После драки

Катя с раздражением, но вместе с тем и с беспокойством перебирала аптечку, ища вату и перекись водорода. Она лишь изредка поглядывала на парня, сидящего на её диване. Рома, прижав ладонь к носу, морщился от боли. — Снова подрался, Пятифанов? — недовольно спросила Катя. — За тебя, между прочим… — пробурчал Рома. — Что ты там мямлишь?! — выпалила Катя. — Как левого парня избить — так ты без колебаний! А как мне ответить, так ты мямлишь! Рома отвёл взгляд, не найдя аргументов в ответ. Катя фыркнула и стала грубо, но осторожно прикасаться к его лицу ваткой, смоченной перекисью. Рома зашипел от боли. — Больно же!.. — А в драку лезть — не больно?! Помалкивай, пока ещё и я тебе не добавила! Рома снова фыркнул и, нехотя, но всё же позволил девушке продолжить обработку ран. Несмотря на внешнее недовольство, в глубине души Кате было приятно, что парень так за неё переживает — настолько, что готов даже драться ради неё.​ Катя вздохнула, осторожно вытирая кровь с его разбитой губы. — А чего подрался-то? — Да там… один мудак ляпнул лишнего… — пробормотал Рома, не глядя ей в глаза. — Про меня? — Про тебя… — И ты решил, что лучшее решение — это полезть в драку?! Рома нахмурился, всё так же не осмеливаясь поднять взгляд. — Я что, должен был терпеть, как тебя оскорбляют, и вести себя как ссыкло?.. В его голосе слышалось раздражение, но повышать его он не решался. — Ну, нет, конечно… — вздохнула Катя, кладя ватку на столик. — Ладно… что он сказал-то? — Сказал, что ты… Рома замялся. — …стерва и только и умеешь, что сплетни распускать и вести себя стервозно… Катя фыркнула, закатила глаза и цокнула языком. — Я такое каждый день слышу, Пятифанов. Но… в любом случае ты молодец, что не дал ему дальше ляпать лишнего. На лице Ромы появилась ухмылка. Даже с разбитой губой он выглядел всё таким же дерзким, ехидным и нахальным. — Так я теперь… молодец?.. Катя снова фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась, краснея. — Да, ты молодец! — раздражённо ответила она, не глядя на него. — Доволен? — Доволен. — Слава Богу… — фыркнула Катя и вдруг, развернувшись к нему, добавила с ухмылкой: — Но если ты ещё раз влезешь в драку и доведёшь себя до такого или хуже состояния, я тебя не молодцом назову, а добью. Понял? — Понял! — с той же ухмылкой ответил Рома.​