он хотел? Того, что им обещали. Хорошей жизни, когда нормальные люди смогут вздохнуть спокойно. Несколько секунд Юра просто сверлил взглядом нового знакомого, который даже не смотрел на него в ответ, занимаясь приготовлением завтрака, а потом вздохнул. Он давно нормально не ел. Перебивался чем придется. Скоро ему придется искать хоть какую-то работу, потому что оставшиеся деньги кончатся. Горячий тост и кофе. Простовато. Но Юра не стал возражать. Он давно не ел горячей еды. Это снова напомнило о доме; о жене, которой он точно также готовил. На языке неприятно загорчило, но он не подал виду. Прикончил завтрак практически в один присест, вдруг вспомнив, как голоден он был. — Не просто приютили незнакомца, но и даже накормили? — пошутил он, и хозяин квартиры, все это время сидевший напротив него с газетой, вскинул бровь. — Мне стало жаль вас после того, как вы рассказали свою историю. — Проболтался по пьяни? Юра не удивился, но это было неприятно. Он не хотел бы жаловаться о своей драме каждому первому встречному. Впрочем, в этот раз это хотя бы обернулось для него пользой. Потому, когда хозяин квартиры кивнул, он пожал плечами. Ничего не попишешь. Он будет продолжать искать правду… хотя бы попытается сделать это, а если провалится, то просто станет очередной жертвой. Может, жена не будет слишком на него злиться за то, что он умер так скоро после нее. — Вы действительно были вчера необычайно откровенны. Голос незнакомца звучал приятно, успокаивающе. Словно колыбельная. Голос, каким детей журили, когда они поступали необдуманно. — Тогда, полагаю, прошу прощения за кучу неприятной правды. — Но неприятной ли? — хозяин квартиры поднял на него глаза, приспустив при этом газету. — Порой нам нужно услышать эту суровую правду, чтобы не жить в блаженном неведении. — Это если есть дело до чужого горя, — фыркнул Юра, и незнакомец пожал плечами. — Почему не должно? Все мы соседи. Вас задела трагедия. Кто знает, будет ли следующая? И так далее… Понимаете, порой жалость необходима, потому что мы сталкиваемся с суровой реальностью… Мы помогаем кому-то, и потом, если эта трагедия падает уже на нас, мы хотя бы к ней будем готовы морально. И, может, тот человек, которому вы помогли, протянет руку помощи уже вам. Не переживайте, что вы доставляете мне неудобства. Вы сильно напились, но вас даже не стошнило. Самым сложным для меня было, пожалуй, стянуть с вас ботинки. Юра снова вспомнил про дырку на носке и не сдержал мимолетной улыбки. — Надо было сбросить меня на пол. — Но разве это вежливо? Вы все же человек, а не мешок картошки. — По-моему, напрашиваться в гости в таком состоянии — тоже не слишком-то вежливо. — Вы и не напрашивались, — хозяин не сдержал смешка, и смех у него был низким, громким, похожим на раскат грома. — Не переживайте, с вашими шнурками я кое-как справился. Остальное было легко. Даже дотащить вас до дивана было просто. Вы немного посвежели. Вчера вы больше напоминали приведение, а теперь у вас на лице хотя бы появился какой-то цвет. Но цвета в жизнь не вернулись. Все обратилось в черно-белый монохром после ее смерти. Впрочем, Юра этого не сказал и просто кивнул. Стало немного теплее после выпитого. Он так привык жить на том дешевом холодном кофе из банок, что почти забыл, как по утру готовил нормальный горячий напиток себе и жене. Но он не мог цепляться в этом месте за ностальгию слишком долго; потому, когда тарелка окончательно опустела, он встал и поклонился — хозяин наблюдал за ним из-под полуприкрытых ресниц — а затем заметил, что покинет это место. Вчера он позволил себе слабость и напился, но сегодня ему нужно было продолжить расследование. Ему показалось, что он вышел на след, на что-то, что могло ему пригодится. Юра начинал цепляться за самые безнадежные нити. Когда он надел ботинки, то снова услышал сзади шаги. Хозяин квартиры стоял позади с таким видом, будто только что не произошло ничего странного. Юре хотелось сказать ему — будьте осторожнее. Не доверяйте всем подряд, как мне, например. Но он промолчал. Наверняка этот человек понимал, во что он ввязывался. А Юра со своим нелепым советом тут был неуместен. Однако следующая фраза удивила его. — Будьте осторожнее. Не доверяйте всем подряд. То, что хотел сказать он? Этот человек умел читать мысли? Но Юра не стал задавать столь нелепый вопрос и просто кивнул, и снова поблагодарил за гостеприимство. Он быстро покинул квартиру, полагая, что больше они с этим человеком никогда больше не встретятся. Не было нужды. Но всю дорогу вниз, когда он спускался из квартирного комплекса и шел по улице, ему казалось, что позади него что-то есть, что-то наблюдает за ним, но, когда он обернулся, позади никого не оказалось. Сегодня поиски оказались не столь безуспешными. Ему показалось, что он вышел на след, который мог бы вывести его к доказательствам некомпетентности правительства. Что-то такое… Подполье шепталось; оно знало о таком лучше, чем сам Юра, и когда одна симпатичная женщина в магазинчике видеопроката, что попутно торговала информацией для черного рынка, подсказала ему, где стоило копнуть глубже, он попытался — и, показалось, обнаружил золото. Завтра я вернусь туда, подумал Юра, когда с трудом дотащился до квартиры, где снимал комнату. Поковырял ключом дверной замок, затем прошел внутрь. Однако так просто добраться до постели ему не дали; на пути у него встала хозяйка квартиры, сухая пожилая старушка, которой он когда-то оплатил несколько месяцев вперед. Вид у нее был грозный (она всегда выглядела опасно, пусть даже во рту у нее была сигарета, а волосы были намотаны на бигуди), но у Юры не было сил хоть как-то настораживаться или пугаться. Он просто выжидающе взглянул на нее, а старушка надменно кашлянула в кулак. — Ну наконец-то я тебя поймала. — Что-то случилось? — безучастно поинтересовался он. — Сколько мне еще ждать оплаты? — Предыдущая кончилась?.. — Уже как месяц назад. Ох, черт. Он так забегался, что упустил момент, что уже должен был платить за комнату… и что ему совершенно нечем было это делать. Видимо, Юра подумал это так явно, что даже жесткий взгляд старушки смягчился, и она уже не столь ворчливым голосом добавила: — Я знаю, что у тебя сейчас наверняка голова другим занята, и заметно, — она брезгливо дернула его за рукав рубашки, — что денег у тебя сейчас не так много. Я могу отсрочить еще один месяц, пока ты погасишь должок, но больше ждать не смогу, понимаешь? — Прошу прощения. Я заплачу в ближайшее возможное время. Теперь ему нужно было думать о том, где найти работу… Но он подумает об этом завтра. Юра согласился с этой своей мыслью, затем закрыл дверь в комнату и просто рухнул на постель, не раздеваясь. Он заснул так быстро, что даже не успел закончить мысль — собственное вежливое любопытство, что же он будет делать дальше. Но найти работу оказалось проще, чем он думал; на самом деле, работы сейчас было очень даже много. Везде кипели стройки, и лишние руки там были лишь в радость. Его взяли безо всяких вопросов, и с тех пор Юра практически позабыл о том, что такое сон. Он дремал в поездах, в обеденные перерывы, потому что днем работал, а ночью продолжал собирать информацию. Порой он так уставал, что едва не падал на землю от усталости, и лишь сила воли помогала ему добраться до дома, где он и терял сознание на несколько часов, пока снова не звонил будильник. Однако он сумел выплатить долг за один месяц. Возможно, старушке-хозяйке стало его жаль, потому что она видела, как он не давал себе отдыха, и она попросила его не слишком перенапрягаться… Но Юре нужны были деньги, ему нужно было продолжать поиски. Он не мог просто взять и прекратить это. Но на работу в такие места шли самые разные люди, и когда его снова вырубило от усталости во время работы — на обеденном перерыве, конечно — он даже сквозь глубокий сон ощутил, как кто-то взял его за руку, а потом начал медленно снимать кольцо с пальца. Юра моментально распахнул глаза; когда он встретился взглядом с незадавшимся вором, тот оцепенел. В любой другой ситуации Юра бы просто наорал на него и прогнал прочь, а потом доложил бы бригадиру, что среди них завелся вор, но он разозлился — взбесился так сильно, что казалось, будто его вены сейчас лопнут от злости. Кольцо было последним, что осталось от его жены, его единственным сокровищем. Напоминанием о хороших временах. И какая-то мразь только что пыталась… Он пришел в себя только когда коллеги оттащили его прочь от незадавшегося вора. Лицо у того было разбито и залито кровью, нос сломан, а Юра ощутил, что содрал кожу на костяшках. Когда он дернул рукой, то ощутил, как ходило мясо над мышцами. Он мгновенно потерял весь запал, и когда другие кричали что-то, мол, зачем же было поступать так жестоко, ему нечего было сказать. Конечно, они по-своему были правы. Стоило прибегнуть к разумному исходу, поступить мудро. Может, этому воришке просто очень нужны были деньги. Но кольцо было единственным, что осталось у него от жены. Последним сокровищем… Когда он вернулся в квартиру и отдал хозяйке еще денег, она в ужасе распахнула глаза. — Что с тобой? Выглядел он, наверное, кошмарно. Даже не успел смыть кровь с рук и майки, в которой работал. Надо было радоваться, что ему хотя бы оплатили половину смены и не слишком сильно обвиняли в случившемся, но Юре было наплевать. Он пожал плечами и просто проинформировал, что с ближайшей оплатой может возникнуть трудность, потому что он потерял работу, но все было в порядке, он собирался найти новую… Сразу после того, как выспится наконец этой ночью… В этот раз во сне он увидел жену. Она улыбалась ему, как в последний день своей жизни, а потом… Проснулся Юра с жуткой мигренью и ломотой во всем теле. Юра знал, что такое накопленная усталость. Ничего удивительного, что организм все же решил отомстить ему за эту бешеную гонку почти без сна и приемов пищи. Следующий день все болело так сильно, что он едва мог подняться с постели. Голова пульсировала, словно в нее вгоняли одну раскаленную иглу за другой. Он подозревал, что прошел только день. Может, немного больше. Он засыпал и просыпался снова, не в силах выбраться из этого круговорота. В комнате было слишком холодно. Тонкой простыни вместо одеяла не хватало. У него и так не было нормальной теплой одежды, а теперь он даже не мог расслабиться нормально. Это ад, пронеслось в голове, самый холодный из адов. Но чем я заслужил оказаться в нем? Что я сделал не так? О, боги, вы забрали у меня самое дорогое, что у меня только было. За что же вы меня так сильно ненавидите? Но никто ему не ответил. Как и всегда. Он не мог отдыхать вечно, потому вскоре направился к той женщине из видеопроката. А затем, по ее наводке, дальше, в районы, где не работала полиция. Возможно, ему стоило послушать совета того человека в шляпе и не лезть слишком далеко, не верить каждому встречному. Но поздно размышлять об этом в такие моменты… То, что произошло дальше, можно сказать удивило его; Юра честно ожидал, что по его голову придут люди от Большого Брата, что наверняка выискивал таких проблемных граждан, как он, но видимо даже для них он был слишком незначительной сошкой. А может, они просто не успели до него добраться; или же госпожа из видеопроката водила его за нос, попутно дуря и жалея, не давая сунуться туда, где его бы точно убили. Но это было неважно, потому что на своем пути Юра все равно встретил преграду, и ею оказался тот самый воришка со стройки в окружении своих приятелей. Лицо у него было покрыто уродливыми фиолетовыми синяками, а сломанный нос опух. Грустное зрелище. На ночной улице, кроме них, больше не было никого, и Юра замешкался. Он мог попробовать убежать. Он не был таким уж хорошим бойцом, признаться, потому против троих не выстоял бы. Очевидно. И более очевидно, что этот парень пришел сюда не для того, чтобы извиниться. Ну, так он подумал; но потом воришка вдруг вышел вперед и громко сказал: — Я, это… Хотел сказать! Соррян за то, что было! — когда Юра угрожающе сощурил глаза, он тут же добавил: — Я ж не знал, что тебе оно так дорого. Думал, ты из этих моднявых, кто просто так кольца носят. … то есть, он был тут ради извинения? Вы шутите. Что-то в его словах было подозрительно, но два приятеля воришки стояли позади с видом, будто им хотелось поскорее отсюда уйти, да и сам виновник шумихи не выглядел так, словно хотел лезть в драку. Ему сильно досталось. Но вот так искать его ради извинений… Когда Юра потряс головой и хотел было уйти прочь, он услышал сзади шорох, совсем незаметный, обернулся — и тут же получил чем-то тяжелым по голове. — Вали его! Бей эту мразь! Не доверяй, повторил голос безымянного мужчины в голове. Ну, это был ожидаемый исход. Крайне подходящая смерть для его кошмарного путешествия в бардо, начавшегося в день гибели жены. Он просто останется одним из этих безымянных трупов на улице, которые сбрасывают с дороги, потому что никто не хочет ими заниматься. Удары продолжались. Сапогами, кулаками, чем-то тяжелым. Он пытался отбиться, честное слово, но потом обиженный воришка выхватил нож и засадил его по самую рукоять в живот… Юра просто уставился на то, как на белой рубашке начало расползаться алое пятно, в темноте казавшееся черным. Даже боли не ощущалось. Ах, вот он, мой финал. Я так ничего и не сделал. Не нашел правды. Не смог даже на мгновение сделать этот мир лучше. Вот так я и умру. И мое имя затеряется где-то в истории, как призрак. Онре… Так они назывались. Мстительные духи. Он не смог стать даже им. Когда с его пальца сдернули кольцо, он попытался протянуть руку, но тут же его ладонь пригвоздили к земле тем же острым ножом. Кость хрустнула. Он даже не вскрикнул — сил не осталось. Мир медленно чернел. Тени рядом дрожали в бешеной пляске. Они станут моими проводниками на тот свет — так подумал Юра, а затем, когда боль стала невыносимой, а мир потускнел окончательно, просто закрыл глаза. Но смерть снова отказалась принимать его в свои объятия, потому Юра вновь проснулся. Он не чувствовал ни разочарования, ни удивления, ни радости. Абсолютное ничего. Но он смирился с этим чувством с того самого момента, как погибла его жена; сейчас же он ощущал лишь легкий укол раздражения, потому что эта история никак не хотела завершаться. Наверное, он был обречен скитаться без возможности упокоения вечно, как наказание, как проклятье. Впрочем, он не хотел злиться на то, что ему дали второй шанс. Место было незнакомым. Спальня? Окна были зашторены, отчего царил легкий полумрак. Но не его тесная комнатушка, тут была нормальная кровать и, самое главное, тут было тепло, хотя он и чувствовал, что лежал на постели совсем без одежды. Работал обогреватель, а сверху лежало тяжелое одеяло. Голова немного болела… Но не так сильно, как вчера (если это было вчера, конечно же). Просто усталость, не та, что пыталась раздробить ему череп огромным молотом. С трудом Юра пошевелился, но стоило ему попытаться оторвать голову от подушки, как живот стрельнуло сильной болью, и он дернулся. Ему не нужно было даже смотреть вниз, чтобы понять, что рана на животе была туго забинтована. Значит, кто-то его спас. Кто-то… Он широко распахнул глаза и резко поднял руку. Кольцо было на месте. Значит… этот кто-то… Последнее сокровище от его жены осталось. Он стиснул кулак с такой силой, что ногти оставили на коже кровавые полумесяцы, но в голове вертелась лишь одна мысль — как же хорошо. Как же хорошо. Последнее воспоминание о ней… Как же хорошо. Впрочем, Юра уже догадывался, где он был. В основном по запаху. В воздухе витал едва заметный аромат хвои, словно он был в лесу… Он уже встречал человека, что так пах. Это был приятный успокаивающий аромат. Вдали в квартире слышались шаги, и Юра откинулся на подушку назад вновь, прикрыв глаза. У него уже не осталось сил на то, чтобы удивляться или делать хоть что-то. Сейчас… он просто хотел отдохнуть, впервые за столько месяцев. Просто закрыть глаза и провалиться в черную успокаивающую пустоту, где не нужно было беспокоиться ни о чем. Когда он снова проснулся, стоял уже вечер — сквозь шторы не пробивалось тонкой полоски света. В комнате он был не один; на дальнем столе слабо светила настольная лампа, а рядом, на постели, сидел тот человек… хозяин квартиры, чье имя Юра так и не спросил. Пальцы этого человека накладывали что-то холодное на пробитую ножом ладонь. Мазь? Прикосновения были почти неощутимыми. Приятными. — Вы проспали несколько дней, — заметил хозяин, даже к нему не повернувшись. — Чудо, что вы вообще выжили в этот месяц. Ваш организм был на пределе. О чем вы только думали? Можете не отвечать. Я знаю, что вы этого не делали вообще. Отчитывал его, словно нерадивого ребенка. Смехотворно. Юра провел языком по потрескавшимся высохшим губам. Он хотел спросить — это вы меня спасли? Но это был глупый вопрос, потому что это было очевидно. Потому он решил поинтересоваться о другом. — Вы вернули кольцо? Спасибо. — Беспокоитесь о кольце больше, чем о себе? А что ему было ответить? Кольцо было последним напоминанием о счастливой жизни. О том, что было утрачено. Больше у него ничего не осталось. Потому он ничего не ответил, а незнакомец взял в руки эластичный бинт. Он действовал так осторожно и быстро, что Юра едва уловил его движения; может, впрочем, он просто снова уснул. Даже проспав несколько дней, он все еще ощущал себя жутко разбитым, словно от его тела и души остались лишь фрагменты — осколки стекла. Когда он моргнул, незнакомец оказался еще ближе. Он смотрел ему прямо в лицо. Его рука — он протянул пальцы вперед, касаясь ран и синяков на лице — была теплой, шершавой. Не такая, как у жены, но в этом прикосновении все равно ощущалась забота и ласка, нечто давно позабытое, и, словно манимый колокольчиком, чей перелив звучал подобно смеху жены, Юра поддался желанию насладиться этим моментом. Возможно, это было глупо… Но он не хотел сейчас слишком долго размышлять о том, что было правильно, а что — нет. Он на секунду прикрыл глаза, воображая, что был сейчас дома, что все было хорошо, а жена стояла рядом. Ее руки нежно касались его кожи. Тогда она просто ласкала его; сейчас же незнакомец спасал его, потому что на его коже не осталось ни одного чистого пятна — все в синяках и царапинах, а в живот ему по самую рукоять вонзили нож. Не доверяй так просто, повторили два голоса в голове, и Юра подумал — если не этому человеку, то кому? Приятно было понимать, что даже человек со стороны мог так о нем позаботиться. Утопая в горе, он забыл, что порой люди могут протянуть руку помощи. — Меня заинтересовала ваша история. Когда Юра раскрыл глаза, незнакомец улыбнулся шире. Но что-то в его улыбке было странным, не фальшивым, но… Будто неискренним. Это заставило его насторожиться, но сейчас Юра не мог даже оторвать голову от подушки — что уж тут говорить о том, чтобы дать отпор? Он лишь сощурил глаза, а незнакомец тем временем нанес мазь на рану на лице. Холодно. — Что, если я скажу, что наши цели не столь уж и разнятся? — Вы меня вербуете? — Ну, вербовщик из меня так себе, — улыбка на лице незнакомца стала искренней. Ему и правда стало смешно. — Я просто верю в судьбу и в совпадения. И именно оно, совпадение, сейчас и случилось. Да и глядя на вас… Признаться, мне честно вас жаль. Я вижу блестящего человека за ширмой горя. Вы могли погубить себя, и для этого мира это была бы большая потеря. Зачем делать это место хуже? Когда он наклонился, Юре захотелось отпрянуть в сторону; но он не мог пошевелиться, потому просто затаил дыхание и вжался спиной в подушку. Ему показалось, что над ним замер горный лев. Одно лишнее движение — откусит голову. Но незнакомец… просто сощурил глаза, и в его взгляде мелькнула улыбка, а затем он уже голосом намного мягче заметил: — Вы когда-нибудь смотрели воскресные утренние шоу? Юра растерянно моргнул. — Которые для детей? — Да. Но там есть неплохая мораль и для взрослых. Вы напоминаете мне персонажа оттуда — ведомый чистыми идеалами и потерей, но вы слишком правильны для этого мира. В этом ваша ошибка, хотя скорее просто этот мир не подходит для вас. Но это неважно… Хорошо, что я успел вас спасти. Пока отдохните. Я разберусь с остальными вопросами, а вам стоит отдохнуть, пока вы не доведете себя до крайности опять, — когда он поднялся, Юра с трудом сфокусировал на нем взгляд. Снова накатила волна усталости. Это место расслабляло, в нем он наконец-то чувствовал себя в безопасности, без надобности гнаться за чем-то далеким впереди, и он не мог сказать себе — прекрати, ты должен продолжать. Именно этого, видимо, ему и не хватало, потому что он чувствовал себя намного лучше, даже будучи столь разбитым. Потом еще успеет продолжить. А теперь же… — Так уж вышло, что я просто искал людей, что думают аналогично. Мы встретились случайно… И ваша история растрогала меня в некотором смысле. Может, из этого получится что-то любопытное. А может, я просто помогу хорошему человеку. Кто знает? — его мягкий смех зазвучал уже ласково. — Отдохните пока. Получить ножом в живот — не каждый такое переживет. А дальше… посмотрим. Все это проблемы уже нас будущих. Когда хозяин этого места подошел к двери, Юре захотелось окликнуть его. Поблагодарить еще раз, сказать что-то еще. Но слова застряли в его глотке; впрочем, хозяин все равно ощутил его вздох и обернулся, и в Юру вперилось два глаза, один из которых, черный, напоминал саму ночь. Невероятный взгляд. Он не мог оторваться. Но усталость снова подступила, утаскивая его прочь, в глубины безмятежного сна, и последним, что Юра услышал, были слова: — Нам с вами… есть о чем поговорить. О многом. Думаю, мы станем очень хорошими друзьями. Юра ничего ему не ответил, но и не стал возражать, просто закрыл глаза, в темноту, откуда его беззвучно звала жена.