Проклятье

Торопливые шаги разносились в узких коридорах подземелий Слизерина. Снейп хотел как можно скорее уйти от того места, где только что глумились мародеры. Не столько потому что любое присутствие Поттера не заканчивалось ничем хорошим для душевного и морального состояния Северуса, приводя в бесконечную и ни с чем не сравнимую ярость, сколько наличие при этом случайных зевак. Если будучи один на один с гриффиндорцами, он еще как то мог держать лицо и защищать себя, выплевывая все оскорбления, которые приходили на ум, то в окружении посторонних заметно терялся. Никому не хочется быть униженным на глазах у других, к сожалению для Снейпа, сегодня ему не повезло дважды: за него попытались заступиться.  Как-то профессор Бербидж упомянула, что магглы иногда говорят: «Бог любит троицу». Что ж, возможно и в магическом мире эта фраза применима – третий раз не повезло Северусу, когда в его защитнике он признал Лили. Эта лишь на вид хрупкая девушка безжалостно опускала Поттера, не в силах терпеть издевательства над своим другом.  Огромная волна стыда накрыла Снейпа. За него заступалась девчонка, пока он был обездвижен своим же заклинанием и подвешен вверх тормашками совершенно беспомощный! Злость и обида почти оглушили его, он даже не сразу понял, что громкий выкрик, почти рявк, был брошен им. Жестокое: «ГРЯЗНОКРОВКА!» – разлетелось по всей поляне. На Снейпа тут же направились удивленные пары глаз, но он запомнил лишь одних – пронзительных зеленых. В них читалось неверие и шок, а в самой глубине зрачков – обида и упрямство. Она не стала его больше защищать, но и не перешла на сторону мародеров. Последний раз прочитав нотацию Поттеру и Блэку, Лили ушла. Даже не оглянувшись.  Снейп очень хотел бы, чтобы она повернулась, чтобы увидела нечто большее, чем просто сожаление в его взгляде, что-то, что поняла бы только она. Но этого не произошло. И как бы Северус отчаянно не хотел сосредоточится на этой мысли, на том, что, возможно, только что потерял своего первого и единственного друга, он просто не мог заставить себя не думать о своем унизительном положении и Поттере. Ему все еще было не все равно на мародеров. Однако теперь его гнев превратился в нечто темное и гнилое, что чёрными путами начало прорастать в его сердце и затуманивать разум. Теперь это была не просто неприязнь двух факультетов, эта вражда стала чем-то личным и глубоким. Злость, которую питала ненависть к себе.  Возможно, именно по этой причине Снейп сейчас находится в кабинете зельеварения, а не ищет убежавшую Лили, не пытается вернуть ее и не умоляет простить. Северус закрылся в кабинете профессора Слизнорта, который тот добровольно оставлял под его присмотром, чтобы талантливый студент мог «совершенствовать свои навыки». Конечно, взамен Снейпу придётся выполнить несколько идиотских поручений, вроде сварить целительное зелье или отправиться с волшебником в лес за недостающими ингредиентами, но это будет потом.  Сейчас слизеринец уткнулся в книги, которые нашел у профессора. У Слизнорта была неплохая личная коллекция, намного обширнее, чем общедоступная в библиотеке. К счастью, он разрешал ученикам из его клуба иногда их брать. Именно с помощью некоторых из этих книг Снейп смог придумать свои первые заклинания еще в конце четвертого курса. Профессор был очень горд им; Слизнорт один из немногих с кем он поделился своими  успехами.  Вторым человеком была Лили.  Думать о том, что подруга рассказывала Поттеру что-то о нем, не было желания. В глубине души Снейп понимал, что она не хотела, чтобы все так обернулось. Северус не считал Лили соучастницей, но раздражение все равно начало возвращаться.  Пришлось второй раз перечитывать абзац, на котором он остановился. Раздел о проклятиях, наверное, как и всякого слизеринца, давно интересовал его. Изобрести свое заклинание, не причиняющие особого вреда, не так уж и трудно, по крайней мере для Снейпа – многие учителя отмечали его талант и способности к учебе.  Впрочем, это единственное, чем он мог похвастаться.  Популярности, даже среди своего факультета, это не приносило. Не то чтобы Северус в ней нуждался, его вполне устраивал тот факт, что его считали зазнавшимся книжным червем. Кривили носы, когда ему в очередной раз ставили «О» по зельеварению и ЗОТИ, пускали завистливые шепотки и гнусно хихикали.  Лили кидала на них недовольные взгляды, когда иногда садилась вместе со Снейпом на совмещенных уроках. Чаще Северус не обращал на это внимания. Ученики не пытались к нему подойти, избегая любого общения, и это было взаимно.Пока они его не трогали – он тоже ни к кому не приближался.  Разве что кроме гриффиндорцев.  Факультетная вражда не улучшала ситуацию. Почти каждый день происходили стычки между слизеринцами и гриффиндорцами. Часто дело могло доходить до потасовки. В те моменты, когда его путь преграждали ученики в красных мантиях, Снейп не отмалчивался. Взаимные оскорбления ни на секунду не задерживались, ими перекидывались как шариками для пинг-понга. Быстро, четко и односложно выкрикивали уже зазубренные слова. После нескольких лет учебы они утратили свою силу и больше не задевали. Это была уже формальность, назвать какого-нибудь гриффиндорца «пустоголовым идиотом», а слизеринца «самовлюбленным эгоистом».  Единственные стычки, на которые Снейп обращал внимание, всегда касались только мародеров. Или только Блэка. Или, что еще хуже, только Поттера.  Северуса злило в этом безмозглом очкарике абсолютно все: начиная от его высокомерного характера и желания выпендриться перед окружающими несмотря ни на что, заканчивая его неряшливым и беззаботным видом. Казалось, что мало вещей могли по-настоящему заботить Поттера, он ведь ни в чем не нуждался. Прекрасные родители, которые оставят внушительное наследство сыну, всюду таскающиеся за ним дружки в лице мародеров и абсолютная безнаказанность. Поттер многое мог себе позволить и всегда выходил сухим из воды. Даже сегодня – Снейп был в этом уверен.  По этой причине он так отчаянно уже несколько часов перелистывал фолианты профессора Слизнорта, связанные с проклятьем. Больше Поттеру ничего не должно сходить с рук. Северус единственный, кто может об этом позаботиться, и, кажется, он смог найти то, что было ему нужно.  *** Ночной Хогвартс сильно отличался от того, что ученики видели днем. После отбоя все движение останавливалось. Оживленные коридоры, шум возле лестниц и немногочисленные группки во дворе возле школы сменялись тишиной, иногда прерываемой холодным ночным ветром.  Полный диск луны освещал небольшую поляну неподалеку от хижины Хагрида. Помимо гремучей ивы, тихо раскачивающейся в разные стороны, не спали еще четверо друзей. Каждый месяц они собирались вместе в тайном убежище, вход в которое располагался под деревом и вел в один из заброшенных домов в Хогсмиде. Там они пережидали полнолуние и обращение Римуса, не опасаясь, что друг может кому-нибудь навредить. Люпин был очень благодарен мародерам за их поддержку, хоть почти ничего не помнил из этих ночей.  Как и в прошлые разы, они незадолго до полуночи шли по узкому тоннелю в сторону хижины. Сириус придерживал Римуса, которого уже беспокоили небольшой тремор и подергивания в мышцах – признак того, что он скоро обратится. Хотя это происходило не в первый раз, Люпин все равно пытался отстраниться от Блэка и идти самостоятельно. К его сожалению, в Бродяге всегда было больше упрямства, чем в нем, поэтому на его ворчания никто не обращал внимания. Питер опасливо шел рядом, постоянно поглядывая на Римуса беспокойным взглядом. Замыкал шествие Джеймс – он же проверял, чтобы за ними не было «хвоста». Именно Поттер услышал негромкие взмахи в конце тоннеля. Он замер и обернулся, думая, что ему показалось. Но нет: снаружи действительно ива пришла в движение. Это значило лишь то, что к ней кто-то начал приближаться, и ветви отгоняли непрошенного гостя, рассекая воздух. Уже давно наступил отбой, никого из учеников не должно было быть поблизости, а животные как будто чувствовали, что не стоит приближаться к дереву, и заведомо обходили его стороной. Могла ли это быть мадам Помфри? Вряд ли, она же знала, где находится «выключатель», зачем же ей столько времени испытывать иву на прочность?  – Джеймс, что там у тебя? – Сириус вместе с остальными остановились в нескольких метрах от него, заметив, что друг отстал. В лицах Блэка и Петтигрю читалось замешательство. Люпин, сморенный луной, смотрел в сторону от головы Поттера.  – Там кто-то есть.  – Что? Кто-то пытается зайти? – теперь Сириус смотрел настороженно. Он почти полностью повернулся к Джеймсу, его брови были напряженно сведены, словно он пытался найти ответы в затылке друга.  – Не знаю, – Поттер отрицательно помотал головой, повернувшись к остальным. Он был так же озадачен, как и мародеры. – Пойду проверю. Отведите Лунатика в хижину.  Не дожидаясь, пока его попытаются остановить, Джеймс отправился к выходу. Как он мог остановить непрошеного гостя? В теории можно было для отвлечения внимания превратиться в оленя, пошуметь, позвать за собой или забодать, в конце концов. Рядом был запретный лес – мало ли какие животные в нем водятся. Бешеный олень совершенно не вызвал бы вопросов. Абсолютно. Джеймс совсем немного выглянул из-под корней. Могучие ветви хлестали с такой неистовой силой, что простой прохожий наверняка тут же убежал бы, испугавшись гнева дерева. Но не в этот раз. Черный силуэт стоял напротив ивы совершенно неподвижно. Гриффиндорцу пришлось немного вытащить голову из-за ствола, чтобы разглядеть фигуру. Кого же он увидел! Северус Снейп стоял на поляне с палочкой в занесенной руке. Он выглядел сосредоточенным, и казалось, что буйство дерева его совершенно не смущало.  Сначала Джеймс подумал, что его заметили, и палочка направлена на него. Он по привычке уже потянулся в карман мантии, нащупывая тонкое деревце, но не успел ничего сделать: вспышка заклинания пролетела чуть выше головы. Поттер инстинктивно зажмурился и попытался прикрыть голову. Он не расслышал, что за заклинание произнес слизеринец, но в ту же минуту ива словно взвыла. Её крона начала сильнее раскачиваться из стороны в сторону, почти вырывая ствол из земли. Ветви пытались дотянуться до Снейпа, но тот стоял слишком далеко. Легкая ухмылка тронула его губы: видимо, он был доволен тем, что еще сильнее разозлил иву. Поттер не стал дожидаться следующего действия слизеринца. Он подтянулся на руках и полностью выбрался на землю. В полуприседе Джеймс обогнул дерево, маневрируя между взмахами ивы. Не хотелось бы, чтобы Снейп узнал об их секретном проходе и о Римусе, поэтому он отошел чуть подальше и попытался состроить удивленную гримасу. – Что ты здесь делаешь? – на самом деле Джеймс даже не лукавил, его действительно интересовал не столько сам факт нахождения слизеринца здесь в столь поздний час, сколько заклинание, которое он использовал. Поттер никогда не слышал таких слов ни среди учителей, ни среди родителей, ни в библиотечных книгах. Очевидно это была темная магия, а значит помимо комендантского часа этот идиот нарушал еще и правила Министерства.  Джеймс почти улыбнулся своим мыслям, но поспешил сосредоточится, посильнее сжимая палочку в кармане. Сейчас самым важным было увести слизеринца подальше от дерева и тайного убежища. Снейп вздрогнул и обернулся. Он явно не ожидал встречи, особенно с ним. Это было видно по тому, как быстро выражение на его лице из удивленного и испуганного превратилось в привычное раздраженное и презрительное.  – Тот же вопрос я могу задать и тебе, – он весь подобрался, как обычно вскинул подбородок, чуть освобождая лицо от черных сосулек волос, которые вечно прикрывали глаза, скрестил руки на груди и всем видом демонстрировал  сопротивление. В их стычках Снейп никогда не отступал, всегда спорил и колол своими едкими фразочками, даже если был не в самом выгодном положении. – Поттер в кои-то веки решил оторваться от своей шайки с нянькой в лице Блэка и проявить толику самостоятельности? Или тебя отшили? – Да уж, за язвительными словечками он точно в карман не лез.  Именно эта черта больше всего раздражала Джеймса в Снейпе – неумение держать язык за зубами. Видит Мерлин, если бы большинство слизеринцев могло просто не совать свой гадкий нос в чужие дела и не оставлять при этом какого-нибудь уничижительного комментария, межфакультетная вражда не была бы такой явной.  – Мне не нужна помощь, чтобы поставить тебя на место, Нюниус, – Джеймс начал осторожно шагать по дуге в сторону Снейпа. Он не хотел приближаться, но ему нужно было попытаться передвинуть их небольшой спор в другое место, желательно поближе к школе. – Я не виноват, что ты настолько слаб, что не можешь защитить себя.  – На это мы еще посмотрим, – Теперь палочка Снейпа была направлена точно на Джеймса. Он хмурился и шипел, словно змея. – Скоро ты пожалеешь обо всех словах, что вылетали из твоего поганого рта, и больше никогда не посмеешь ко мне подходить.  – Неужели тебя так задела та ситуация, произошедшая пару недель назад? – Джеймса как будто осенило. Ну конечно, не мог же слизеринец просто смириться с произошедшим и вести себя тише воды, ниже травы. Ему обязательно нужно было вбить в голову какую-то новую идею, и сейчас Поттеру – попытаться её разгадать. – Я думал вашему факультету нравится унижение, но, судя по всему, это касается только тех моментов, когда вы сами над кем-то издеваетесь, а в ином случае сразу начинаете скалить зубы. Или, может, тебя всё-таки смутило её присутствие? – Джеймс почти хохотнул, – Похоже мы задели эго Нюниуса.  – Не смей говорить о ней! Это ты во всем виноват! – Он зеркалил движения Джеймса. Теперь они шагали почти по кругу.  – Я не могу быть виноватым во всех твоих несчастьях, Снейп. Ты прекрасно это понимаешь, просто не можешь увидеть главного за своим огромным носом! – Я не хочу ничего слышать от такого как ты! – Рука Снейпа с палочкой начала дрожать. Непонятно было, от нервов это или от ярости, но он не отступал.   Джеймс не собирался играть по его правилам. Наконец-то появилась возможность высказать всё, что он думал и что обычно оставалось в тени постоянных стычек. И он не собирался её упускать.  – Ты не можешь защитить то что тебе дорого. А знаешь почему? Потому что ты жалок. Обращаешь внимание лишь на свое хрупкое достоинство, а действительно важные вещи всегда упускаешь.  – Прекрати делать вид, что ты знаешь меня. Ты понятия не имеешь каково быть мной!  – Ты прав, я не могу залезть в твои мысли, зато я прекрасно вижу твои действия. Неужели тебе не пришла в голову мысль, что те уничижительные заклинания, что ты придумал, могут быть использованы против тебя? – Джеймс перевел дыхание. Он настолько увлекся своим монологом, что перестал смотреть на Снейпа и уже минуту жестикулировал руками. – Хотя о чем я, тебе всегда было все равно на окружающих. Да даже с Лили, вместо того чтобы извиниться перед ней.. – Хватит! Только сейчас Джеймс остановился и снова взглянул на слизеринца. Его рука больше не дрожала. Глаза потемнели, они все еще были полны ярости, но при этом в них появилась холодная решимость. Поттер едва успел поднять палочку, прежде чем до него донеслось: – Сектумсемпра! Джеймсу удалось отразить проклятье, оно отскочило в сторону какого-то дерева, разодрав ствол почти в щепки и оставив на коре несколько крупных царапин. Поттер рефлекторно отступил и в шоке перевел взгляд на Снейпа. Неужели именно это он имел в виду, когда говорил: «..больше не посмеешь ко мне подходить»? Слизеринец даже не повернулся в сторону поврежденного дерева. Он сделал шаг вперед и уверенно повторил взмах рукой.  Осознание того, что постоянно отражать заклятье не получится, пришло быстро. Джеймс начал паниковать. Он не был уверен, насколько сильно проклятье может его задеть, но предполагал, что, если Снейп захочет, убить его не составит большого труда. И, судя по тому, что случилось с ивой и тем деревом, много времени тоже не займет. Джеймс, правда, не хотел думать, что Снейп может его по-настоящему убить, но с каждой секундой все меньше в это верил. Убийство однокурсника, которого всегда ненавидел и презирал, – вполне в духе Северуса Снейпа. С таким резюме его с охотой приняли бы в ряды пожирателей смерти. Профессиональный киллер школьных хулиганов-задир – каждому ботанику скидка в пять галеонов. Особо ценные кадры для Волдеморта.  Джеймс хотел было невольно ухмыльнуться собственной шутке, но вовремя вспомнил, что на него вообще-то направлено смертоносное заклинание, которое может разорвать его тело на части. Интересно, услышал ли что-нибудь Сириус? Успел бы он спасти его? Стоило хотя бы рассказать эту шутку напоследок.  К счастью для друга, Джеймс умирать пока не собирался. До того, как его настигло проклятье, он попытался превратиться, разумно прикинув, что тайна личности незарегистрированного анимага не дороже жизни. Конечности стали копытами, на коже появилась шерсть, а на голове – рога. Все это было делом нескольких секунд, но даже их оказалось чертовски мало. По плану он должен был обратиться и, пользуясь ловкостью тела, избежать атаки, но кое-что пошло не так.  Джеймс почувствовал сильную жгучую боль в районе груди. Она была сравнима с последствиями после пореза пергаментом, но тогда можно было сказать, что в него запустили около сотни бумажных самолетиков. Его ноги подкосились, тело стало свинцовым. Он рухнул на землю с жалобным ревом и кубарем покатился вниз.   *** Снейп стоял на месте, наверное, несколько секунд, прежде чем, моргнув, пошел в ту сторону, куда упал Поттер. На самом деле зрелище было не из приятных. Он еще не испытывал проклятья на живых существах и не знал, насколько сильным будет эффект, но предполагал: его достаточно, чтобы нанести серьезное увечье. Северус не ожидал, что этот недотепа может оказаться анимагом. Вроде бы олень? Он не был уверен. Снейп никогда не отличался особой жалостью к животным, но если выбирать между Поттером и обычным оленем, то, очевидно, проклятья в грудь зверь заслуживал намного меньше.  После недавнего шума обычные шаги казались слишком громкими в образовавшейся тишине. Снейп крепко сжимал палочку, держа руку ближе к груди. Он немного опасался того, что мог увидеть. Вдруг Поттер был уже мертв, и сейчас Снейп лицезреет холодный труп? Или его расщепило на мелкие кусочки, и от гриффиндорца даже следа не осталось? Только его идиотские, сломанные при ударе о землю очки – прямо как в каком-нибудь сопливом фильме.  Думать об этом надо было, конечно, раньше, но тогда Снейп хотел только причинить боль. Сейчас же сталкиваться с последствиями своих действий было страшно. В глубине души Северус надеялся, что промахнулся, и Поттер сейчас разыграет перед ним сцену, прикидываясь бессознательным, а потом с радостью атакует в ответ, или что проклятье поранило лишь его руку. Копыто. Не важно. Однако такого не произойдет. Снейп попал точно в грудь. Он был в этом уверен. Оттого шагал так неуверенно.  Чем дальше он уходил от ивы,  приближаясь к запретному лесу, тем выше становилась трава и гуще заросли. Деревья как будто пытались скрыть находящиеся в чащобе тайны и сильнее пригибались к земле. Снейп прислушался. Чуть в стороне, сквозь шум ветра, доносилось тяжелое дыхание, изредка прерывающееся на затяжное кряхтенье. Он направился туда.  Возле небольших кустов Снейп увидел  раненного оленя. Его грудная клетка тяжело поднималась, и из полуоткрытого рта вырывался рваный свист. Что ж, Поттер был жив, но, судя по всему, находился в тяжелом состоянии. Зверю было трудно даже лежать, подняться он не мог – по всему телу были глубокие порезы от проклятья. Из ран сочилась темная густая кровь, которая при попадании на неё лунного света начинала блестеть ярко-алым. Олень начал кашлять, и почти чёрная жидкость потекла по его подбородку.  Шанс того, что Поттер сам сможет оклематься и позвать на помощь, равнялся нулю. Скорее всего, проклятье ранило его настолько сильно, что гриффиндорец даже не был в состоянии превратиться обратно в человека, потому что все силы организм тратил на заживление порезов. Да и кто сможет ему помочь? Снейп до сих пор понятия не имел, что Поттер забыл поздно ночью возле гремучей ивы еще и без своих дружков. Оставить его тут подыхать?  Слизеринец еще раз посмотрел на оленя. Что-то ломалось в нем, когда он видел это беспомощное животное. И хотя к Поттеру даже в человеческом облике можно было обратиться так же, возможно, это событие что-то изменило. Он, безусловно, все еще ненавидел мародёра всеми фибрами души и желал, чтобы они больше никогда не встречались. Однако Снейп не мог отрицать тот факт, что какая-то часть той ерунды, которую плел Поттер пять минут назад, была правдой. Северус и сам понимал, что в ссоре с Лили был виноват только он – не идиот все-таки. Тем не менее было весьма удобно просто злиться на Поттера, это было привычнее.  Вслух он, конечно, никогда не признает, но его пугала открывшаяся картина. На секунду Снейп представил, как утром кто-то из учеников найдет мертвое тело возле леса. Поднимется шум, крики, какая-нибудь девушка начнет плакать. Хагрид отнесет любимого Поттера к мадам Помфри, вокруг соберутся учителя, МакГонагалл будет тихо причитать и прикрывать рот рукой, а Дамблдор тяжело вздохнет и покачает головой. В больничное крыло забегут мародёры, Блэк начнет громко кричать, проклинать убийцу и грозиться отомстить, Люпин лишь молча смотреть на тело, а Петтигрю, скорее всего, просто сожмется в каком-нибудь углу. Только Филч едко выдохнет и погладит свою кошку. Что подумала бы Лили? Догадалась бы она? Если он сейчас уйдет, Поттер просто исчезнет, станет ещё одной легендой запретного леса.  Голова начинала болеть. Это не было похоже на месть, о которой Снейп мечтал холодными вечерами в подземельях. Он не думал, что ему придётся прямо сейчас составлять план по сокрытию убийства. Что, если Поттер был все же не один и рано или поздно сюда нагрянут остальные мародёры? Они-то знали, что их друг – анимаг; наверняка им не составило бы труда сложить два плюс два. Да Снейп даже не планировал его убивать! Просто припугнуть Поттера, чтобы больше не пытался издеваться над ним. Северус до крови закусил губу.  Однажды Поттер обязательно умрет, но не сегодня.  Слизеринец вышел из тени дерева, раздавив ногой сухую ветку. Прежде абсолютно пустые и невыражающие ничего глаза оленя повернулись на шум. Взгляд сфокусировался на Снейпе, и зрачки сузились в маленькую черную точку. Поттер пристально следил за его действиями и, когда Северус опустился возле него на колени, начал с рвением перебирать копытами в попытках зацепиться за землю и приподняться. Непонятно было, что именно вызвало такую реакцию: злость на Снейпа и желание дать сдачи или страх перед ним и попытка сбежать. С каждым новым движением кровь начинала течь сильнее, и слизеринцу пришлось его остановить. Он положил руки на менее поврежденные участки тела и с силой прижал оленя к земле, почти обездвиживая.  – Да не вертись ты, Поттер! – Его как будто не слышали: зверь продолжал брыкаться, теперь уже активно двигая головой в попытке достать до Снейпа рогами. – Чем дольше ты двигаешься, тем больше тратишь крови, твои мышцы слабеют, и такими темпами ты скоро потеряешь сознание. Хочешь распрощаться с жизнью?  Он взглянул Поттеру прямо в глаза, тот прищурился. Гриффиндорец будто раздумывал, стоит ли ему довериться, и по тому, как опустились его плечи, можно предположить, что он все же выбрал рискнуть. Весьма благоразумно. Хотя, скорее всего, у Поттера просто не осталось сил на сопротивление. И других вариантов на спасение тоже не было – не сможет же он призвать метлу и улететь на ней. Это оленей обычно запрягают в упряжки… Тяжело, наверное, такому, как он, принимать помощь от слизеринца, но и самому Снейпу было не по себе.  Он отпустил оленя и взглянул на свои ладони, в одной из которых до сих пор держал палочку. Красные. Снейп тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Ему нужно было сосредоточиться и немного абстрагироваться от Поттера и его пытливого взгляда, которого он так и не отвел.  Северус читал о контрзаклятьях, пока изучал книги в кабинете декана. Для того, чтобы помочь, оно должно быть равно по силе с наложенным проклятьем, никак не слабее. Профессор Слизнорт говорил, что если придумываешь сильную магию, всегда должен найти способ ее снять или нейтрализовать. По его словам, это помогает сохранять баланс и гармонию в их неспокойном мире. Снейп старался следовать советам волшебника, но, по правде говоря, для сектумсемпры не спешил подбирать контрзаклятье. С другой стороны, он и не планировал ее использовать на живых существах так скоро – сегодняшние попытки были пробными, экспериментальными, скажем так. Но выбора у него не оставалось.  Снейп вспоминал все записи, что делал в учебнике. Всего парочка контрзаклятий могли подойти, но тогда он не предполагал, насколько сильным было созданное им проклятье. Могло ли одно из них помочь? Он ещё раз взглянул на лежащего перед ним Поттера – теперь можно было рассмотреть его раны вблизи. Продолговатые, глубокие, но не настолько, чтобы задеть органы. Скорее всего, они были рассчитаны на то, чтобы жертва потратила как можно больше крови, и обилие порезов этому способствовало. Значит, нужно было их затянуть и восполнить недостающую жидкость. На ум приходило лишь одно заклятие, способное сравниться по силе с сектумсемпрой.  Снейп покрепче перехватил палочку – это было непросто из-за скользких ладоней – и принялся шептать заклинание на латыни, водя тонким деревцем по ранам. С каждым словом он чувствовал, как его энергия уходит, передаваясь Поттеру. Одно за другим Северус затягивал порезы, заставляя пролитую кровь вернутся в тело. На особо крупных движение приходилось повторять по несколько раз. Вулнера санентур – медицинское заклинание, которое Снейп выучил совсем недавно. Оно было достаточно сложным. Переодически Северус сбивался и рану приходилось затягивать заново. Он не знал, было ли Поттеру больно от его действий, но тот не сопротивлялся. Наоборот, олень притих, словно боялся лишний раз пошевелиться и помешать лечению. Его дыхание начало выравниваться, и больше не было слышно того затяжного кряхтения. Неизвестно, сколько прошло времени. Снейп сбился со счета уже на шестой ране. Когда последний порез был затянут, Северус с удивлением обнаружил, что теперь перед ним лежит Поттер в своём естественном обличии. Его мантия помялась и была грязной, рубашка – расцарапана в районе груди, волосы как будто еще сильнее взъерошились, а кожа казалась бледно-зеленоватой  при свете луны, но в целом он выглядел вполне здоровым. Только очки на лице все таки разбились – по правому стеклышку пошла длинная трещина. Поттер был без сознания. Организм избавился от смертельной угрозы и отключился, для восстановления сил. Единственным напоминанием о случившемся были все ещё красные ладони Снейпа.  Перевести дыхание ему не дали – в соседних кустах послышался шорох. Изможденному слизеринцу пришлось принять оборонительную позу. Он так и остался сидеть – сил, чтобы встать, не было. Да и не успел бы он, из зарослей, на которые он наставил палочку, выскочил чёрный как смерть грим. В гуще деревьев он казался тенью, только яркие желтые глаза агрессивно смотрели на Снейпа. Зверь рычал, всем видом демонстрируя недружелюбный настрой. Северус уже перебирал в голове все возможные защитные чары, как вдруг грим замер, посмотрев на Поттера.   Внезапно лохматое чудище превратилось в человека, и перед ним оказался Сириус Блэк. Снейп не знал, что чувствовать: облегчение от того, что это был не дикий зверь из леса, или напряжение, потому что рядом без сознания лежал лучший друг Блэка, и уж за него гриффиндорец мог растерзать похлеще любой кровожадной твари, а Северус был полностью истощен. На секунду он задумался: могла ли вся компашка мародёров быть анимагами, но не успел развить эту мысль. Блэк ринулся к Поттеру и опустился рядом с ним.  – Джеймс? Джеймс, ты слышишь? – Он тряс друга за плечи, пытаясь привести в сознание, но тот не шевелился. – Что, черт возьми, произошло, и почему здесь ты?! – Теперь гриффиндорец обращался к нему. Видимо он решил вытрясти ответы из Снейпа, но у слизеринца не было сил спорить. Ему было все равно, даже когда рядом с ними послышались тяжелые шаги и басистый голос.  – Кто здесь? – Было легко узнать по интонации Хагрида. Видимо до лесничего дошел шум, который они не так давно подняли.  Снейп почти обрадовался, когда из-за стволов деревьев показалась массивная фигура. Ему, как минимум, больше не нужно будет слушать ругань Блэка, тот, видимо испугавшись Хагрида, снова превратился в черного пса, а как максимум, не нужно будет думать, что делать с телом Поттера. Лесничий что-то спрашивал у Снейпа, но он не слушал. Голова стала ватной, он еле держался на ногах. Видимо, Хагрид увидел его состояние и замолчал. Он поднял Поттера на руки и пошёл в сторону школы. Снейп поплелся за ним. Блэк куда-то делся, Северус потерял того из виду. Хотел бы он так же – шмыгнуть в кусты и скрыться, чтобы его никто не трогал в ближайшее время, но ему ещё предстояло объясняться перед МакГонаггл. Слизеринец тяжело вздохнул. В ту ночь в запретном лесу стало на одну тайну больше. И эта тайна жгла Снейпа сильнее, чем любое проклятье.